Помощь беженцам

Помощь беженцам

Салли Патрик

Источник: Человек и христианское мировоззрение. Альманах. Выпуск 3. Симферополь, 1998, с. 173-178.

Оригинальное название статьи: Помощь беженцам в Центральной Африке с христианской точки зрения.

Перевод с англ.: Я. Чистяковой. Статья приведена с незначительными сокращениями.

«Я… был странником, и вы приняли Меня…» (Мф. 25:35).

Об авторе
Салли Патрик – бакалавр экономических и политологических наук, имеет дипломы по социальному администрированию и медицинской социальной помощи. В 1973-1978 гг. на Ямайке создала первую развивающую и образовательную программу для детей, находящихся в больнице (работа над этой программой включала в себя как собирание средств, так и обучение и подготовку добровольных социальных работников, медперсонала по ухаживанию за эмоционально нуждающимися и умирающими детьми). В 1979-1980 гг. в Детской библиотеке Гринвича работала администратором по социальной работе с детьми с тяжелыми инвалидными нарушениями и их семьями (в ее работу входило попечение о 300 семьях). В настоящее время является региональным представителем World Relief Canada в восточном Конго. Занимается медицинскими, образовательными и кредитным программами, а также программами для пасторов церквей в лагерях беженцев.

Салли о своем жизненном кредо пишет следующее: «Все мы принадлежим к роду людскому, а потому оторваны от Бога. Мы способны на неслыханное проявление жестокости по отношению друг к другу, и не можем подойти к Богу, Который есть сама Благость… В истории взаимоотношений Бога и Его народа (в Ветхом и Новом Заветах), Бог показал нам, что такое справедливость и милосердие, и что такое приемлемое поведение. Он также показал нам примеры злодеяний и несправедливости, чтобы мы смогли понять, что у всего, что мы делаем, есть последствия.

Я не могу равнодушно смотреть на несправедливость и страдания нашего мира, потому что, во-первых, Бог призывает меня к чуткости; и, во-вторых, я тоже являюсь частью проблемы. Я – потребитель западного мира. Я косвенным путем получаю прибыль от продажи оружия развивающимся странам, тем самым делая войну неизбежной. Меня устраивают низкие цены на кофе, которые не дают возможности мелкому африканскому фермеру отнести собранный урожай кофе на рынок и все-таки получить какой-то доход. Кроме этого, наша ненасытная жадность прямым путем ведет нас к разрушению дождевых лесов. Это наш мир, и это люди, о которых Бог призывает нас заботиться. Я несу ответственность за нуждающихся, и я в отчете за многие их страдания.

Христианская вера проявляется в общине, члены которой заботятся друг о друге, в общине, где идеи и поведение, вызывающие конфликт и недоверие, могут быть замечены и изменены через Божье вмешательство и Его благодать. Во время кризиса Руандских беженцев в восточном Конго, молитвенная поддержка и забота христианской общины по всему миру, дали нам возможность донести определенный покой, понимание и мир до многих ни в чем неповинных людей, живущих в лагерях для беженцев.

В этой жизни и после нее, мы больше всего нуждаемся во Христе. В христианской общине, особенно в конфликтных ситуациях, есть возможность жить в единстве друг с другом, так чтобы другие могли видеть, как мы любим друг друга и, следовательно, способны заботиться о нуждающихся. Я верю, что на смену подобной преданности своему племени и тому конфликту, который мы наблюдаем в Центральной Африке, однажды придет более широкообъемлющая любовь и уважение к каждому отдельно взятому человеку, любовь, которую Христос может внести во все ситуации, где проявляется ненависть и страх».

Вступление
В основе этого доклада лежит десятилетняя работа, проходившая во время краткосрочных проектов, и двух летняя работа в лагерях руандийских беженцев на территории Восточного Заира, который теперь называется Демократической Республикой Конго. В своем докладе я хотела бы с точки зрения христианина разобрать ситуацию и причины сложившегося в Центральной Африке конфликта, а также рассмотреть, каковым должно быть наше участие в этом.

