О мире в Европе

Уильям Пенн

William-Penn

I. Мир и его выгоды

Надо быть не человеком, а статуей из меди или камня, чтобы оставаться бесчувственным, наблюдая кровавую трагедию этой войны в Венгрии, Германии, Фландрии, Ирландии и на морях, ведущейся с 1688 г. [2], смертность от болезней и истощения в морских и сухопутных походах, гибель бесчисленного множества людей и кораблей в свирепой морской пучине.

[2] Война 1688-1697 гг. Франции с Германией, Испанией, Швецией и другими государствами, образовавшими Аугсбургскую лигу, в которую с 1689 году входила и Англия.

И поскольку это должно одинаково глубоко волновать человеческую природу, есть нечто весьма знаменательное в том, что мудрые люди задумываются над этим предметом и особенно над тем, как дорого обходится кровопролитие, составляющее главную часть этой трагедии. Особенно если подумать о порождаемой войной неопределенности, ибо неизвестно, как и когда она окончится и будут ли ее издержки меньше, а опасности — не больше, чем до сих пор.

Разве мы не постигаем всю прелесть и выгоду, которые дает мир, лишь в его противоположности? Ибо в условиях мира — таково несчастье человечества — мы слишком часто испытываем пресыщение, подобно тому как полный желудок не переносит сладости; или как тот незадачливый человек, который, имея прекрасную и добрую жену, искал удовольствия в запретной и мало привлекательной компании и говорил, когда его упрекали за пренебрежение большими радостями, что он мог бы любить свою жену больше всех других женщин, если бы она не была его женой, хотя именно это должно было бы только увеличивать его обязательства по отношению к ней.

Именно это является важным признаком испорченности нашей натуры. И мысль о том, что мы способны оценить пользу и наслаждение нашим благополучием лишь после того, как мы утратили его, должна нас немало смущать и побуждать к действию наш разум в более благородном и справедливом смысле. Ведь преимущество здоровья мы можем почувствовать, лишь перенеся болезнь, а удовлетворение достатком — лишь в результате суровых уроков нужды, и, наконец, мы не осознаем благ мира, не испытав на себе мучительных и беспощадных бедствий войны.

Бесспорно, это не последняя причина того, что Богу нравится наказывать нас войной столь часто. Чего мы можем желать больше, чем мира, кроме благ, которые он дает? Мир сохраняет наши владения; мы живем без страха перед вторжением; наша торговля свободна и надежна, и мы просыпаемся и ложимся без опасений. Богатые извлекают свои богатства и дают работу бедным ремесленникам. Развивается строительство и осуществляются различные проекты для пользы и удовольствия; расцветает промышленность, которая приносит благосостояние и дает средства для благотворительности и заботы о ближнем, достойных украшений королевства или республики.

Война же подобно морозам 1683 года сразу уничтожает все эти блага и приостанавливает гражданское развитие общества. Богатые придерживают свои запасы, бедные становятся солдатами или ворами или умирают от голода и нищеты; ни промышленности, ни строительства, ни ремесла; исчезают гостеприимство и милосердие; все, что дарует мир, пожирает война.

Мне больше нет нужды говорить об этом предмете, поскольку преимущества мира и тяготы войны столь многочисленны и заметны для любого пытливого ума при любой форме правления. Я перехожу к следующему пункту: каково лучшее средство для достижения мира? В этом разделе будет раскрыт способ, который я собираюсь предложить.

II. О средствах установления мира, которые основаны на господстве справедливости, а не войны

Справедливость является лучшим, чем война, хранителем и носителем мира: хотя, как говорят обычно, pax queritur bello — мир есть конечная цель войны, — и в этом смысле Оливер Кромвель сделал это выражение своим девизом; однако обычное употребление этого выражения показывает нам, что, честно говоря, люди охотнее стремятся удовлетворить свои желания посредством войны и что, поскольку они преступают мир, чтобы достигнуть своих устремлений, они в состоянии снова думать о мире не раньше, чем их аппетиты будут в какой-то степени удовлетворены.

Если взять историю всех времен, мы увидим, что агрессоры гораздо больше побуждаются честолюбием, захватническими притязаниями и стремлением господствовать, чем сознанием права. Но, поскольку подобные левиафаны все же появляются на свете редко, я попытаюсь сейчас показать, что им никогда не удалось бы нарушить мир во всем мире и покорить целые страны, как они это совершали, если бы план, который я предлагаю на благо нашему времени, был бы осуществлен уже тогда.

Выгоды, отличающие правовые действия от войны, видны также из успеха посольств, которые выслушивают жалобы и петиции, исходящие от потерпевшей стороны, и тем самым часто предотвращают войны. Быть может, успех этих посольств скорее определяется заботой о престиже или пониманием недостаточности имеющихся средств либо каким-нибудь другим частным интересом или соглашением заинтересованных правителей и государств, чем чувством справедливости. Но совершенно очевидно, что, хотя война не может быть оправдана ничем, кроме как причиненной несправедливостью или жалобой на нарушение права, большинство войн начинается с подобных притязаний.

Всего лучше это можно увидеть и понять в своем отечестве. Ибо именно справедливость способна предотвратить как гражданскую войну внутри страны, так и войну внешнюю. И мы видим, что, когда открыто нарушается справедливость, в королевствах и республиках вспыхивает война между правительством и народом. И какой бы она ни была незаконной со стороны народа, мы видим, что ее возникновение неизбежно. Подобная война должна послужить правителям таким же предостережением, как если бы народ имел право вести ее.

Однако при всем этом  я должен сказать, что лекарство почти всегда хуже, чем болезнь: зачинщики войны редко достигают цели или выполняют в случае победы свои обещания. А кровь и нищета, которые обычно сопровождают эти начинания, значат как на земле, так и на небесах гораздо больше, чем все прежние потери и страдания и все старания победителей улучшить свое положение. Обманутые надежды оказываются небесным приговором и божьей карой за эти насильственные деяния.

Возвращаясь к прежнему, скажу, что справедливость есть средство мира между правительством и народом, индивидуумом и обществом. Она предотвращает раздоры и в конце концов прекращает их: ибо, не говоря о том, что чувство стыда или страха заставляет их прекращать борьбу, обе стороны, подчиняясь правительству, должны ограничивать свои желания и жажду мести удовлетворением, которое дает только исполнение закона. Таким образом, мир поддерживается силой права, которое есть плод деятельности правительства, так же как правительство создается обществом, а само общество — взаимным соглашением.

Источник: Трактаты о вечном мире. М., 1963, с. 82-86.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Новое Время, Статьи с метками , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s