Пацифизм и специфика Библейского Откровения

Пацифизм и специфика Библейского Откровения

Гололоб Г.А.

ОГЛАВЛЕНИЕ:
Введение
1.    Пацифизм в Ветхом Завете
2.    Пацифизм в учении и образе жизни Иисуса Христа
3.    Пацифизм в жизни и учении апостолов Христа.
4.    Пацифизм в книге Откровение.
Заключение

Введение
Большинство современных исследований, затрагивающих тему пацифизма в Священном Писании, опирается лишь на свидетельства Нового Завета. Те же исследователи, которые изучают военный вопрос в Священном Писании, используют обычно лишь свидетельства, содержащиеся в Ветхом Завете. Однако как быть в таком случае с единством Писания, разумеется, понимаемом в концептуальном смысле? Если Библия – это Откровение одной и той же воли Божьей, почему же тогда в Ветхом Завете мы встречаем то, что так часто противоречит сказанному нам в Новом? Не желая отрицать единство или, по крайней мере, тесную связь между Ветхим и Новым заветами, современным исследователям приходится либо искать пацифизм в его зародыше в ветхозаветных книгах, либо отказываться от него в новозаветном изложении.

Если говорить об исследованиях пацифистского характера, то здесь также возникает дилемма. Можно ли данное противопоставление оправдать при помощи тезиса о «прогрессивном» характере Священного Писания? Или же Новый Завет содержит в себе радикально новый элемент, который в Старом Завете лишь предсказывался, но не был выражен даже частичным образом? Действительно, оба эти подхода к данной проблеме одинаково возможны и имеют свои доказательства. Ниже мы попытаемся объединить оба эти подхода в едином Божественном плане без допущения какого-либо неустранимого противоречия между ними.

Постепенность Божественного Откровения видна в явно ограниченном присутствии в Ветхом Завете многих христианских доктрин (о Троице, о Божественности Христа, о бессмертии души, о сложносоставной природе человека и т.д.). С другой стороны, в каждой из этих доктрин есть какая-то доля истины, совершенно не содержащаяся в Ветхозаветном Откровении и потому от него никоим образом не зависящая. Даже учение о незаслуженной благодати мы с трудом можем обнаружить в Ветхом Завете в том виде, в котором они изложено в посланиях апостола Павла. Тем не менее, обе эти особенности Священного Писания христиан сосуществуют друг с другом, и нам приходится лишь применить возможность такого их сотрудничества к теме пацифизма. Ограничившись этими рассуждениями, мы и попытаемся сочетать принцип прогрессивности (последовательности) Божьего Откровения с принципом исключительности Нового Завета и его приоритета над Ветхим.

Сказанное означает не только то, что Ветхий Завет выносил и произвел на свет содержание Нового Завета, но то, что некоторые истины Нового Завета были совершенно недоступны для понимания ветхозаветных верующих. Действительно, патриарх Авраам не мог мыслить подобно царю Давиду, поскольку от него было многое скрыто из того, что было известно последнему. Таким же образом Давид не мог думать о некоторых вещах точно таким же образом, как это делал апостол Павел. И хотя пророки Ветхого Завета и «предсказывали о назначенной вам (язычникам) благодати» (1 Пет. 1:10), идея спасения по благодати, т.е. даром, и для всех народов, т.е. не только для евреев, никогда бы не родилась в лоне ветхозаветной церкви, если бы не приход в этот мир Самого Иисуса Христа, принесшего эту весть людям. Одним словом, без принесения Жертвы за грех всего человечества представление о спасении по благодати не могло бы возникнуть только из Ветхозаветных Писаний.

Однако приход Христа на землю преследовал не только искупительную, но еще и освящающую цель. Бог во Христе пожелал научить Своих людей деятельной любви и через служение примирения соединить их не только друг с другом, но и со всеми остальным людьми. Любовь как выражение моральной сущности естества Бога была призвана пронизать собой все сферы человеческой жизни: личную, семейную, производственную, культурную и общественную. Подобно закваске Евангельская весть должна была заквасить весь мир, как, впрочем и «осветить», и «осолить» его духом любви, сострадания и непротивления. В ветвях этого дерева, выросшего из горчичного зерна, должны были найти убежище себе даже птицы «этого мира».

Когда же пришел Христос, не все поняли Его весть правильно: тема даром полученного спасения оказалась отделенной и затмила собой тему полной отдачи Богу и Его делу. Под последним же изначально понималось не только примирение Бога и людьми, но и примирение между самими людьми, причем не только между христианами, но и между ними и неверующими людьми. Последующие поколения христиан стали относиться к Богу потребительски, не выполняя свою цель примирительного служения по отношению ко всем людям. Особенно современные христиане сделали все для  того, чтобы из христианства сделать комфортную религию, не способную постоять за свои идеалы перед угрозами и посягательствами со стороны этого мира.

