Сражаться в битвах Христа с оружием дьявола?

Лоуренс М. Ванс

Источник: http://archive.lewrockwell.com/vance/vance37.html

Оригинальное название статьи: Чарльз Сперджен о христианской военной лихорадке

Перевод: Геннадий Гололоб

Мы слишком хорошо знаем о христианской военной лихорадке. Об этом заболевании слепым поклонением государству, которое возвышает Джорджа Буша до статуса Мессии и ищет оправданий для аморальной, небиблейской, неконституционной войны в Ираке, постоянно повторяя мантры «повинуйтесь власть предержащим» и «Бог есть Бог войны». Но кто такой Чарльз Сперджен и почему нам следует знать его высказывания о войне?

Чарльз Хаддон Сперджен (1834-1892) – английский баптистский пастор, который служил в «Столичной скинии» (Metropolitan Tabernacle) Лондона с 1861 года до самой своей смерти. Однако Сперджен не был рядовым служителем. Он был пастором, проповедником, учителем, писателем, редактором и попечителем пасторского колледжа, Христианского литературного общества и приюта для сирот. Он все ещё широко почитается сегодня среди баптистов (и других конфессий) как один из величайших баптистских служителей в истории.

Сперджен произнес свою первую проповедь, еще будучи подростком, а в 1854 году он был призван к пасторству в исторической церкви Нью Парк Стрит в Лондоне. За тридцать восемь лет его пребывания в этой должности церковь выросла с 232 до более чем 5 000 человек. В то время, когда часовня Парк-стрит была подвергнута реконструкции для размещения растущего собрания, Сперджен проповедовал в Эксетер Холл, общественной аудитории. Но поскольку реконструированная часовня была все еще слишком мала для того, чтобы разместить всех людей, церковь начала строительство Столичной Скинии, которая вмещала 5 500 человек и имела стоячие места еще для более, чем 500. Тем временем, Сперджен проповедовал тысячам в Сюррей Гаденс Мьюзик Холле. Он был действительно одним из самых популярных проповедников в истории. Когда он умер в 1892 году, 60 000 человек пришли к его гробу в Столичной Скинии.

Сперджен живет и сегодня в своих проповедях. Начиная с 1855 года и до самой его смерти, еженедельно публиковались его утренние воскресные проповеди. В 1865 году проповеди Сперджена продавались тиражом в 25 000 экземпляров каждую неделю. Они в конечном итоге были переведены более чем на двадцать языков. Проповеди затем собирались в одном томе и переиздавались в конце каждого года в виде книги. После смерти Сперджена, издание продолжалось до 1917 года, используя материалы его вечерних воскресных проповедей. Шесть томов издания Кафедра Нью Парк Стрит (1855-1860) и пятьдесят семь томов издания Кафедра Метрополитен Скинии (1861-1917) содержат 3 561 проповедь,  25 миллионов слов и занимают 41 500 страниц. С содержанием многих из них можно познакомиться в Интернете, а большинство из них изданы.

В отличие от некоторых проповедующих сегодня баптистских пасторов, которые бесстыдно служат выразителями или апологетами Буша и его «великолепной маленькой войны» в Ираке, Сперджен нисколько не был увлечен войной и военной лихорадкой.

Сперджен о войне
Комментарии Сперджена на тему войны можно найти в его проповедях, посвященных различным темам. Он редко говорил проповеди, посвященные только войне. Его высказывания о войне являются крайне негативными:

«Я давно считал, что война является огромным преступлением; я давно относился к битвам, как к убийствам в больших масштабах» («Индийские беды и английские сожаления», 6 сентября 1857 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гарденс).

«Материалы, из которых состоит этот великий мир, являются настолько огнеопасными, что я не знаю такого времени, когда бы я ни опасался войны. Я не считаю замечательным то, когда одна нация поднимается на борьбу против другой, но я считаю гораздо более замечательным то, что не все находится в их руках. «Откуда у вас вражды и распри? Не от ваших ли вожделений?» Учитывая то, какая степень алчности присутствует в мире, мы могли бы представить себе, что может быть больше войн, чем мы видим. Грех является матерью войн; и помня, как многочислен грех, мы не должны удивляться тому, что это выносит наружу многих из них. Мы можем следить за ними. Если Пришествия Христа действительно приближается, тогда мы должны ожидать войн и военных слухов от всех народов земли» («Бог мира», 4 ноября 1855 года, часовня Нью-Парк-стрит).

«Существует еще один момент, о котором я должен упомянуть здесь, и где Евангелие является лучшим подспорьем для человека. Мы должны помнить сегодня, что существуют такие районы мира, где земля красна от крови. Еще имеются такие печальные места нашей планеты, которые должны носить имя «Акелдама», т.е. земля крови. Это – места, где по лошадиные копыта все забрызгано кровью; где сами трупы людей являются пищей воронов и шакалов; где могильные курганы еще едва покрыты зеленью. Это – места, где покоятся мощи наших убитых братьев и сестер, без надгробного камня. Война разорила целые районы; даже в эти поздние времена псы войны еще не в наморднике!

