Демобилизованные в небо

moiseev

Оглавление.
1.    Иван Моисеев (1952-1972).
2.    Юрий Бурда (1963-1983).
3.    Василий Друк (1960-1981).
4.    Владимир Музыка (1963-1982).
5.    Филипп Корниенко (1963-1982).

1. Иван Васильевич Моисеев (1952-1972).

16 июля 1972 года в г. Керчи на втором году службы в армии за свидетельство о живом всемогущем Боге был замучен молодой христианин Иван Моисеев. Этот простой, искренне любящий Господа юноша, по прибытии в часть в уединенных местах молился Богу. За это его неоднократно выставляли перед полком на всеобщее посмеяние. Публично издеваясь над ним с первых дней службы, армейские офицеры сделали его предметом всеобщего внимания, в надежде, что таким образом окажут на него давление и Ваня откажется от веры в Бога. Два года службы в армии для дорогого брата были годами сплошных пыток и чудовищных издевательств. Но юный благовестник оставался непреклонным и мужественно переносил испытания. В ответ на это, как особую милость, Господь посылал ему для утешения и ободрения Ангелов и сопровождал чудесами и знамениями его простое, как сама правда, свидетельство о Христе. И как офицеры и заинтересовавшиеся этим работники КГБ, ничего не могли противопоставить его живой вере, то замучили, а затем утопили этого свидетеля Божьего…

17 июля 1972 г. брат Моисеев Василий Трофимович и его жена Иоанна Константиновна получили срочную телеграмму из г. Керчи в/ч 61968 «Т»: «Ваш сын Моисеев Иван Васильевич трагически погиб». При выдаче тела родным вручили свидетельство о смерти, где в графе: причина смерти, записано: «Механическая асфиксия от утопления». В акте экспертизы при анатомировании значится: «Смерть наступила вследствие насилия». Перед погребением гроб вскрыли и, осмотрев тело, все пришли в ужас: в области сердца шесть глубоких проколов, на голове слева и справа раны и ссадины, ноги и спина сильно побиты, на груди большие ожоги, так что стук пальца по коже слышен. Вокруг рта синяки.

Зная Ваню, как верного свидетеля Христа, мы заявляем: он был терзаем и мучим за Иисуса. 16 июля 1972 года для него оканчивался последний срок для рассуждения,
там он принял пытки и, так как был верен Богу, мучители не услышали от него отречения. Тогда, скрывая следы, его, еще живого, насильно утопили в море на глубине 156 см, при росте Вани 185 см.

У гроба замученного брата было много народа: братьев, сестер местных и приезжих, которые совершали благоговейное служение Господу. Похороны проходили 20 июля с. г. во второй половине дня с пением гимнов и несением текстов-венков на молдавском и русском языках: «Для меня жизнь Христос, а смерть приобретение»; «Не бойтесь убивающих тело, души не могущих погубить»; «Увидев под жертвенником души убиенных за Слово Божие…».

Ваши братья и сестры Слободзейской, Ермоклийской, Тираспольской церквей — участники похорон.
20 июля 1972 г. село Волонтировка.

О пережитом
(Личное свидетельство брата Вани Моисеева)

Настал день испытания моей верности Господу. Бог открыл мне, как я должен поступать. В то утро я встал в 5 часов и молился. Около 9 часов я поспешил встать в строй: все уже ожидали и искали меня. Пришлось отчитываться перед командиром роты за свое опоздание. Ему уже доложили, что я верующий. Майор приказал встать в строй и сказал, что я буду наказан. Разговор с ним продолжался в поле. Солдаты занимались военным делом, а я разговаривал с начальником на другую тему. Он хотел заставить меня отказаться от моих убеждений. Когда мы вернулись в казарму, меня снова вызвали к командиру и там многие начальники беседовали со мной. Дали наказание: работать всю ночь. И я с радостью работал, пел и молился.

На другой день снова работал. Солдаты занимались строевой, а мне дали мыть полы в казарме. Казарма большая. Мыть щеткой с мылом, я был на все согласен и радовался. Начальство это заметило и как только я начал мыть, стали вызывать то к одному, то к другому. Наконец, я был вызван к командиру дивизии. Встретил меня его заместитель и с ним я беседовал около трех часов. Он сначала кричал, потом перестал. Я спросил его: «Разрешите сказать вам несколько слов?» Он разрешил, думая, что уже переубедил меня и что я буду слушать его. Но я все время слушал Бога, а не людей. Я сказал ему: «Вы даром кричали. Вы не запугаете меня криком». После этого меня увезли в другую часть, где целый день со мной беседовал полковник.

