Пацифизм и эсхатология

Пацифизм и эсхатология

Ричард Хейз

Источник: Хейз Р. Этика Нового Завета. М.: ББИ, 2005, с. 226-233.

Закланный Агнец
В Откровении Иоанновом владычество Христа прямо противопоставляется владычеству кесаря. Фундаментальнее политическое утверждение этого документа сопротивления сформулирован в гимне, который воспевают на небесах при звуках седьмой трубы: «Царство мира сделалось Царством Господа нашего и Его Мессии, и будет царствовать во веки веков» (Откр. 11:15).

Царство Божье – не какая-то потусторонняя сфера: Христос уже обрел власть над «царством мира». Поэтому, если для Луки конфликт между Римом и Евангелием случаен, Апокалипсис делает его неизбежным и необходимым, ибо эсхатологическое владычество Христа исключает все другие притязания (я совершенно не согласен с Кульманом (Cullmann, 1996, 71-85), который считает, что представления Апокалипсиса о государстве в целом совместимы с отрывками вроде Рим. 13:1-7. По мнению Кульмана, оба текста позволяют христианам вставать в оппозицию государству только тогда, когда оно выступает в бесовскими идолопоклонническими утверждениями). Компромиссы невозможны. Адела Арбро Коллинз понимает радикальность этой позиции:

«В обстановке гонений возможны самые различные отклики. Например, можно было написать не апокалипсис, а апологию христианской веры. Но наш автор решил написать именно апокалипсис, да еще с последовательным обличением власти Рима! Это означает, что разделял фундаментальный богословский принцип зелотов: Царство Божье несовместимо с царством кесаря (A.Y. Collins, 1977, 255. См. также Schussler Fiorenza, 1991, 84). Неудивительно, что Иоанна отправили в ссылку, а на его церковь обрушили гонения: они выступили против Римской империи.

Однако есть очень серьезная разница между зелотами и Апокалипсисом. Мы ее ясно увидим, если вдумаемся в центральную христологическую метафору книги: Иисус – «закланный Агнец». В Апокалипсисе Иисус так называется 28 раз. Первый раз это происходит на небесном тронном зале, когда ищут того, кто бы развернул свиток с семью печатями. Иоанн начинает плакать, ибо не находится достойного это сделать, но его утешает один из «старцев», сидящих перед престолом Божьим: «Не плачь. Вот, Лев, от колена Иудина, Корень Давидов, победил и может развернуть сей свиток и снять семь печатей его» (Откр. 5:5).

Эти слова создают ожидание, что вот-вот появится Иисус во славе, описанной ранее так: «Очи Его – как пламень огненный… голос Его – как шум вод многих… из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лицо Его – как солнце, сияющее в силе своей» (Откр. 1:12-20). Однако когда Лев от колена Иудина появляется, чтобы развернуть свиток, Он не похож на царя-завоевателя. Мы видим Его подлинную природу: «И взглянул я, и вот посреди престола и четырех животных стоял Агнец, как бы закланный…» (Откр. 5:6).

Этот поразительный образ открывает нам центральную тайну Апокалипсиса: Бог побеждает мир не через использование силы, а через страдания и смерть Иисуса, «свидетеля [martus] верного» (Откр. 1:5). Дэвид Барр пишет: «Трудно вообразить более полную перемену ценностей… Ведь Агнец – это Лев! Иисус – Мессия, но свою мессианскую роль Он исполнил крайне необычным способом – через свою смерть. Однако Его смерть не поражение. Именно она сделала Его достойным развернуть свиток, открывающий волю Божью. Иисус победил не силой, а через страдание и слабость. Иоанн объясняет нам: Иисус отвергает роль Льва, отказывается побеждать через использование сверхъестественной силы; мы же должны отныне иначе смотреть на агнцев. Завоевателем становится страдалец, победителем становится жертва» (Barr, 1984, 41).