Что же мы будем делать, чтобы положить конец войне? Марс, где есть такая цепь, которой можно приковать тебя к скале, как Прометея? Каким образом можно навсегда заключить тебя в темницу, о, жестокий Молох? Как мы сможем навсегда сковать тебя? Вот здесь есть большая цепь, которой однажды скован великий змей; она имеет кроваво-красные звенья любви. Евангелие Иисуса Христа Распятого заставит умолкнуть трубу войны и сломает боевой лук распрей» («Зов язычников», 25 апреля 1858 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гаденс).

«Удивительно, как расстояние притупляет остроту того, что является безобразным. Война во все времена является самым страшным злом. Мысль об убитых и погубленных людях должна всегда терзать душу; но поскольку мы слышим об этих вещах на расстоянии, лишь немногие англичане способны по-настоящему вникнуть в эти ужасы. Если мы способны расслышать грохот пушек, который опоясывает этот остров; если мы способны разглядеть у нашей двери следы бойни и кровопролития, то мы сможем до конца понять, что такое война. Но расстояние отнимает ужас, и поэтому мы говорим о войне слишком легкомысленно и даже читаем о ней с интересом, не будучи достаточно связаны с болью» («Настоящая Религия», 30 мая 1858 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гарденс).

«Лучше уж иметь нам голод, чем войну. Боже Благой, избавь нас от всей этой гражданской войны и всей той отчаянной злобы, которая с нею связана! И если Ты сегодня ударишь нас, как Ты это делал раньше, то лучше попасть в руки Бога, чем в руки человека» («Христианское сострадание», 9 ноября 1862, Столичная Скиния).

О, если бы Бог положил конец всем войнам, ведущимся в мире между народами, а также всем раздорам, которые имеют место между людьми» («Плоды благодати», 21 января 1872 года, Столичная Скиния).

Сперджен о мире
Подобно Томасу Джефферсону, Сперджен говорит не только о пороках войны, но также и благословениях мира:

«Он есть Бог мира, потому что Он восстанавливает мир, хотя посредством греха разразились войны. Он является хранителем мира. Всякий раз, когда я вижу спокойствие во всем мире, я приписываю это Богу. И если оно продолжается, я всегда верю, что это происходит потому, что Бог вмешивается, чтобы предотвратить войну» («Бог мира», 4 ноября 1855 года, часовня Нью-Парк-стрит).

«Разве вы не заметили, как великолепно мир отвоёвывает свои территории из рук войны? Пройдите через эту страну и посмотрите. Мне кажется, если бы ангел мира должен был пойти вместе с нами, когда мы будем путешествовать через нее и останавливаться в различных древних городах, где находятся поврежденные замки и высокие насыпи, у которых каждый обломок здания уже давно убран, ангел посмотрел бы нам в лицо и сказал: «Я сделал все это: война разбросала мои мирные вещи, сожгла мои дома, разорила мои храмы и покрыла мои особняки пылью. Но я атаковал войну в ее опорных пунктах и нанес ей поражение. Пройдите через его залы. Слышен ли теперь топот воина? Где сейчас звук рожка и барабана?» Овца кормится из жерла пушки, и птица строит гнездо свое там, где воин только что повесил свой шлем. Как редкие диковинки мы откапываем мечи и копья наших предков, и мало осознаем, что этим самым мы отдаем дань миру. Все это – завоевание мира. Был долгий поединок, и пролилось много крови, но победителем стал мир.

У войны, в конце концов, судорожный триумф и она снова тонет — она умирает, но побеждает мир. Если она поднимается из одной части земли, уже распространяется и на другую; и пока война назойливой рукой возводит здесь стену, там вал, а там башню, мир нежным движением одного своего пальца покрывает замок пылью и плющом, сбрасывая камень с вершины и оставляя лежать его на одном уровне с землей… Я думаю, что это – прекрасная мысль для любителя мира; а кто из нас не является им? Кто из нас не должен им быть? Разве это не Евангелие всеобщего мира?» («Сокрушение Господа, утешение Его святых», 28 апреля 1858 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гарденс, от имени Баптистского миссионерского общества).

Сперджен об империализме во имя христианства
Империализм сам по себе уже достаточно плох, но он еще хуже, когда осуществляется во имя христианства. В отличие от сегодняшних христианских прагматиков, которые думают, что американские войны и интервенции принесут благо христианству, Сперджен не был обманут ложными надеждами:

«Церковь, заявляем мы, не может быть сохранена и не может продвигаться вперед при посредстве использования человеческих армий. Мы все думали, в отличие от сегодняшнего времени, и опрометчиво утверждали, когда к нашей империи была присоединена новая территория: «Ах, что за провидение, что Англия аннексировала Ауд!» Или когда она захватывала другую территорию: «Теперь откроется дверь для Евангелия. Христианская власть обязательно будет поддерживать христианство, и, видя то, что христианская власть находится во главе правительства, туземцы смогут убедиться в подлинности нашего Откровения, и из этого будут следовать великие результаты. И кто осмелится сказать, что Евангелие не будет осуществлено на конце британского штыка, или что Евангелие Христа не будет провозглашено на острие истинного меча храбрых людей?»