Через 20 дней мы прошли 500-километровый марш для шоферов и нас отправили в г. Керчь. Там меня начали испытывать. Первое испытание: 5 дней ничего не давали кушать. Они спрашивали меня: «Ты когда-нибудь болел?» Я сказал: «Нет, я не знаю, что такое больница». Они думали, что через 5 дней я должен заболеть. Но я не заболел, слава Богу! Я молился. Проверили меня на рентгене — не заболел. Отпустили. Об этом узнали начальники и сказали: «Дайте ему покушать, иначе вы опозорите нас, если он умрет с голоду!»

В строю я не ходил и песен с ними не пел. Потом испытывали меня по-другому. Была уже зима. На дворе снег, 30 градусов мороз. Солдаты спят в казарме, а меня выводят на улицу и приказывают: стоять на морозе 5 часов. В летней форме: в одной рубашке, брюках, в сапогах, в шапке. Их не касалось, как я проведу время, лишь бы пробыл 5 часов на улице. А я все время молился, какой бы срок ни дали. После этого вызывают, спрашивают: передумал или нет. И снова повторяется тоже наказание. Но я холода не ощущал. Начальники если выйдут на улицу и постоят 10—20 минут, то дрожат от холода. Смотрят на меня и удивляются, что со мной ничего не случилось в такой мороз. Бывало целую ночь стоял, и даже подряд несколько ночей. Это испытание было две недели…

Меня часто вызывали в штаб, беседовали со мной, допрашивали, угрожали все с целью перевоспитания и чтобы я не имел свободного времени. Если вызывают 10 раз в день,
то этого мало. Иногда вызывали по 15—20 раз. Однажды наша рота собралась на политзанятия. В начале собралось человек 20. Командир роты почему-то не пришел.
Тогда солдаты решили провести беседу на тему: какая разница между моим Богом и их богом.

Они спросили меня: «Кто твой Бог?»
Я ответил: «Мой Бог всемогущий и всесильный».
Один сержант, армянин из Еревана, говорит мне: «Если твой Бог всемогущий и Он жив и может все сделать, то пусть Он отпустит меня завтра домой в отпуск, тогда я буду верить в Него!»
И все солдаты подтвердили: «Да, если Бог отпустит его, мы будем знать, что действительно есть Бог. А пока все, что ты рассказываешь, мы принимаем за сказки. Если же твой Бог сделает это, мы поверим, что Он живой и может все сделать».

Я помолился в духе и Господь открыл мне: «Скажи, что Я могу это сделать». Тогда, обратившись к сержанту, я сказал: «Завтра ты уедешь домой в отпуск, но только исполни, что я скажу тебе». (Он курил.)
«Брось сигарету»,— сказал я. Он бросил. — А теперь вытащи пачку из кармана». Он достал и сжег ее. Пока проходила эта беседа, собрался весь полк, 150 человек. Затем пришли наши начальники и распределили нас по работам.

Вечером мы опять встретились с сержантом и беседовали всю ночь, спать пришлось часа два. Он обещал, что будет верить. Я дал ему некоторые советы, как вести себя в дороге, дома. Родители его неверующие, ничего не знают о Боге. А с начальником у него даже и разговора не было об отпуске. На утро, сразу после подъема, меня отправили на машине за продуктами. Потом мне рассказывали, что в наш полк из Одессы позвонил большой начальник, какой-то генерал, и приказал этого сержанта, срочно через 10 минут, отпустить домой. Но я верю, что это был не генерал, Ангел звонил по телефону. В штабе оформили документы и сержант уехал в отпуск.

Когда солдаты узнали об этом, то рассказали офицерам, какое мы вчера провели «политзанятие» и что исполнилось все, «что предсказал Иван». Офицеры послали нескольких солдат в погоню за сержантом, чтобы вернуть его и тем самым опровергнуть всеобщее мнение солдат, что Бог Ивана дал отпуск сержанту, но было поздно. Сержант уже уехал, и его не догнали.

Когда я вернулся в полк, солдаты окружили меня и с радостью рассказали, что он уехал. Не успел я поговорить с ними, как меня вызвали в штаб. Там ждал меня командир дивизии генерал-майор. На его вопрос о том, что произошло, я рассказал все по порядку о вчерашнем политзанятии…

«Но как ты мог знать, что он уедет в отпуск?» — спросил генерал.
Я ответил, что это сделал Бог. Видимо, по распоряжению генерала меня хотели убрать
из этой части, куда-то подальше увезти, но солдаты вступились за меня. Все бросили работу и собрались у штаба. Так я остался в своей части. После этих «политзанятий» нас всех отправили на целинные земли на уборочную. Мне хотелось дождаться сержанта из отпуска, но нас увезли на целину…