Рим правит через насилие, но истинный Царь царей и Господь господствующих правит через подчинение себя смерти – прямую противоположность вооруженному имперскому насилию. Вот почему только Он достоин.

Когда в кульминационной сцене битвы в Откр. 19 Иисус появляется как всадник-победитель на белом коне, Он облечен в одежду, обагренную кровью». Первая наша мысль: на божественном завоевателе – кровь убитых им врагов, как в предсказаниях Исаии о грядущем «в червленых ризах»: «И попрал Я народы во гневе Моем, и сокрушил их в ярости Моей, и вылил на землю кровь их» (Ис. 63:6).

Однако внимание! В Откр. 19:13 одежда всадника обагрена кровью до битвы, и за Ним следуют «воинства небесные, облеченные в виссон белый и чистый» (19:14). Оказывается, перед нами та же поразительная тема: всадник – Агнец, а кровь, которой Он обагрен – Его собственная. Он назван «Словом Божьим», и меч, которым Он поражает народы, исходит из Его уст. Значит, суд Божий происходит через возвещение Слова. Вспоминаются строки из «Могучей крепости» Мартина Лютера: «Хотя орды дьявольские наполняют землю, угрожая нас поглотить, мы не вострепещем и не дрогнем: они не в силах одолеть нас. Князь мира может неистовствовать и начать жестокую войну – но Он обречен на поражение. Суд Божий свершится! Одно маленькое слово покорит его» (Лютер. Около 159 года. Курсив мой).

Буквалистское истолкование битвы в Апокалипсисе совершенно не в силах понять, как работают эти символы, как они разрушают символы насилия. Оливер О’Донован подмечает литературный эффект: «Как неоднократно отмечалось, в этой книге есть что-то глубоко парадоксальное – Князь мучеников во главе армии завоевателей. Этот образ отрицает самого себя. И он не подтверждает, а отменяет значение политических категорий, которые он использует» (O’Donovan, 1986, 90).

Книга, которая сосредоточивает хвалу и поклонение на закланном Агнце, едва ли поощряет принуждение и насилие. Да, Бог свершит Суд над нечестивцами. Он погубит губивших землю (Откр. 11:18). Проливающие кровь святых и пророков увидят, как и их кровь прольется на землю. Но эти события – исключительно в руках Божьих. Они не составляют программы для военной акции людей. Иисус, образец для верующей общины, выступает как верный свидетель, побеждающий через страдание.

Призвание святых.
Призвание Церкви органично вытекает из христологии Апокалипсиса. Сказанное о 144 000 искупленных верно и в отношении всего народа Божьего, первыми плодами которого они являются. «Они следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» (14:4). Как Иисус пострадал за слово свидетельства своего, так и Его последователям предстоит свидетельствовать и страдать. Автор Апокалипсиса неоднократно призывает общину терпеть и быть верными свидетелями. Об их роли глас с неба говорит:

«Ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Мессии Его, потому что низвержен клеветник братьев наших, обвинявший их перед Богом день и ночь. Они победили его кровью Агнца и словом свидетельства своего, и не цеплялись за жизнь даже перед лицом смерти» (Откр. 12:10-11; выделено мной – Р.Х).

Церковь следует за Иисусом, неся пророческое свидетельство против насилия, безнравственности и несправедливости земной империи, претендующей на власть, по праву принадлежащую Богу. Это означает, что ученики Иисусовы поклоняются Богу, а не империи. Они отказываются принимать начертание зверя, тем самым исключая себя из нормальной включенности в экономическую систему (13:16-17; 14:6-11). Они подражают Иисусу в своем бессильном страдании и отказываются согласиться с той иллюзией, что, кто силен, тот и прав.