Одним из вопросов, ставших перед нами, жителями двадцать (первого) века, являются миграции целых народов. Вы можете наблюдать это здесь, в Крыму. Я видела это в Африке. За последнее десятилетие число беженцев только из двух крошечных стран, Бурунди и Руанды, составило десятую часть общего количества беженцев изо всех стран мира. Наши общества нуждаются в переосмыслении, переоценке ценностей, чтобы дать пристанище тем, кто отличен от нас – для достижения этой цели наше мировоззрение должно быть устремлено за пределы наших сиюминутных нужд.

В 1994 году, когда развязалась кровавая резня в Руанде, я работала в Конго. Я была и в самой Руанде, когда потоки беженцев хлынули оттуда в Конго. Приходилось выпрашивать еду у французских военнослужащих, чтобы накормить тысячи и тысячи беженцев, разместившихся прямо на улицах города Букаву в восточном Конго. За те два дня в толпах, бегущих по направлению к границе, мы видели сотни детей. Я не знаю, сколько километров им пришлось пройти. Они едва ковыляли; слезы без остановки лились по грязным, полным ужаса лицам. Многие в панике и смятении потерялись от своих родителей.

Конго и Руанду разделят река, впадающая в одно из красивейших африканских озер, со всех сторон укутанное горами и буйной тропической растительностью. И посреди всей этой красоты ужасы войны продолжаются по сей день, т.е. и сейчас, когда мы здесь с Вами разговариваем. В то августовское воскресенье 1994 года конголезские власти закрыли границу, и мы вынуждены были смотреть, как жутко погибали люди, бросившиеся в реку в надежде доплыть в безопасное место. Некоторые из них так и не смогли доплыть, другие были застрелены конголезскими солдатами.

Историческая подоплека
В Центральной Африке сосуществуют две большие народности: на севере – туци, менее многочисленная центрально африканская этническая группа; и на юге – гуту, входящие в группу племен банту, составляющих большинство в Центральной и Южной Африке. Туци и гуту – это две различных народности, хотя они и говорят на одном языке и в течение уже многих лет вступают в смешанные браки. В большинстве своем гуту и туци живут в мире, однако тем, у кого в руках политическая власть, выгодно разжигать этническую ненависть и манипулировать ею.

Многие годы туци управляли находившимися в большинстве гуту; но, обретя вместе с независимостью власть в Руанде, гуту начали вытеснять туци. Покинув страну в 1960-х годах, туци вновь завоевали Руанду в 1990-х. Хорошо вооруженные и прошедшие подготовку в западных войсках, в 1994 году они одержали победу, несмотря на то, что составляют лишь 15 % всего населения. Начиная с 1990 года, туци потеряли 600 тысяч людей, а гуту, возможно, около миллиона. Бежавшие из Руанды были гуту. В Конго оказалось 1.2. миллиона беженцев, включая разгромленную армию, полувоенную группировку Интерхамве, экстремистов – сторонников бывшего правительства гуту – и тысячи миролюбивых людей.

Сегодня в Центральной Африке каждый месяц убивают около одной тысячи людей. Междоусобицы идут в том числе и из-за земли, потому что и Руанда, и Бурунди перенаселены. В руандийских тюрьмах находится 120 тысяч гуту. Им выдвинуто обвинение в геноциде, но многие оказались в тюрьме лишь из-за раздела собственности. Руандийская война – это война за собственность и землю. Это война за политическую власть. Немалую роль в ней также сыграл курс западных стран на поддержку, подготовку и вооружение определенных народов. Эту войну называют геноцидом – на самом деле это тройной геноцид. Ее можно назвать и племенной междоусобицей, и гражданской войной, и военной агрессией. Это все вместе.

Христианство и война
Многие люди задают вопрос: «Почему Церковь не остановит резню?» В конце концов, 80 % руандийцев называли себя христианами. И каждое воскресенье их можно было видеть в церкви. Как же эти люди могли убивать друг друга? … Мирное сосуществование возможно лишь в том случае, когда уважение к каждой отдельной личности превосходит верность своему роду. И хотя это убеждение глубоко заложено в христианстве, необходимо время, чтобы произошли перемены в сознании и укоренение нового образа поведения.