(По возвращении с целинных земель их часть продолжала работать в Одесской области в селе Жовтень Ширяевского района. Закончив работу, колонна машин воинской части, в которой служил Ваня, направилась к ж.-д. станции. Ване было приказано сесть в машину, вышедшую из строя, буксируемую другой машиной. В пути эта машина окончательно сломалась, так что ее невозможно было буксировать. Нужно было снять карданный вал. Ваня залез под машину и стал снимать карданный вал. Никто из солдат шоферов не догадался подложить упоры под колеса машины. И когда после долгих усилий ему удалось сорвать монтировкой кардан, он отодвинулся в сторону, чтобы кардан не упал на него. В этот момент машина /ЗИЛ-164/, груженная двумя тоннами земли, тронулась с места и наехала задним колесом на правое плечо Вани. Он успел только отвернуть голову и крикнуть, чтобы дали задний ход. Колесо остановилось у него на груди. Несколько минут прошло пока шофер буксирующей машины завел мотор и дал задний ход… Машина раздавила плечо и правую сторону грудной клетки Вани.

Два часа вся колонна простояла на дороге, пока Ваня пришел в сознание. Медицинской помощи не было оказано никакой. В 3 часа ночи колонна прибыла на станцию Затишье, где тоже не было врача. Начальство, видя, что Ваня держится еще на ногах, решили везти его в общем эшелоне до Симферополя, надеясь в тот же день быть там. Между тем, рука Вани уже омертвела, дышал он с большим трудом. Воинский эшелон прибыл в Симферополь только на третьи сутки!)

Прибыли мы в Симферополь ночью, в 4 часа, ждали до 9 утра, и меня отвезли
в военный госпиталь. Там хирург осмотрел меня, заставил поднять руку. Левая рука поднялась, а правая осталась неподвижной, омертвела. Врач проверил плечо и руку на рентгене и положил в палату. На другой день меня снова взяли на рентген для проверки легких. Снова уложили в палату и ничего не сказали. На следующие сутки у меня повысилась температура. На четвертый день вечером, это было 26 ноября 1971
года, температура повысилась до 42 градусов.

Дышать я уже не мог. Правая рука была холодная, не чувствовал ничего. Лежать я мог только на левом боку. В то время, когда в палате был ужин, я поднялся с постели и стал молиться вслух так, как будто я находился в последний раз на земле. Все в палате слышали мою молитву. Помолившись, я лег спать и больше ничего не помню. На следующий день утром я проснулся в 6 часов и увидел, что лежу на спине и обе руки мои подняты вверх. Смотрю на левую руку — понятно, что она может так подняться, смотрю на правую — не верится… Я подумал, что это сон. Медленно опустил руки. Правая не болит! Чувствую, что могу легко и свободно дышать. Сделал глубокий вдох два раза, что же это?! Встал с кровати, пощупал кровать. Неужели я сплю? Сделал физзарядку. Дышу свободно! Тогда я стал молиться, благодарить Господа. Но все равно не верил, что это была действительность. Думал, что сон и снова лег спать.

Пришел на обход дежурный врач. Ему сказали, что со мной что-то случилось, и он сразу подошел ко мне. Предложил измерить температуру.
Я сказал: «Мне термометр не нужен».
Тогда он говорит: «Прими лекарство».
«Ваше лекарство не поможет»,— ответил я.
Он посмотрел на меня и испугался, подумал, что я сошел с ума.
«Я видел, что вы не можете вылечить меня, — сказал я, — и обратился к моему Врачу, Который исцелил меня сегодня ночью».

Доктор еще сильнее испугался. Тогда я встал, взял термометр, мне тоже было интересно узнать, какая у меня температура. Проверили температуру — нормальная, 37 градусов. Врач удивился и ушел. Потом вызывает меня хирург в свой кабинет и спрашивает: «Что случилось?» Я ему повторил те же слова, которые говорил дежурному врачу. Они уже узнали, что я верующий и поняли, к какому Врачу я обратился. Хирург открыл книгу записей и говорит: «Смотри сюда. Вот какое лечение мы должны были тебе применить: руку твою отрезать и выбросить, так как она была совершенно негодная и половину легких твоих также нужно было выбросить! Сегодня ты должен был перенести эту операцию. А сейчас я впервые в жизни вижу, что действительно есть Бог и Он тебя исцелил, потому что мы этого не смогли бы сделать никогда!»

Хирург был в звании подполковника медицинской службы. В его кабинете при этом разговоре присутствовали еще два врача. Я попросился в часть. Он сказал: «Да, сегодня я тебя выпишу». Записал все в медицинскую книжку, дал ее и я ушел. Из госпиталя мне нужно было еще зайти в штаб корпуса, чтобы получить документы с целины. При штабе находились 200 человек солдат, которые были со мной на целине и все наши начальники. Увидев меня, они все удивились: как это могло случиться, что через 5 дней я вышел из госпиталя после тяжелейшей травмы! Когда я рассказал им, что со мной произошло в госпитале, они поверили, что есть Бог.

