Враг как мой ближний

Враг как мой ближний.

Александр Поляков

Источник: http://messia.ru/rasylka/007/1867.htm

Оригинальное название статьи: Любовь к врагу.

«А Я говорю вам: любите своих врагов, молитесь за тех, кто преследует вас. Только так станете вы сынами своего Небесного Отца, потому что Он велит всходить солнцу и над добрыми и над злыми и посылает дождь и для праведных и для грешных. Если будете любить только тех, кто любит вас,  за что вас тогда награждать? Разве сборщики податей делают не то же самое? И если вы приветливы только с друзьями, что особенного вы делаете? Разве язычники поступают не так же? Так будьте совершенны, как совершенен ваш Небесный Отец» (Мф. 5:44-48; перевод В.Н. Кузнецовой).

Заповедь о любви к врагу при первом чтении Евангелия может показаться гвоздем в ботинке. Может она мешать и казаться излишней и при втором чтении, и при двухсотом. Но именно этой заповеди из Евангелии нельзя устранить уже потому, что она встречается только в Евангелии.

В Ветхом Завете, в богословских трудах, в философских сочинениях мы  найдем  много слов о том, как следует обращаться с врагами, как следует противостоять злу силою, как осмысливать смертную казнь — а в Евангелии мы найдем лишь три кратких слова: «Любите врагов ваших».

Эту заповедь нельзя начать понимать, пока мы считаем, что враг — это ненавистный нам человек. Здесь всё очень логично: враг — тот, кого я ненавижу. Невозможно любить того, кого ненавидишь, следовательно — невозможно любить врага. Но эта логика сама стоит на абсолютно нелогичном определении врага. Враг — не тот, кого мы ненавидим (мы  можем  ненавидеть и друга). Враг — это тот, кто ненавидит нас.

Это меняет все дело: любить ненавидящих, гонящих, проклинающих нас так же  легко, как любить теннисисток, военных, библиотекарей. Мало ли  у кого какое занятие: одни лупят по мячу — другие по нашей щеке. Это не может помешать нам делать свое дело — любить.

Первомученик Стефан  перед смертью молился: «Господи, не вмени им этого в грех». Это  уже не  просто молитва — это требование к Богу не менее дерзкое, как указание переместить Млечный Путь на противоположную сторону небосвода.

Борьба за существование есть, прежде всего, борьба внутри одного вида и рода, а не с чужаками. То есть, у жирафов длинная шея не  потому, что какие-то жидомасоны истребляли короткошеих, а потому что сами жирафы обливали короткошеих своих сородичей презрением, и те, не вынеся ненависти собратьев, вымерли. Вот почему  любовь к врагу и любовь к ближнему есть одна и та же любовь.

Мусульмане — менее враги для христиан, чем христиане же. Ненависть упражняется прежде всего в пределах ближнего круга, слишком дальние ей неинтересны. Она будет изливаться на католиков до тех пор, пока католики не станут действительно дальними — тогда она переключится на православных какого-нибудь особого оттенка, и так далее,  пока,  наконец, не сосредоточится на самом ближнем — жене, пономаре, соседке.

Любовь к ближнему потому трудна, что, если уж человек приблизился к  нам — он уже из нейтральной величины превращается в величину, нам хотя бы немного враждебную. Борьба за существование есть борьба прежде всего не с дальними — представителями иных видов — а с ближними, внутривидовая. Нам  больно  прежде всего от тех, чей локоть утыкается в наш бок. Заповедь о любви к врагам и есть доведенная до предела заповедь о  любви  к ближнему.

Трудна  любовь к ближнему и  потому, что она всегда осуществляется за наш счет. Теория «разумного эгоизма», по которой сделанное людям добро возвращается к нам — это ветхозаветная теория, это незнание весьма неприятных последних истин о человеке, открывшихся в Распятии. Что-то дать ближнему — значит, чего-то лишить себя. Мир сей — тришкин кафтан.

Климент Александрийский писал в своих «Строматах»: «Бог  не  враг  и  не  противник никому, поскольку  Он  является Творцом всего сущего, и ничто из того, что существует не возникло помимо Его воли. Однако мы утверждаем, что каждый неверный, ходящий не в соответствии с его заповедями, является врагом Ему, поскольку ненавидит Его завет».

Психологически любовь к врагам трудна, потому что  человек автоматически считает себя врагом своего врага. Если у меня есть жена, я — ее муж. Если у меня есть сын, я — отец. Если я у меня есть  враг, я — враг ему. Первые два утверждения верны, третье — нет.

Нужно перейти от автоматического к естественному или даже к сверхъестественному. В природе нетрудно увидеть, что на вражду вовсе не обязательно отвечать враждой. Многие живые существа не  осознают, что у них есть враги, что эти враги их сознательно уничтожают. Розы не враги людям, хотя люди — враги розам, объективно говоря.

Правда, человек не может относиться к другому человеку как растение, а относиться к другому человеку как животное — не должен. Остается относиться к врагу как Бог.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s