Перед нами же встают такие вопросы: «Должны ли мы вмешаться, мирными путями пытаясь помочь тем, кто в результате этих конфликтов оказался в нужде? И если да, то как?» Конфликт в Африке повлек за собой миграции целых народов по всему континенту. Тысячи людей пересекают одну за другой границы государств в поисках надежды. Частично людьми движет вера, что там, где есть представительство ООН или какая-либо организация, занимающаяся гуманитарной помощью, они смогут найти безопасность, еду, крышу над головой и медицинскую помощь.

Конечно же, это заблуждение. Пока что еще ни одной организации не удавалось справиться с такой массой людей. Чтобы позаботиться о 1.2 миллионах беженцев в восточном Конго, нужен миллион долларов ежедневно. Я уже не говорю, какие чудеса нужны, чтобы держать под контролем постоянный поток продовольствия, переправляя его из портов на востоке Африки через тысячи километров по грязным дорогам, многие из которых становятся непроходимыми во время дождливого сезона, да еще по пути в восточный Конго проходят по враждебным территориям.

По мере того, как наш мир дробится на все меньшие и меньшие структурные единицы, а число военных конфликтов возрастает, вопрос о ненасильственном вмешательстве становится все более тревожным и все более насущным. Может ли наша западная культура сделать что-либо в этих конфликтах? По своему личному опыту руандийского конфликта думаю, что да. В лагеря беженцев меня привела не только жалость к бегущим из Руанды детям. Я принадлежу к христианской культуре, которая утверждает, что такая работа не только правильна, но и является нашей обязанностью и нашей ответственностью.

Я – христианка, и я верю, что Бог показал нам, что хорошо и что плохо. Вся история израильского народа, которую унаследовали как часть иудео-христианской культуры и мы, со всей ясностью показывает нам, какое поведение является должным. Христианство учит нас поступать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить перед нашим Богом (см. Мих. 7:8: ср. 1 Пет. 3:8; Кол. 3:12). Эти три вещи неразделимы. Справедливость без милосердия, да еще в условиях войны, штука суровая и жестокая. В то же время трудно оказывать милосердие, если мы сами лично не знаем милосердного Бога. Мы милосердны по отношению к другим, потому что Бог первым явил нам милосердие и прощение. С христианской точки зрения, нам действительно есть что сказать о жестокостях войны, об отношении друг к другу и о заботе о нуждающихся. Я считаю, что те, кто в своей жизни сами много пострадали, многим могут поделиться с людьми в лагерях беженцев. Разделить страдание и радость – это и привилегия, и источник громадной силы.

Страдание и смерть в лагерях беженцев
Лагеря беженцев в восточном Конго нельзя назвать ни безопасным, ни комфортабельным местом. В лагерях побольше, где людей набивалось до 300 тысяч человек, остатки армии гуту воровали еду, убивали ради денег и готовились к новой войне. Болезни проникали всюду. Несмотря на то, что мы выкапывали отхожие места, чистую воду привозили только в цистернах, тысячи людей умерли от холеры, малярии, пневмонии и других инфекций. Стариков и детей дошкольного возраста, переживших эти два года в лагерях беженцев, можно пересчитать по пальцам.

За это время я ясно почувствовала, что заботясь о массе, мы теряем из вида каждого конкретного человека. Христианство научило меня как раз-таки заботиться о каждой личности, и особенно о вдовах, сиротах и чужестранцах – беженцах, оказавшихся среди нас. В первую очередь, чтобы помочь людям выжить, их нужно накормить. Но познакомившись поближе, мы поняли, насколько глубже и трагичней то, что происходит в наших глазах. Каждый беженец гуту потерял в этой войне кого-то из своих близких.