В штабе корпуса мне выдали документы, командировочное предписание и я ушел на автовокзал. Купил билет. Вдруг подъезжает легковая машина. Военный шофер вы-
шел из нее и подозвал меня. В машине находился полковник — главный врач по Крыму. Когда он узнал, что операция не состоялась и что меня выписали из госпиталя, то очень встревожился. Ему доложили врачи о моем исцелении, но он им не мог поверить и решил вернуть меня. Но было уже поздно. Я кратко пояснил ему, как исцелил меня Господь, показал руку, плечо и он меня отпустил. Таким образом я возвратился в Керчь, в свою часть, где многие знали меня. И снова все были удивлены, узнав о моем чудесном исцелении…

Однажды я ехал на машине, груженной хлебом и мне Бог открыл духом: «Уменьшай скорость». Я смотрю на спидометр: 60 км и думаю: но это мало, чего я буду уменьшать скорость, не подчинился. Еду дальше, и тогда Бог открыл задние двери машины и хлеб высыпался на землю, но я ничего не видел. Вдруг, смотрю,— булка хлеба катится впереди машины. Я удивился и остановился и сразу догадался, что это Бог меня останавливает.

Со мной ехал старший сержант. Мы вышли и посмотрели назад, а там на расстоянии километра два рассыпан хлеб.
— Ваня,— спросил сержант,— кто закрывал двери?
— Мы, вдвоем,— ответил я.
— Да, правильно. Я работаю шесть лет на этой машине и такого еще не было. Дверь закрывается на две защелки, если ее ударить, она еще лучше закрывается, да еще замок.
Не может быть, чтобы она сама открылась! Мы закрывали ее, я помню.
— И я помню.

Мы собрали весь хлеб и поехали дальше. На первом же перекрестке мы поняли, что это Бог спас нам жизнь! Пока мы собирали хлеб, нас обогнал пассажирский автобус «Икарус» и столкнулся с автокраном. Произошла большая авария. Все пассажиры погибли, а мы приехали в полк и всем рассказывали, но они не верили. Меня вызвали и спрашивали: «Как это может быть?» Я сказал: «Так было! Бог нам спас жизнь. Он любит всех и не только нас». Тогда Бог прославился.

Потом меня арестовал военный трибунал. В штабе корпуса в г. Симферополе я был на допросе у военного прокурора. Там сказали мне по какой статье будут меня судить. Наказание — 3—7 лет. «Даю тебе три дня подумать. Если не откажешься от своего Бога, получишь 7 лет». После допроса увезли в Керчь. Прошло три дня. Повезли в тюрьму и снова пугали: «Здесь будешь сидеть!» В тот же день увезли оттуда и снова сказали «подумать три дня». Прошел и этот срок, приехали за мной и увезли в Одессу.

Там тоже хотели запугать меня. Приказали поставить ногу в какую-то морозильную камеру на 5 минут. Нога замерзла, сапог стал белый. Я не мог ступить этой ногой, так как она была совершенно замерзшая. Немного чувствовалась боль. Тогда я стал молиться — и нога выздоровела. Опять дали срок подумать три дня и увезли в Керчь. Исполнился и этот срок. Тогда прокурор сказал: «Будем встречаться в судебном зале». Приехали за мной и сказали, что увезут в Симферополь. Посадили в поезд «Симферополь — Иркутск», в котором был вагон для арестантов. Охрана с автоматами. Привезли в Симферополь. Я спросил: «Когда же будет суд?» Они сказали: «Это военный трибунал судит. Если даже будет суд, никто и твои родители сюда не приедут. Мы осудим тебя на 7 лет, так что подумай: где лучше в армии 2 года, или 7 лет в тюрьме?» Я сказал: «Пусть дадут 7 лет».

И меня увезли в большую тюрьму. Стены толстые — 2,5 метра, из камня. Там я сидел 10 дней. Каждый день они меняли комнаты. Конечно, в одной стоял. Например, в другой комнате была скамейка, только можно стоять и сидеть. В третьей комнате была кровать, можно лежать и сухо было. В четвертой комнате капает вода сверху, холодная! В следующей комнате рефрижератор: холодно-холодно — можно замерзнуть и т. д. Надели на меня резиновый костюм, который сильно сжимает. Они смотрели, сколько может выдержать человек. Испытали это. «Ну как, подумал?» — спрашивают. Еще сжимают. Но они уже видят, что человек не выдерживает и отпускают. И так продолжалось 10 дней. Начальники сказали: «Будешь сидеть здесь 7 лет!» Я ответил: «Если на то будет воля Божья, чтобы мое место было здесь, значит буду здесь 7 лет, а если нет, то на второй день меня снимут оттуда». Так и было: через 10 дней сняли и увезли обратно в Керчь.