И я говорил себе подобное; а теперь знаю, что я – глупый человек по причине перенесения страданий, как и вся церковь Христова, которая также была глубоко обманута. Поэтому я буду утверждать и доказывать то, что военный прогресс христианской нации не есть прогресс христианства, что преследование цели расширения нашей империи находится весьма далеко от пользы Евангелия, идей которого я придерживаюсь, так что это провозглашение победы является враждебным по отношению к нему.

Но у меня есть другая тетива для лука: я считаю, что помощь от правительства гораздо хуже, чем ее отсутствие. Я сожалею, что Ост-Индийская компания иногда препятствует миссионерскому служению; но я считаю, что было бы еще хуже, если бы оно поощрило ее, потому что такая поддержка с ее стороны стала бы еще большим препятствием, чем можно было бы ожидать без нее. Если бы мне пришлось завтра поехать в Индию для проповеди Евангелия, я бы стал молить Бога, если это возможно, чтобы Он дал мне черное лицо и сделал меня похожим на индуса. В противном случае я должен буду чувствовать себя во время проповеди как один из лордов, а иногда уместно добавить, и как один из угнетателей. Поэтому я не могу ожидать, что община будет слушать меня как человека, говорящего с подобными себе людьми, как брат с братом, как христианина, преисполненного к ним любовью. Но они будут слушать меня с претензией ко мне, потому что даже мое белое лицо даст мне некоторое проявление превосходства над ними.

Почему в Англии наши миссионеры и священнослужители возложили на себя своего рода привилегии иметь превосходство и сан перед народом: они называют себя духовенством, а людей мирянами; и результатом этого стало то, что они ослабили свое влияние на общество. Я думал, что это правильно — приехать в среду своих коллег, быть человеком среди людей, поистине одним из них, равным им и их другом; а им – сплотиться вокруг меня, не отказывая мне в своей любви. И я не должен ожидать, чтобы быть успешным в проповеди Евангелия, без того, чтобы стоять и чувствовать себя их братом, костью от костей их и плоть от плоти их. Если я не предстану перед ними именно в таком положении, то не смогу получить доступа к их сердцам. Отправьте меня тогда в Индию в качестве одного из представителей доминирующей элиты, и вы дадите мне работу, которую я не смогу выполнить, когда поручите мне проповедовать его жителям.

В тот день, когда Джон Уильямс погиб в Эрроманга, вы плакали, но этот день был более обнадеживающим для Эрроманга, чем день, когда наши миссионеры впервые высадились в Индии. Я лучше пойду проповедовать ужасным дикарям, которые живут там, чем буду проповедовать в месте, которое находится под британским господством. Не из-за вины Британии, а просто потому, что я, как британец, буду рассматриваться коренными жителями в качестве одного из начальников или лордов, прибивших к ним с тем, чтобы прибрать к рукам все, что только в моих силах, тем самым делая добро. Теперь, бросите ли вы лишь взгляд на обширный мир?

Вы когда-нибудь слышали о нации, которая была бы обращена к Богу, находясь под британским правлением? Г-н Моффат и наш большой друг доктор Ливингстон трудились в Африке с большим успехом, и многие были обращены. Но вы когда-нибудь слышали об обращении каффиров – племен, находящихся под покровительством Англии? Это –только народ, который остался тем же, когда ему проповедовали те, которые действительно были приведены к Богу. Со своей стороны, я думаю так: когда какое-либо предприятие начинает в мученичества, оно все же имеет определенные шансы на успех, но когда завоеватели начинают проповедовать Евангелие тем, кого они завоевали, это обречено на провал, потому что Бог учит нас тому, что этого не может случиться. Все мечи, которые когда-либо сверкая вынимались от ножен, не помогли Христу собрать в Его житницу ни единого зерна. Магометанская религия может быть подкреплена ятаганами, но христианская вера должна быть подкреплена любовью.

Большое преступление войны никогда не способно установить религию мира. Битва, и одежды, испачканные в крови, не достойны стать прелюдией к пению «и на земле мир, в человеках благоволение». И я твердо придерживаюсь того мнения, что истребление людей при помощи штыков, мечей и револьверов, никогда еще не было и никогда не может быть помощником Евангелия. Евангелие будет действовать без них, но никогда через них. «Не воинством и не силою».