Иными словами, это была война, где не только одна народность убивала другую, но где истреблялись обе. Эта война не оставила и не оставляет невинной ни одну группу людей. Обе народности переживают громадную боль и потерю. Я помню, как в конце одного из богослужений, которые мы проводили прямо на берегу озера недалеко от лагеря, поднялась одна слабая и искалеченная бабушка. Она рассказала нам, как потеряла всю свою семью, всех детей до одного, их жен и мужей, внуков – погибли все восемнадцать человек, многие у нее на глазах. И она спросила, что ей делать… И утрата, потеря руандийского народа в этой войне открылась нам еще больше, с новой стороны. Они потеряли не только своих близких, они потеряли чувство общности, свою точку опоры, свои церкви, свои школы, свою землю, своих животных, свои средства к существованию. Даже если они и вернутся в Руанду, они до конца жизни не смогут восстановить утраченное.

Я не видела раньше такого страдания, как там. Я не видела раньше, чтобы так гибли дети, стольких детских смертей. Я не знала, что такое агония, пока не увидела молодую женщину с ожогами 3-й степени на лице и на груди, и ей некому было помочь. Я не видела такой жестокости, как там у голодных людей, отбирающих и убивающих за кусок хлеба.

Очень часто я не могла совместить то, что я там видела, с тем, во что я верила. Системе моих представлений пришлось стать более реалистичной – настолько, чтобы я могла вместить смерть и страдания, переносить их, жить среди них. Быстрых и легких ответов на страдание не существует, но когда приходится столкнуться с таким страданием, оно заставляет нас глубоко задуматься и сделать выбор. Не сразу, но я начала видеть, что невинные люди, включая детей, страдают потому, что мы живем в мире, где добро сосуществует со злом. И нам, христианам, предстоит трудиться, бороться и даже, возможно, умереть ради справедливости, но увидеть эту справедливость мы сможем только после своей земной жизни.

Восстановление общности как гуманитарная помощь
Моей непосредственной работой в лагерях было выдавать пропитание, медикаменты, школьные учебники и полиэтиленовые покрытия для крыш. На одну группу из 6-10 человек полагалось одно такое покрытие, из которого делали что-то типа палатки. В идеале, конечно, под одним таким укрытием должна была бы жить одна семья; но семей, где бы остались и отец, и мать, и дети, было лишь несколько. Поэтому вдовы брали еще по 3-4 ребенка, а девочке-подростку с младшей сестрой приходилось жить под одной крышей с еще шестью людьми, которых до этого она до этого не встречала. Были там и смятение, и беспорядочные половые связи, и прочие проявления гибельного, нездорового поведения – обычные результаты разлома и разрушения человеческой общности.

Я работала в составе христианской организации, и верю, что самым важным в нашей работе было не количество гуманитарной помощи, которую мы вливали в лагеря, а особое внимание, которое мы уделяли воссозданию человеческой общности. Христианство учить нас делиться друг с другом, относиться друг ко другу с любовью и доверием и вместе, сообща трудиться.

Наша конкретная программа была нацелена на то, чтобы вернуть людям достоинство, помочь им начать свои жизни заново и научить их снова жить одним обществом. Мы предложили альтернативу простой раздаче еды, начав программу выдачи небольших денежных ссуд. Общество оживает, когда есть деловая активность. Люди предпочитают хоть как-то работать, чем бездельничать. Участие в этой программе приняло около 500 разных семей.

Одни из них смогли купить семена, разбить небольшие огороды на прилегающей к лагерям земле и, таким образом, выращивать что-то на своих собственных участках. Мое личное мнение, что в поселениях беженцев приоритетным необходимо сделать возделывание земли – причем сразу, не теряя ни одного посевного сезона. Неразумно год за годом держать людей на пайке, в то время как есть земля, остающаяся в запустении.

На сегодняшний день одна из самых больших проблем для восточного Конго – эрозия, возникшая в результате массовой вырубки деревьев для костров, на которых беженцы готовили свои порции бобов и кукурузы. Этот верхний слой почвы можно было бы спасти сельскохозяйственными проектами. Опять-таки, будучи христианкой, я считаю, что на нас лежит ответственность, настолько это в наших силах, заботиться об окружающей среде, чтобы сохранить ее для будущих поколений.