(Последний срок, данный Ване подумать, кончился 16 июля. А так как он оставался верным Господу, то в этот день, после обеда, начальник части Малсин В. В. с группой лиц в штатском приказали Ване ехать в своей машине за ним. (Убийцы, по словам очевидцев, ехали к месту казни на машине «Победа».) Их руками убит наш дорогой брат Ваня. 19 июля при выдаче родителям тела сына очевидцы казни Вани, «выражая сочувствие», сказали: «Моисеев умирал трудно, он боролся со смертью, но умер христианином»).

2. Юрий Иванович Бурда (1963-1983).

Истинные последователи Христовы за веру в Господа «были… подвергаемы пытке…» (Евр. 11, 37). И не только в древние времена. В облако подвижников веры, заплативших за преданную любовь к Богу цену собственной жизни, вошли и мученики наших дней. Имена одних прозвучали громко и они достойны, чтобы о них помнили. Имена других, выдержавших не меньший подвиг страданий, остались как бы в тени. В тени у людей, но не у Бога. Он высоко оценил труд и чудо их веры (Евр. 11, 38).

Родители и близкие родственники, трагически погибшего солдата-христианина БУРДЫ Юрия Ивановича (Они проживают в Крымской обл. Симферопольском районе в с. Пожарском, ул. Мира, 48.), в письме на имя Генерального прокурора, министра обороны, начальника Управления воинских частей г. Семипалатинска (копии начальнику в/ч 63159 г. Семипалатинска-22 и Совету родственников узников ЕХБ) сообщили о том, что их сын Бурда Юрий (1963 г. р.) до призыва в армию учился на курсах шоферов при ДОСААФе г. Симферополя. Во  время учебы к нему приезжал майор КГБ Волков и склонял к сотрудничеству, обещая за это устроить службу в г. Симферополе. Поскольку Юра на предательство не согласился, Волков заявил: «Мы с тобой будем работать…»

30 мая 1983 года Юру направили на действительную службу сначала в Капустин Яр. Там поставили условие: «Не примешь присягу, отправим в Семипалатинск!» Будучи христианином, Юра по религиозным убеждениям не мог принять воинскую присягу и его отправили в Семипалатинск-22 в/ч 63159, где он работал шофером.

Через 6 месяцев, 1 ноября 1983 г., родители получили телеграмму от командира части: «Ваш сын, Бурда Юрий, трагически погиб. Телеграфируйте выезд». 4 ноября родителей встретили в Семипалатинске: командир части майор Павлов, замполит и следователь.
— Юра погиб в автомобильной катастрофе? — задал первый вопрос отец.
— Нет,— ответил Павлов,— и подробно изложил вымышленную причину смерти. — Произошел несчастный случай: Юра убит током. После работы он поставил машину, подошел к умывальнику, который находился на территории гаража, помыл руки, потом снял сапоги и начал мыть ноги под краном. (Холодной водой в зимнее время!) В этот момент лампа дневного света, подвешенная над умывальником, якобы замкнула. Юра пошатнулся и ухватился обеими руками за умывальник и крикнул: «Ой!» Рядом стоящий Бережной Игорь схватил Юру и оторвал от умывальника…

— Как же так получилось: Юру убило током, а Бережной остался невредим? — уточнили родители.
— Мы вызвали электрика, и когда измерили напряжение, установили, что оно резко менялось,— ответил Павлов. — Если бы Юра был обут, его не убило бы. Но, поскольку руки у Юры были мокрые и ноги босые, то он был поражен током…
— Сколько времени Юра был под напряжением?
— Минуты три… — неуверенно ответил Павлов.
— Можно ли осмотреть место происшествия?
— Нет, воинская часть — секретная… — отказал Павлов.
— Были ли свидетели смерти нашего сына?
— Были. Юрин друг и единоверец Бережной Игорь, четыре солдата, два офицера и врач. Они подробно вам обо всем расскажут.

— Вы знали, что Юра христианин? — поинтересовались родители.
— Да.
— Принимал ли он присягу?
— Нет, но мы его по этим мотивам не притесняли…
— Можно ли получить личные вещи Юры?
— Все находятся в прокуратуре…
Затем командир части пообещал: «Когда привезут тело, мы вам покажем, чтобы вы не сомневались: Юра какой был, такой и остался… Запаяют гроб и отправим. Но пока
привезут тело, я с замполитом поеду в аэропорт приобрести вам билеты и договориться об отправке гроба, а с вами побеседует следователь, ведущий дознание».

Следователь задавал отцу, матери и брату погибшего вопросы, не имеющие никакого отношения к трагической смерти молодого солдата: в какой семье воспитывался Юра? Как учился? Чем увлекался? Какие религиозные секты посещал? Какую работу проводил среди молодежи? С кем переписывался? Не возражала ли секта против ухода Юры в армию? Не сообщал ли Юра в письмах об отношении к нему командного состава части?