Подробнее всего о действиях, которые заповедуются или запрещаются, Апокалипсис говорит в письмах семи церквам (2:1-3:22). Они построены по одинаковому композиционному принципу (с незначительными вариациями). Каждое из писем начинается с описания Иисуса, от которого Весть исходит. Затем упоминаются достойные качества конкретной общины, затем – ее недостатки, перечисление которых вводится фразой «но имею против тебя…» Затем идут призыв к покаянию, обетование «побеждающему» и увещевание слушать, что Дух говорит церквам.

Но даже здесь описание правильного и неправильного поведения почти не конкретизуется. Автор осуждает, в основном, два греха: участие в идолопоклонстве через поедание идоложертвенного (2:14-15, 20) и самодовольство (2:4-5; 3:1-3, 15-17), возможно, связанное с избытком богатства. Качества, за которые он хвалит общины, также носят общий характер: любовь, вера, служение, терпеливая стойкость (2:19; ср. 2:2-3, 13; 3:10), а также испытание лжеапостолов (2:2).

В отличие от самодовольной лаодикийской церкви, церкви смирнская и филадельфийская приветствуюся за стойкость в нищете и тяготах. Интересно, что только эти две церкви не получают обличения и не слышат призыва к покаянию. Филадельфийцам пророчество говорит: «Ты не много имеешь силы, но ты сохранил слово Мое и не отрекся имени Моего» (3:8б). По-видимому, верность имени Иисусову – здесь вопрос актуальный. Верные составляют меньшинство, лишенное силы и страдающее за свое исповедание. Те же, кто идут на компромисс с окружающей культурой, могут избежать страдания, но навлекают на себя суд Божий. Таким образом, письма семи церквам утешают бедствующих (Смирна, Филадельфия) и обличают живущих в комфорте (Сардис, Лаодикия).

Чрезвычайно резкое осуждение произносится на лаодикийскую церковь: «Так как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (3:15-16). Для нас оно представляет особый интерес. «Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг… Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся» (Откр. 3:17, 19).

Лаодикийскую церковь усыпила гипнотическая власть богатства, и она включилась в экономическую систему Римской империи. Иоанн же считает это идолопоклонством. Материально состоятельная община пошла на компромисс, а значит, она духовно бедна. Поэтому, хотя Апокалипсис нигде е дает прямых заповедей относительно собственности, он символически соотносит богатство и идолопоклонство.

Семь посланий церквам объединяет призыв более четко очерчивать границы между Церковью и миром. По-видимому, сторонники поедания идоложертвенного думали, что они могут не выделяться из среды «нормальных» членов общества. Возможно, кое-кто даже полагал, будто христиане могут, в качестве гражданской обязанности, участвовать в культе императора и при этом не предавать своей веры в Иисуса. Но Иоанн бьет тревогу. Не случайно послание лаодикийской церкви является кульминацией этого раздела. Компромиссов быть не должно! Церковь, полагающая, что она может спокойно ужиться с экономической системой империи, находится в духовной опасности.

Аналогичное осуждение богатства применимо не только к процветающим христианам, но и к аутсайдерам. Иоаннов рассказ о падении Вавилона уделяет большое внимание экономическим вопросам. Цари, купцы земные, торгующие товарами роскоши и рабами, а также корабельщики, «разбогатевшие от великой роскоши ее», – люди, которые больше всего оплакивают это падение (18:11-20). Автор говорит, что они участвовали в «блудодеянии» Вавилона. В Ветхом Завете понятие блуда относится не столько к сексуальной безнравственности, сколько к идолопоклонству. Разумеется, сексуальную безнравственность Иоанн тоже осуждает: блудники вместе с «боязливыми, неверными, оскверненными, убийцами… чародеями и всеми лжецами» будут отправлены в «озеро, горящее огнем и серой» (21:8). Но, как видно из этого списка, не сексуальная мораль в первую очередь волнует автора Апокалипсиса.

Падение Вавилона остается для Иоанна пророческим видением, а не политической реальностью. Пока что народ Божий должен свидетельствовать и терпеть противление мира, наполненного враждебными силами. Что ж, это неизбежно при следовании за Иисусом – подчинение даже до смерти и отказ от насилия.