Другие вложили свои займы по 50-100 долларов в коммерцию, продавали у дороги хлеб и бывшие в употреблении вещи, изготавливали одежду, обувь, корзины, орудия труда. Хорошо пошло дело с парикмахерскими и ресторанами. И жителей Конго обрадовало, что руандийские беженцы вносят свой вклад в их и без того бедную и задавленную национальную экономику.

Чувство общности мы восстанавливали также, основывая в лагерях церкви. До этого в лагерях не было ни крещений, ни венчаний, ни погребений. Мало кто замечал духовные нужды беженцев, несмотря на то, что все эти люди пытались хоть каким-то образом примириться, и эмоционально и духовно, с тем, что они и другие совершали во время войны, где соседи убивали соседей, включая грудных детей, малышей, беременных женщин и стариков. Я не говорю сейчас о перемирии сторон.

Беженцы были исполнены ненавистью и болью войны. Казалось, что даже те, кто считал себя христианами, не осознавали свой ответственности за других. Они не хотели прощать. Поэтому на собраниях церкви мы вместе на ощупь продвигались к идее справедливости, милосердия, прощения, любви и надежды на примирение – сначала с Богом, а потом уж и народов гуту и туци между собой. Я думаю, что сменится еще не одно поколение руандийцев, прежде чем они достигнут того, чтобы жить в мире.

Я работаю в организации, занимающейся гуманитарной помощью. Я думаю, что эта помощь необходима. Но по моему глубокому убеждению, помощь беженцам должна включать в себя и духовное измерение, через которое идеи и поведение приобретают свои истинные лица – и тогда могут быть изменены. Лишь так мы можем жить в единстве друг с другом и соответствующим образом заботиться о нуждающихся.

Заключение
Люди, оказывающие помощь другим, нуждаются во внутренней силе. Наша вера, система представлений, какой бы она ни была, должна быть способна воспринять и прижать к груди самое отвратительное человеческое поведение и самые ужасные человеческие страдания – прежде, чем мы возьмем на себя привилегию работать среди ужасов войны. Боль и скорбь – часть этой работы. Нам нужно быть способными плакать и улыбаться вместе с теми, кому мы служим…

Чужое страдание никогда не оставляет меня равнодушной – ведь страдание и смерть приходят, рано или поздно, к каждому из нас. Мы должны быть готовы к смерти в любую минуту. Лагеря беженцев, в которых я работала, находились в 50 км. от Букаву, где я жила. Добирались мы по грязным заминированным дорогам, на которых было полно почти постоянно пьяных и вооруженных до зубов солдат. Несмотря ни на что, мы было не страшно, потому что я верю, что ничто не происходит случайно. Мы живем и умираем по предопределенному Богом замыслу, влиять на который я не в силах. Поэтому в душе у меня мир…

Впоследствии, когда руандийская армия вторглась в Конго в сентябре 1996 года, … многие из беженцев, с которыми мы работали, были окружены в лагерях и зверски уничтожены. Десятки тысяч других бежали дальше, на запад Конго. На сегодняшний день как минимум 250 тысяч человек считаются без вести пропавшими: они либо были убиты армией туци, либо умерли от голода в лесах Конго, где пытались спрятаться…

Конфликт в Центральной Африке продолжается, и я думаю, что мы призваны разделить страдания этих народов. Вновь назначенный координатор ООН по гуманитарной помощи заявил недавно, что он стремится к интегрированному, независимому, предупредительному подходу к гуманитарной помощи. Он ожидает, чтобы мы основывали нашу помощь на объективном, неэтническом анализе различных конфликтов. Это, по меньше мере, идеалистическое заявление, если не сказать, то оно вообще нереалистично. Этнические проблемы не решаются, если их игнорировать; но их можно заменить уважением к каждой человеческой личности, как это явил Христос, возлюбив весь мир.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s