Под различными предлогами родственникам не отдавали гроб с телом, и отправили в Москву сначала их, а через сутки доставили гроб. Наконец тело погибшего привезли к сельсовету. Отец Юры зашел туда оформить документы на погребение и увидел четырех сотрудников КГБ во главе с майором Волковым, который обещал «работать» с Юрой.

Когда гроб внесли во двор дома, отец в присутствии многих односельчан, родственников и верующих распаял его. «Перед нами открылась ужасная картина,— писали родные Юры в заявлении на имя правителей страны. — Тайное стало явным. Тело сына было анатомировано. Руки не вымыты, (а командир части говорил, что Юра вымыл руки). В глазах — сплошная серая пленка. Руки, как выкрученные, свободно сгибались и разгибались во все стороны. На запястьях обеих рук синие двухсантиметровые следы от наручников. Пальцы на руках черные, раздавленные, плоские. Обе руки до локтей исколоты иглами. А выше, до плеч, на каждой руке по четыре обожженных следа, похоже, электроштекером. Такие же следы на висках и бороде. В области сердца — опаленная проколотая рана диаметром 4 мм. Тело обескровленное, чистое, без отеков. Ноги без каких-либо повреждений. Волосы седые…»

Следы пыток, которым подвергся во время службы в армии юный христианин Юрий Бурда, видели многие односельчане, присутствующие на похоронах. Молчаливо наблюдали за всем этим и сотрудники КГБ…

«Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам Слово Божие…» — призывает нас святое Писание. Брат Юрий не был наставником. Но он был верно наставлен и сохранил свое сердце чистым от греха предательства, уплатив за отказ от сотрудничества со спецслужбами цену собственной жизни. Короткая, немногословная проповедь этого мужественного христианина потрясает душу и побуждает юных последователей Христовых, взирая на кончину его мученической жизни, подражать его вере.

3. Василий Федорович Друк (1960-1981).

«Делами вера достигла совершенства» (Иак. 2:22). В небольшом молдавском селе
Новые Маринешты в многодет ной христианской семье (11 детей) родился и вырос Василий Друк. Он постоянно посещал богослужения, был ревностным среди христианской молодежи, хорошо знал Слово Божье, всегда стремился жить
богобоязненно.

19 ноября 1979 года он был призван на службу в армию, которую проходил в Ленинграде (в/ч 32534), не приняв присягу по убеждениям. За время пребывания в армии (он прослужил год и 9 месяцев) Вася зарекомендовал себя примерным солдатом. Воинское начальство отметило его службу тремя почетными грамотами. (Известно, что в годы господства атеизма заслужить похвалу верующему человеку было практически невозможно.)

Товарищи по службе, видя, что Вася не ругается, не курит, не пьет, говорили: «Это настоящий верующий!» В письмах Вася не распространялся о том, как ему живется в армии, а когда приехал в отпуск, то рассказал, что за отказ от присяги его всячески притесняли, пытались переубедить, заставляли отказаться от веры. По возвращении в часть письма от него приходили редко. В последнем, встревожившем родителей письме, Вася сообщил: «Один сержант хочет отнять у меня жизнь…» Буквально на следующий день после письма, 13 августа 1981 года, родители получили печальную телеграмму: «Ваш сын трагически погиб…»

Отец, прибыв в часть, узнал неутешительные подробности умышленного убийства сына. Солдаты рассказывали, что 13 августа 1981 года в части между русскими и узбеками произошла драка, после которой майор Кобылко и ротный командир лейтенант Мирошниченко построили роту и приказали солдатам зайти в ленинскую комнату, а Васю Друк и солдата Терзина послали в канцелярию, находящуюся рядом с ленинской комнатой.

Затем майор Кобылко приказал своему личному шоферу Турсунову (узбеку): «Леша, пойди разберись с ним!», а сам стал у дверей ленинской комнаты и держал ее, чтобы никто из солдат не смог выйти. Когда Вася шел в канцелярию, Турсунов подбежал к Васе и ударил его охотничьим ножом в область сердца. (В коридоре в это время находился ротный командир Мирошниченко.) Вася успел крикнуть четыре слова: «Товарищ лейтенант, меня зарезали…» Солдаты, услышав крик, вырвались из ленинской комнаты и увидели, как узбек Турсунов вынимал нож из груди Васи. Истекая кровью, Вася упал. Майор Кобылко крикнул убийце: «Леша, беги!» и сам убежал. А Вася через несколько минут скончался.

Суд над убийцей Турсуновым Адханом Бурхановичем (1959 г.р.) был закрытым. На нем присутствовал только отец Васи. В чудовищном приговоре умышленно были извращены все факты и указано, что В. Друк был якобы пьян и «на почве личных неприязненных отношений, возникших после взаимных оскорблений и драки, Турсунов нанес ему умышленно удар ножом в левую половину грудной клетки, причинив проникающее колото-резаное ранение с повреждением сердца».