Не позвольте обманывать себя снова, когда вы услышите о завоеваниях англичан в Китае. Не падайте на колени и не благодарите Бога за них, говоря, что это – посланное с небес для распространения Евангелия средство — это далеко не так. Опыт жизни учит тому, что, если вы посмотрите на карту, то обнаружите, как я уже говорил, только горькую правду о том, что там, где наши войска становились победителями, проповедь Евангелия затруднялась, и наоборот; так что когда островитяне южного моря склонили свои колени перед ним и бросили своих кумиров летучим мышам, британские индусы сохранили своих идолов, и когда бечуаны и бушмены обратились к Господу, британские аффайры не были переведены к Нему – не потому, что они были британцами, а потому, что сам факт того, что миссионеры были британцами, довлел над ними и ослабил влияние проповеди последних.

О, война, усмири свою алчность; убери прочь свои яркие эполеты и окровавленную драпировку. Если ты считаешь, что пушка с изображенным на ней крестом действительно освящена, если ты воображаешь, что твое знамя станет святым, ты мечтаешь о лжи. Бог не желает помочь твоему ремеслу. «Не воинством, не силою, но Духом Моим, говорит Господь» («Независимость христианства», 31 августа 1857 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гаденс).

Впрочем, мы будем с нетерпением следить за этой баталией, и будем делать это так же хорошо, если бы мы были внутри ее. Я здесь не говорю о том, что английская нация должна коснуться ее – не дай Бог. Если тираны бьются между собой, то пускай себе бьются, но пусть свободные люди стоят в стороне. Почему Англия должна нечто делать со всеми этими грядущими битвами? Поскольку Бог отрезал нас от Европы водами шумного моря, давайте держать себя отдельно от всех этих ссор и потрясений, в которые тираны и их рабы могут окунуться» («Война! Война! Война!», 1 мая 1859 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гаденс).

Сперджен о христианстве и войне
Если и существует кто-либо, кто должен выступить против раздоров и кровопролития, то это – человек, который носит имя Христа. Сперджен считает, что дух войны является абсолютно чуждым духу христианства:

«Церковь Христову постоянно представляют в армейском облике; однако ее полководец – Князь мира. Его задачей является установление мира, и Его солдаты представляют собой людей миролюбия. Дух войны находится на крайне противоположном полюсе по отношению к духу Евангелия («Главный и сопровождающий отряды Церкви», 26 декабря 1858 года, Мьюзик Холл, Роял Сюррей Гаденс).

«Далеко должно быть от нас то, чтобы обвинять кого-либо перед Богом. Не позволяйте себе ни на минуту быть источником мысли о том, что грех и беззаконие, которые принесла война в этот мир, исходят от Бога» («Сокрушение Господа, утешение Его святых», 28 апреля 1858, Мюзик-холл, Роял Сюррей Гаденс, от имени Баптистского миссионерского общества).

«Что спасает нас от войны в данный момент? Какое влияние является тем, что всегда выступает против войны и всегда защищает мир? Это – христианский элемент среди нас, который считает любой вариант развития событий лучше, чем кровопролитие!» («Иисус – Полнота благословения и блаженства», 1 февраля 1891 года, Столичная Скиния).

«Войны Господни, какие они? Это – не одежды, обагренные в крови, не крик, дым, или грохот человеческой бойни. Это можно назвать войнами дьявола, если вам угодно, но никак не войнами Господа. Они могут быть днями Божьего наказания, но к его излиянию раб Иисуса не может быть причастен. Мы стоим в стороне от этого. Наша царство не от мира сего; иначе Божьи служители вступали бы в битву с помощь меча и копья. Мы живем по законам духовного царства, и оружия воинствования нашего не плотские, но духовное, и сильные Богом на разрушение твердынь» («Война! Война! Войны!», 1 мая 1859 года, Мюзик Холл, Роял Сюррей Гаденс).

«Война это самое трудное в наших умах, что можно было бы посвятить Богу. Вершина христианской религии состоит в том, чтобы полностью противостать всему, что напоминает распри различного рода, и тем более бряцанию смертельному оружием… Сейчас я еще раз утверждаю, что я – не апологет войны. Я ненавижу ее всей моей душой, и не могу понять положение христианина в качестве воина, но все же я очень радуюсь тому, что могу найти на сегодняшний день в этих рядах многих из тех, кто боится Бога и служит украшением учению своего Спасителя» («Звон колоколов», 7 июля 1861 года, Столичная Скиния).