Одно из самых ярких указаний на это призвание Церкви содержится в середине центральной главы (Откр. 13), где описана растущая сила зверя. Зверю дозволено пойти войной на святых и победить их; между тем «все живущие на Земле» поклоняются зверю, кроме тех, чьи имена записаны «в книге жизни у Агнца закланного» (13:7-8). Это зловещий сценарий, казалось бы, призывающий к отчаянным мерам. Может быть, святым стоит сразиться со зверем мечом? Тут Иоанн включает в ткань повествования прямое обращение к общине с пророческим словом, подобно тому, как в начале книге шло обращение к семи церквам:

«Кто имеет ухо, да слышит: если тебе надлежит идти в плен, ты идешь в плен; если ты убьешь мечом, надлежит тебе быть убитым мечом. Здесь терпение и вера святых» (Откр. 13:9-10). (В некоторых рукописях: «если кому-либо надлежит быть убитым мечом». Оно подстраивает текст под Иер. 15:2 и 43:11 и создает синтаксический параллелизм с Откр. 13:10а. Его следует отвергнуть как позднюю редакцию. Для некоторых исследователей (в т.ч., видимо, издателей Нестле-Аланда) лучше засвидетельствованное чтение «если ты убьешь мечом» кажется подозрительным, поскольку оно создает аллюзию на Мф. 26:52 («взявшие меч от меча и погибнут»). Но в этом-то все и дело! Иоанн создает аллюзию на пророчество Иеремии о суде, пропуская его через фильтр предания о речении Иисуса, так что речь идет уже не о трагической необходимости, а о божественном призвании.

Этот призыв к терпению (hupomone) и доверию (pistis) означает, что Церковь даже в крайних обстоятельствах не должна прибегать к насилию. Стоит процитировать подробное разъяснение Дж. Кейрда: «Если Бог попускает чудовищу пойти войной на Его народ и победить его, то что остается делать народу Божьему? Он должен дать себя победить, как дал себя победить Господь, чтобы, подобно Господу, одержать победу не от мира сего… Церковь не должна сопротивляться нападкам чудовища, ибо только так можно его остановить. Зло способно на саморазмножение. У него, как у выдры, взамен отрубленной головы вырастает новая. Когда один человек наносит отрубленной головы вырастает новая. Когда один человек наносит вред другому, тот может отомстить, затаив злобу или на ком-то выместить обиду. Какую бы из этих возможностей он не избрал, к одному злу прибавляется другое, и начинается цепная реакция, распространяющаяся, подобно заразе. Остановить ее можно лишь одним способом: жертва должна проглотить обиду. Вот почему великое испытание есть и великая победа» (Caird, 1996, 179-170).

Конечно, это объяснение – отчасти домысел: Иоанн прямо этого не говорит. Но оно помогает нам лучше понять мысль Аделы Коллинз: Апокалипсис воплощает «синергическое понимание праведного страдания», в котором несправедливая смерть мучеников вносит вклад в наступление Царства (A.Y. Collins, 1977). По ее мнению, для автора Апокалипсиса смерть мучеников побуждает Бога отомстить врагу и число мучеников строго фиксировано (ср. 6:9-11, где присутствуют оба мотива).

Я не отрицаю, что в унаследованной и переданной Апокалипсисом традиции эти элементы присутствуют. Однако я уверен, что Кейрд дает более глубокое объяснение связи Агнца с Его учениками (единственное, с чем в толковании Кейрда я не вполне согласен – индивидуализм его формулировки («когда один человек наносит вред другому»). Иоанново видение адресовано общине учеников Агнца). Следующие за Агнцем в гонение и смерть не наполняют некую условную квоту мучеников, а исполняют волю Божью. Бог же решил победить зло именно через страдание праведников, а не вопреки ему. Вот почему те, у кого на лбу написано имя Агнца, должны разделить Его судьбу.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s