Отмечалось также, что в крови трупа В. Друк якобы обнаружен винный спирт в концентрации 0,94%. Эта заведомая ложь была включена в приговор с единственной целью: смягчить умышленное групповое преступление солдата-убийцы Турсунова и соучастников: майора Кобылко, командира роты Мирошниченко, командира части подполковника Цатуры и замполита Кончева, с ведома которых было совершено убийство юного христианина Василия Друк.

Возможно, посторонние, неверующие люди, еще могут поверить, что истинный христианин способен драться, напиться пьяным, но даже солдаты, которые хорошо знали Васю, не говоря уже о родственниках и братьях и сестрах по вере, никогда не поверят этой лжи. Убийство было умышленным и его единственная причина предельно ясна: Вася был христианином и принадлежал к общине гонимого братства. Стойкостью искренней веры в Бога он подавал пример всей христианской молодежи. Вера его была живой, глубокой и делами достигла совершенства.

4. Владимир Иванович Музыка (1963-1982).

10 января 1982 года многодетную семью служителя церкви ЕХБ г. Умань
(Черкасская обл.) — Музыки Ивана Семеновича — повергла в глубокую скорбь неожиданная телеграмма: «Ваш сын Владимир скоропостижно скончался во время
прохождения воинской службы в г. Лесосибирске Красноярского края в/ч 654136».

Воспитывался Володя в христианской семье. Незадолго до призыва в армию обратился к Господу, принял крещение и с большой ревностью, искренне любя Господа, преданно служил своему Спасителю. 19 ноября 1981 года он был призван в армию и еще в Умани заявил, что верующий и по религиозным убеждениям присягу принимать не может. Выслушав его, командир II-го отделения Уманского военкомата Н. Г. Кизила пригрозил: «Домой живым не вернешься…»

Сначала Володю отправили в Семипалатинскую область, п. Георгиевка, в/ч 49650. Оттуда он успел прислать родным письмо. Оно оказалось единственным. «…Еще из Черкасс я зарекомендовал себя верующим. По милости Господа и при Его помощи хочу остаться верным Ему… Часто вспоминаю дом, церковь… Благодарю Господа за милость, оказанную мне… Какое счастье быть со Христом! Кроме службы меня два раза вызывали на беседу. После первого раза начали «гладить против шерсти». Прошу вас и церковь поддерживать меня на руках молитвы: пусть избавит меня Господь от всякого греха и даст силы неуклонно идти за Ним. Пусть Господь пребудет с нами и ведет нас в Свой край…»

В декабре 1981 года Володя прибыл в г. Лесосибирск в/ч 654136 и 10 января скоропостижно скончался. Призванный в армию совершенно здоровым, за 52 дня службы в ней он догорел как свеча. За месяц до смерти у него были сильные головные боли, то есть с того момента, как его привезли из Семипалатинска, где, как он писал, его вызывали для беседы и «гладили против шерсти». Во время подъема он не успевал одеваться и командир из-за него заставлял роту по нескольку раз раздеться, лечь, и снова одеться. В последнее время Володя настолько ослабел, что после обеда не мог застегнуть пуговицы и завязать шапку. Командир приказывал солдатам помочь Володе. В полусознательном состоянии его заставляли выходить на работу иногда в сорокоградусный мороз. Жил он вместе с солдатами в палатке, несмотря на сильный мороз.

«В 4 часа утра в воскресенье Володе стало плохо,— свидетельствует один из солдат. — Он встал и тут же упал. Его отнесли в санчасть и никого туда не впускали. В 9 часов утра меня позвали попрощаться с земляком. Володя уже был накрыт простыней».

Судмедэксперт С. В. Кабанов в медицинском заключении указал причину смерти Володи: «Отек и сдавливание головного мозга, гнойный менингит». Врач С. В. Кабанов в беседе с родителями Володи сказал, что по результатам вскрытия Володя, пока был живой, переносил адские муки.

Родителям, когда они посетили часть, где служил Володя, отдали незаконченное и не отправленное письмо сына.

И тогда вернется снова весна —
Все мы соберемся у ног Христа,
И тогда не будем годы считать,
И не будем страдать…

«Дорогие мои, папа, мама, Петя, Лариса, Галя, Юра, Витя, Миша, Нина, Саша, Толик и Светочка! С христианским приветом к вам ваш сын и брат. Хотя с опозданием, но хочу поздравить вас с Новым годом и Рождеством Христовым! Как бы мне хотелось
отпраздновать его вместе с вами! Вместе помолиться, просто посидеть за столом и попеть. От души желаю вам счастья, любви особенно…»

5. Филипп Владимирович Корниенко (1963-1982).

Пять недель спустя после загадочной смерти солдата-христианина Володи Музыки (он прослужил всего 52 дня сначала в Семипалатинской области, а затем в г. Енисейске Красноярского края в/ч 75439) церкви гонимого братства потрясло новое скорбное сообщение: в г. Аягузе Семипалатинской области в/ч 12616 так же скоропостижно скончался другой юный солдат-христианин Корниенко Филипп.