«Когда люди принимают Христа, исчезает какое-либо угнетение: истинный христианин делает другим то, что он сам хотел бы, чтобы они сделали ему, и нет уже ни какого-либо соперничества между классами, ни притеснения бедных. Рабство должно отступить назад там, где правит христианство, и заметьте, если католицизм когда-либо падет, а чистое христианство начнет управлять всеми народами, войны сами по себе прекратятся. Потому что, если и существует что-либо, что эта книга осуждает и считает огромнейшим преступлением, так это военное преступление. Вложи меч в ножны его, потому что Бог сказал: «Не убий». И Он не имел в виду того, что убийство одного человека является грехом, а убийство целого миллиона – славой. Но Он имел в виду то, что кровопролитие грешно как в самых маленьких, так и в самых больших масштабах. Пусть Христос управляет людьми, и они изломают лук, и сломают копье, и сожгут колесницу в огне. Это радость для всех народов, что Христос рождается, Князь мира, Владыка, который правит в праведности» («Радостное Рождение в Вифлееме,» 24 декабря 1871 года, Столичная Скиния).

Сперджен о подлинной войне христианина
Как я уже отметил выше, не существует никаких сомнений относительно того факта, что Библия приравнивает христианина к солдату. Но, как утверждает Сперджен, подлинная война христианина является духовной:

«Прежде всего, обратите внимание на то, что этот крестовый поход, эта святая, священная война, о которой я говорю, ведется не с людьми, но с сатаной и с грехами: «Ибо наша брань не против плоти и крови». Христиане находятся в состоянии войны не с каким-либо человеком, который ходит по земле. Мы находимся в состоянии войны с порочностью, но порочных людей мы любим и молимся за них; мы боремся с каждой ересью, но у нас нет никакой вражды против еретиков; мы выходим на битву с мечом в руках и объявляем войну каждому, кто выступает против Бога и Его правды, но по отношению к каждому человеку мы прилагаем усилия, чтобы довести до конца святую максиму: «Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас».

Христианский воин уже не имеет пистолета или меча, поскольку он сражается не с людьми. Он борется с «духами злобы поднебесной», т.е. с другими «начальствами» и «властями», чем те, которые сидят на тронах и держат скипетр в своих руках. Я отметил, однако, что некоторые христиане — и это чувство присуще всем нам — очень склонны делать войну Христа войной из плоти и крови, а не войной с неправдой и духами злобы. Вы никогда не замечали в религиозных спорах, как люди ссорятся друг с другом, делают едкие замечания и оскорбляют друг друга? Что это, как не забвение того, чем является подлинная война Христа? Мы боремся не против людей; мы боремся скорее за людей, чем против них. Мы боремся за Бога и Его истины против ошибок и против греха; но не против людей.

Горе, горе тем христианам, которые забывают этот священный канон войны. Не касайтесь личностей людей, но поразите их грехи храбрым сердцем и сильной рукой. Убивайте как малых, так и великих; пусть ничто не уцелеет из того, что восстает против Бога и Его истины; но у нас нет никакой войны с личностями бедных ошибающихся людей» («Война Истины», 11 января 1857, Мюзик-холл, Роял Сюррей Гаденс).

«Но теперь позвольте нам заметить, что война, которую ведет христианин, что можно сказать в его поддержку, должна быть самой праведной войной. В любом другом конфликте, в который вовлечены люди, бывает два мнения — одни утверждают, что конкретная война является справедливой, а другие – несправедливой; но что касается священной войны, в которой участвуют все верующие, среди правоверных людей бывает только одно мнение.

Когда в древности священник поднимал крестоносцев на войну, он заставил их кричать Deus vult, т.е. «Это – Божья война», потому что в этом состоит воля Божья. И мы действительно можем сказать то же самое в гораздо большей степени. Война против лжи, война против греха – это Божья война; это война, которая вызывает доверие к себе со стороны каждого христианина, показывая, что он вполне уверен в том, что имеет знак одобрения Бога, когда он идет на войну против врагов Божьих. Возлюбленные, мы не сомневаемся в том, что, когда мы возвышаем наши голоса, подобно трубе, против греха, наша война оправдана вечным законом справедливости. Дай Бог, чтобы каждая война была оправдана так же справедливо и истинно, как война, которой Бог расплачивается с Амаликом — с грехом в этом мире!» («Война Истины», 11 января 1857, Мюзик-холл, Роял Сюррей Гаденс).

Сперджен о христианской военной лихорадке
Замечания Сперджена о войне можно найти не только в его проповедях, но и в ежемесячном журнале «Меч и мастерок», который он редактировал. В статье из апрельского номера 1878 года под названием «Безумие непрекращающейся войны» Сперджен выразил свое мнение о христианской военной лихорадке наиболее резким тоном:

«Один наш друг, который некоторое время назад был подвержен военной лихорадке в Африке, убеждает нас в том, что он по-прежнему ощущает ее влияние один раз в году. Враг был сломлен в самом первом сражении, но он ежегодно возобновляет атаку, и, вероятно, будет делать это до тех, пока остается живым наш друг. Это любопытное явление имеет свою параллель в моральном мире: некоторое зло может быть покорено и, вероятно, изгнано из человека, но все же оно возвращается в своей величайшей ярости и возобновляет свое прежнее влияние.

Это является верным также и в отношении рас и наций. Время от времени этот мир сходит с ума, и в таком состоянии движется в том же направлении, в котором он раньше уже признавал свое безумие и решал никогда впредь не бредить. Англия в установленное время года дичает военной невменяемостью, испускает пену, ревет «Правь, Британия», показывает зубы, и вообще ведет себя как сумасшедшее существо: тогда врачи пускают ей кровь и опорожняют ее кишечник, пока она не приходит в чувство, возвращается к своему хлопкопрядильному и торговому делопроизводству и с удивлением задается вопросом, что могло ее так побеспокоить.

Всего несколько месяцев назад было бы трудно обнаружить какого-либо апологета Крымской войны, и все же в этом благодатном 1878-м году мы оказываемся в окружении разъяренной толпы, несдержанный язык которой представляет почти чудом то, что мир еще продолжается. Если они не хотят войны, они всего лишь хулиганы; но если они очень желают ее, они, безусловно, идут правильным путем, чтобы добиться осуществления этого желания.

Кое-кто поражен этой странностью, нашедшей на простое население, которое, если оно верно представлено в общественных журналах, ничему не научилось из своего прежнего опыта, но страстно стремится опять к огню, в котором уже не раз обожгло свои руки. Ошибки прежних дней должны послужить воспитанию мудрости нынешнего поколения, потому что история – это верное средство образования нации. Поэтому люди оказываются до последней степени несчастными, когда снова обращаются к своим однажды признанным ошибкам или повторяют ошибки своих предшественников.

Если наша страна справедливо преподносится как сторонник войны, ее состояние вызывает разочарование у верующего в прогресс и беспокоит патриота, смотрящего в будущее. Мы по-прежнему драчливы, продолжаем верить в грубую силу, снова готовы проливать кровь, все еще в состоянии созерцать разоренные земли и убийство тысяч людей без какого-либо ужаса, еще нетерпеливо жаждем проверить свою способность убивать наших братьев. Мы убеждены в том, что большая часть наших сограждан чиста от данного обвинения, но поднимаем крик возмущения, превышающий голос многочисленной партии, в поддержку воинственной политики так громко, как если бы это не включало в себя бойню, а было скорее благом для человечества, чем абсолютным проклятием.

В качестве оправдания выдвигается таинственный аргумент, основанный на защите неких мифических «британских интересов», но все дело состоит в том, что национальный бульдог просто хочет почистить свои зубы об чужие ноги, и недовольно рычит, поскольку не совсем понимает, как это можно сделать поскорее. Бойцовский инстинкт требует удовлетворения в виде гневного насилия, потому что отрицает какое-либо снисхождение.

Это хороший повод для благодарности, что среди нас имеется достаточно много холодных голов для того, чтобы действовать для такой проверки более страстно. Мы все сейчас еще не сошли с ума в то время, как имеется так много укушенных бешеной собакой. Когда эти последние залаяли на русского медведя, господа Кобден и Брайт вместе с небольшой группой здравомыслящих людей выразили протест, который только привел в ярость боевую партию; но теперь, слава Богу, сторонники мира услышаны, и, хотя подвергаются давлению, их сила чувствуется. Они могут быть непопулярными, но они, безусловно, влиятельны; их противники должны теперь занять оборону и употреблять некоторые способы защитной аргументации, в то время как прежде они смеялись над мирными людьми, презирая их, как неангличан, фанатов и идиотов.

Хотя наши люди не продвинулись настолько, как мы того желали, все же был достигнут определенный прогресс хорошего качества. Теперь нашлись государственные деятели, которые отклоняют предпочтение партии подчиняться более высокому диктату человечества; служители Евангелия теперь чаще осуждают преступную резню и молятся за мир, а также народные массы признают более справедливыми идеи о плачевных результатах войны.

Мы обязаны быть благодарными даже за небольшие милости и на этом основании радуемся малейшим признакам продвижения к справедливой оценке кровопролития; но, смешивая нашу радость с большой долей печали, мы сожалеем о том, что наши соотечественники, да, и братья и сестры во Христе, находятся все еще так далеко от правильного понимания этой важнейшей темы.

Многие, которые, по-видимому, шли хорошо и теоретически были сторонниками мира, в общем волнении потеряли свои головы и перешли на сторону врага; некоторые из них, опасаясь как бы английского престижа, иначе британской чванства, должны страдать; другие боятся, что Россия, захватив Константинополь, будет блокировать нашу дорогу в Индию; а третий класс, увлекся беспричинной симпатией к доминирующим чувствам, бушующим вокруг них. Времена лихорадочного возбуждения тестируют нашу приверженность великим принципам, и, вероятно, по замыслу Провидения действуют как датчик, измеряющий их реальный рост; обзор последних нескольких месяцев, сделанный в этом свете, стал причиной поздравления, но больше оснований было для сожаления.