Верующие Черкасской области, откуда родом оба умершие брата-солдата, глубоко скорбя вместе с родителями, лишившимися сыновей, обратились с ходатайством в высшие государственные инстанции по поводу этих печальных событий. Ниже мы приводим в сокращении их письмо.

«Чрезвычайные события, случившиеся в семьях наших друзей и единоверцев, заставляют нас обратиться к Вам со следующим заявлением: 10 января 1982 года в г. Енисейске Красноярского края в/ч 75439 (командир части Островерха) при загадочных обстоятельствах скоропостижно скончался наш брат и друг Музыка Владимир, пробывший на срочной военной службе всего 52 дня. Командир части в телеграмме указал причину смерти: «абсцесс головного мозга».

До службы Володя проживал с родителями в г. Умани Черкасской области. Не успело еще остыть тело Музыки Володи, а в наших сердцах улечься боль о непонятной преждевременной его смерти, как другие наши друзья, проживающие в Черкасской области, Шполянском р-не, с. Журавка, получили от командира части, майора Утина из Среднеазиатского военного округа в/ч 12616 Семипалатинской области, г. Аягуз следующую телеграмму: «Ваш сын Филипп погиб при исполнении служебных обязанностей. Срочно телеграфируйте выезд».

На месте выяснилось: Филипп проболел двое суток и скоропостижно скончался. В свидетельстве о смерти, выданном родственникам, указан диагноз: «Отек головного мозга с вклинением миндалин мозжечка в большое затылочное отверстие». Это быстро распространяющееся известие заставило всех верующих содрогнуться от напрашивающегося вывода: слишком много совпадений в обстоятельствах смерти обоих солдат, чтобы считать их случайными:

— Родители обоих солдат являются членами незарегистрированной церкви, входящей в состав СЦ ЕХБ.
— Отец Володи и отец Филиппа несут пресвитерское служение в местных общинах.
— Обе семьи многодетные. У Корниенко В. Д. — 10 детей, у Музыки И. С. — 11 детей.
— Володя и Филипп проживали в Черкасской области.
— Оба служили в Среднеазиатском военном округе.
— Оба отказались принимать присягу на основании заповеди Христа: «Не клянись…» (Матф. 5:34).
— У солдат-христиан одинаковая причина смерти: «Повреждение головного мозга».
— Оба скоропостижно скончались в воскресенье с интервалом в один месяц: 10 января и 14 февраля 1982 года.

В телеграммах родителям было указано, что сыновья «умерли при исполнении служебных обязанностей». Неужели преждевременная смерть солдат-христиан является их служебной обязанностью? Семья Корниенко в заявлении отмечала, что во время службы их сына Филиппа постоянно терроризировали, многократно порочили перед строем солдат, угрожали судом, сажали на гауптвахту, чернили в окружной газете, приезжали для переубеждения политработники из Алма-Аты (майор Левченко) и замполит части майор Жила, который особенно усердствовал в этом. На похоронах, неизвестно зачем, присутствовали несколько десятков людей в штатском, перед которыми трепетали милицейские чины всех рангов. Необыкновенную заинтересованность в проведении похорон проявили местные власти и уполномоченный по делам религий…
С уважением христиане Черкасской области»

«Вы… убили праведника; он не противился вам» (Иак. 5:6). От кроткого Авеля до беззащитных юношей-христиан наших дней — сколько убито праведников на земле… Убито не за преступления, за искреннюю веру в Господа, за желание всецело принадлежать лишь Ему одному. Отрадно сознавать, что наши юные христиане умирали не сопротивляясь, не выторговывая себе жизнь ценой отречения от Бога. Отрадно, что родители и родственники мучеников, погибших за веру, не мстили и не мстят убийцам, предав весь суд Судии праведному, Который в оный день воздаст каждому по его делам. Голос крови убитых вопиет от земли к Богу (Быт. 4:10). Мы не слышим их праведный вопль, но Бог внемлет стону убиенных за правду, потому что касающиеся нас, касаются зеницы Божественного ока (Зах. 2:8).

Источник: Подражая вере их, издательство «Христианин», 2001, с. 340-373, в сокращении.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Биографии с метками , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Демобилизованные в небо»

  1. Владимир:

    Здравствуйте,
    Это что за верующие,баптисты?.
    Ответьте пожалуйста

    Нравится

    • Дорогой Владимир. Баптизм — это одна из протестанских конфессий. Ее особенность состоит в независимости каждой поместной общины верующих от государства и от надцерковных структур. Ее название происходит от традиции крестить новообращенных только взрослыми.
      Остальное можно узнать в интернете.
      Желаем Вам обильных Божьих благословений!

      Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s