Что является причиной таких периодических вспышек страсти? Почему мирная нация в течение нескольких месяцев бушует, посылает угрозы и даже начинает борьбу, а потом через короткое время она тоскует о мире, и украшает его улицы, как только этот мир провозглашается? Непосредственные причины различны, но основная одна и та же – человек является падшим и принадлежит к расе, о которой непогрешимое Откровение заявляет: «Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их, пути мира они не знают».

Войны и распри возникают от внутренней похоти испорченного сердца, и до тех пор, пока человеческая природа остается невозрожденной, сражения, осады, войны и слухи о войнах будут составлять историю народов. Цивилизованный человек такое же существо, как и дикарь; он умывается и одевается, но внутренне он от него не отличается. Как под кожей россиянина вы найдете татарина, так и англичанин есть британский дикарь или саксонский грабитель, одетый в сукно, сделанное из шерсти овец, но с диким ожесточением сердца в груди.

Спортивные турниры несколько лет назад возбуждали всеобщий интерес, и они продолжатся снова, если будут демонстрировать ловкость, мужество, выносливость и храбрость. В состязаниях по бегу мы (англичане) обладаем этими качествами и любуемся ими, но следует быть готовым к их отрицанию, если мы будем не сдерживаемы образованием и не возрождены благодатью, хотя не имеется ни одного такого человека среди нас; нам все же приятно видеть, или, по крайней мере, читать о честном состязании, которое устраивается между борцами или бойцовыми петухами. Мы не являемся жестокими людьми, и поэтому никогда не смиримся с жестокими поединками римских гладиаторов или отвратительными сценами испанских боев быков; но мы – доблестная нация, и ничему иному так не рады, как демонстрации силы духа и мужества.

Несомненно, некоторые (христиане) тесно работают бок о бок с этим качеством наших соотечественников, и мы далеки от желающих обесценить храбрость и доблесть. Тем не менее, имеется одно обстоятельство, игнорирование которого способно привести дело защиты мира к краху: воздержанные люди могут принять более легко наши принципы не по убеждению, но в силу обстоятельств. Мы находим скорость бега воинственности слишком медленной, чтобы понять доктрину «и на земле мир, в человеках благоволение»; но это не может смутить нас, потому что такое состязание является ценным руководством, когда эта славная истина распространяется посредством основательного внушения.

Рим жаждет овладеть Англией, потому что она стремится быть центром и стержнем мира, и мы пожелаем того же по собственной причине: пусть Великобритания однажды заявит от всего сердца, что она есть империя мира, и вся земля будет приведена справедливым путем в состояние покоя. Мы далеки от достижения этой цели в настоящее время и не удивляемся, когда мы вспоминаем сердца людей и те приступы ярости, которые присутствуют в них, и особенно, когда мы отмечаем наличие воинственных компонентов, из которых состоит наша нация. Исследуйте смелый штрих ирландцев, кормовую доблесть шотландцев, ожесточенный запал валлийцев и твердую решительность англичан, и вы увидите перед собой элементы шторма, готовые в любой момент вылиться в бурю.

Что же в таком случае нам делать? Должны ли мы объединиться с ярыми патриотами настоящего времени и пожертвовать миром ради эгоистических интересов политики? Или мы должны молча исповедовать наши собственные взгляды, и приходить в отчаяние от тех, которые воспринимаются нашими соотечественниками? Нам нет нужды принимать одно из этих решений: давайте верить в наши принципы и ожидать, пока закончится данное наваждение. Мы хотели бы убедить всех любителей мира настойчиво распространять дух любви и нежности, который действительно есть дух Христов, и дать образец практического поведения, что пака еще является просто теорией.

Борьба духа должна быть выражена во всех ее формах, и всячески необходимо культивировать идею доброты. Жестокое обращение с животными, жажда разрушения всего живого, желание мести, потакание гнева – со всем этим мы должны вести войну путем проявления и воспитания жалости, сострадания, прощения, доброты и благости в страхе Господнем. Дети должны воспитываться в духе кротости, а не грубости, а наши отношения с нашими собратьями должны проявить готовность скорее переносить несправедливость, чем причинять ее другим.

Но это еще не все: истина о том, как нам следует относиться к войне, должна все больше и больше настаивать на следующем: потере времени, работы, сбережений, а жизнь должна быть показана таким образом, чтобы обнажились сатанинские преступления, к которым приводит война. Эта сумма всех ее злодеяний должна быть лишена своих привлекательных украшений и демонстрировать ее кровавые ужасы; ее музыка должна быть приглушенной, чтобы люди могли услышать стоны и вздохи, крики и вопли умирающих и изнасилованных женщин.

Война вселяет дьявола в человека, будит адский легион в пределах своей падшей природы и связывает его лучше способности по рукам и ногам. Ее естественное стремление – отбросить нации обратно в эпоху варварства и сдерживать рост всего хорошего и святого. Когда война производится по крайней необходимости, в качестве последней меры угнетенного народа, она может стать героической, а ее последующие результаты могут скомпенсировать непосредственные беды; но война, предпринятая бессмысленно, для удовлетворения собственных интересов, амбиций или уязвленного самолюбия есть зло, только зло и всегда.

Войну нельзя воспринимать как блестящий спектакль и говорить о ней с легким сердцем; она есть кузнец, кующий тему для слез и молитв. Видеть в солдате христианина радостно; видеть в христианине солдата – это совсем другое дело. Мы не можем судить другого человека, но мы можем воспрепятствовать проявлению необдуманных наклонностей в молодых и невежественных людях. Радикальное осуждение вызовет антагонизм и, возможно, спровоцирует проявление того духа, который мы должны повсеместно смягчать; в то время как тихое и святое влияние может отрезвить и в конечном счете преодолеть недостаточно хорошо продуманные тенденции.

Многие из наших храбрых солдат стоят на стороне мира, и в нынешнем кризисе высказались более смело в правильном направлении, чем мы резонно ожидали от них. Это должно быть должным образом отмечено и учтено, и мы должны говорить об этом соответственно. Кожная сыпь сторонников войны искажает причину того, что они любят, и этому также не следует удивляться, так как часть того же боевого характера присутствует в них также и приводит их в ярость по отношении к миру и воинственность во имя их любви.

Соблазн сражаться в битвах Христа с оружием дьявола приходит ко всем нам время от времени, и это не хорошо, когда говорят о «боевых квакерах» и «фанатиках терпимости». Мы должны стоять на страже наших собственных душ, а не кредитовать себя служению розни посредством озлобленных заявлений о мире; это, чего мы боимся, не всегда помнилось, и последствия были более плачевными, чем казались на первый взгляд: напрасно появлялись новые противники и безрассудно подтверждались старые предрассудки. Давайте извлечем уроки из всех фанатичных ошибок и, пребывая в том же качестве, не будем настолько осторожными, чтобы потерять все здравомыслие. Причина нашего беспокойства является хорошей, давайте побуждать ее двигаться вперед посредством смеси из энергии и здравомыслия.

Видя то, что дух войны еще не убит, а в лучшем случае лишь ранен, мы должны в спокойные времена старательно прививать доктрины мира. Начатая работа должна быть углублена и сделана более эффективной, а к тому, где людей ничему не учили, мы должны приступить вплотную. Мудро удержать злого духа, когда он находится в ослабленном состоянии. Нам лучше стричь его волосы, пока он спит, потому что, если однажды этот великан проснется, все аргументы будут отброшены подобно тому, как Самсон разорвал новые веревки. Как пьяницу следует убеждать лишь в периоды его трезвости, а не тогда, когда он находится в запое, так и наш народ должен быть наставлен в состоянии мира, когда его ненависть угасает, а не возгорается.

Разве мы хорошо и разумно использовали мирный период со дня последней великой войны? Недостаточно хорошо; и, может быть, недавнее радостное возбуждение пришло для того, чтобы предупредить нас, чтобы мы не прельстились ложным представлением о том, что началось новое тысячелетие, и не мечтали о том, что люди собираются перековать копья на серпы. Обучение миру, которым является под другим названием практическое обучение Евангелию, должно быть непрерывным, строка за строкой, заповедь за заповедью, тут немного и там немного. Повеление «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» должно звучать с наших кафедр и практиковаться в наших домах. Призыв «Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога» должен существовать больше в наших сердцах и жизнях, чем на словах.

Прежде всего, мы должны возвещать Евангелие народу, нести правду о любящем Боге в дома людей, проповедовать Иисуса и Его жертвенную любовь на улицах и собрать людей в Его паству. Вся эта душеспасительная работа наносит удар по духу войны. Сделайте кого-либо христианином – и он станет любить свой народ; обучите его – и он устыдится учинять возмущения и битвы; освятите его – и он станет олицетворением любви. Пусть Святой Дух совершает такую всестороннюю работу среди наших соотечественников – и мы увидим, как вспышки их ярости станут менее частыми и менее жестокими, потому что будет иметь место сильное противодействующее влияние, подавляющее зло и удерживающее его, когда оно в некоторой степени вырвется наружу».

Чарльз Сперджен не был одинок, потому что, как я указал в другом месте, и другие баптистские служители в Америке девятнадцатого века придерживались того же мнения о христианстве и войне. Христианская агитация или апологетика войны является отклонением от принципов христианства и той глупостью, выше которой можно назвать лишь самое ужасное злоупотребление Писанием. Современным консервативным, фундаменталистским и евангельским христианам, каждый из которых может назвать его своим единомышленником, есть чему поучиться у Сперджена, не только его примеру бескомпромиссного и успешного христианского служителя, но и его последовательной оппозиции к войне и христианской военной лихорадке.

17 марта 2005 года