Самым ужасным посягательством на честь Церкви Христовой явилась опасность вступления ее в связь с государственным насилием. Став на путь не только политизации, но и милитаризации Церкви, верующие сразу же нашли в Библии оправдание такому образу мысли. При этом получалось, что им приходилось опираться лишь на ветхозаветные свидетельства и оставлять в пренебрежении новозаветные. Например, Жак Кальвин, так много уделявший внимания вопросу спасения по благодати, открытому нам в Новом Завете, в вопросе отношения между Церковью и светским обществом разделял сугубо ветхозаветный подход (правда, и в вопросе организации своих общин он признавал новозаветный принцип конгрегационализма).

Таким образом возникла ситуация неразборчивого пользования Библией, когда для новозаветной церкви применялись ветхозаветные принципы, либо давно утратившие свою силу в результате сделанного Христом на Голгофе, либо изначально ограниченные по своим возможностям описать Божий план последовательно и рационально. Одним из таких принципов и был принцип возмездия как по отношению к Богу, так и по отношению к людям, замененный Христом на принцип любви как по отношению к Богу, так и по отношению к врагам.

В задачи нашего исследования входит изучение последовательности раскрытия смысла Писания в его движении от милитаристских идей к идеям пацифизма. Мы хотим показать, как ветхозаветный милитаризм (как в самом Писании, написанном на протяжении большого промежутка времени, так и в жизни израильского народа этого же периода времени) постепенно пришел к своему упадку, и выяснить, почему это должно было случиться, согласно Промыслу Божьему. Мы постараемся понять, почему Бог повел Свой народ таким путем, что в конце концов он лишился не только своего храма, но и своей государственности (царя). Если выразиться кратко, то это произошло по той причине, что Израиль должен был отказаться от самой идеи построения царства Божьего на земле в виде политического образования, поскольку Его Царь в действительности никогда не желал применять к Своим подданным насилия, но всегда желал построить на земле Свое духовное царство, воплощенное в жизни и служении Его Церкви.

Мессия пришел к Своему народу именно в то время, когда тот находился в оккупации, подобно израильтянам в Египте. Но на этот раз выводить Его народ никуда не нужно было. Нужно было лишь вывести грех из Его народа, объединив этот народ со всеми остальными. Данное объединение означало, что у израильтян, узнавших и принявших своего Мессию, теперь уже не было врагов, а значит и возможности ведения каких-либо войн. Все это является ярким доказательством существования определенного плана Бога для Своего народа, который должен быть известен и каждому христианину, ищущему возможности обнаружить необходимую связь между Ветхим и Новым Заветами в области миротворчества.

1. Пацифизм в Ветхом Завете
Конечно, в Ветхом Завете мы встречаем много войн и священных, и справедливых, но был ли в нем также и пацифизм? Разумеется, самого этого слова, так же как и таких терминов, как «Троица», «первородный» грех и «предварительная» благодать, мы в нем не встретим, но содержит ли он сами пацифистские утверждения и описания соответствующего поведения тех или иных библейских героев? Позволим Библии говорить самой за себя. Начнем из описания миротворческого поведения отдельных библейских персонажей, понимая, что характер их присутствия в Ветхом Завете всегда будет ограниченный пределами одной национальности.

На страницах Ветхого Завета мы встречаем немного кротких, т.е. соответствующих требованиям пусть и частичного, но пацифизма, который не только существовал в то отдаленное от нас время, но и подготавливал наступление полноты новозаветного пацифизма. Наиболее значительные личности этого времени: Авель, Авраам, Моисей, Гедеон, Саул в первое время своего правления, царь Давид, пророк Елисей, царь Иосафат и пророк Аввакум. Пацифизм этих лиц, выраженный как в их жизни, так и в учении, мы рассмотрим с более близкого расстояния.

О пацифизме Авеля, которого убил его брат, Каин, нам известно очень немного. Сама его смерть, следует полагать без какого-либо сопротивления, свидетельствовала о миролюбивом его отношении к Каину, включая и сам их инцидент. Библия говорит об этом весьма лаконично: «И сказал Каин Авелю, брату своему. И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его» (Быт. 4:8). Что именно сказал Каин Авелю – мы не знаем, однако можем догадаться, что он выговорил ему свое недовольство. Но в ответ ничего со стороны Авеля. Возможно, Авель даже удивился тому, что его брат впустил в свое сердце зависть и гнев. В любом случае на возникший спор Авель ничем не ответил, как и не ответил сопротивлением на «восстание» на него брата с целью убийства. Конечно, ни тот, ни другой не знали, что такое убийство, однако они уже знали, что такое зло и добро. Трагедия произошла из-за того, что один выбрал одно, а другой другое.

После Авеля в определенной степени практиковал миротворчество и патриарх Авраам. Хотя он и участвовал в битве на стороне ханаанских народов, но с ними самими старался поддерживать мирные отношения. В четырнадцатой главе книги Бытия мы находим историю возвращения Авраама с победой над войсками Кедорлаомера, которому не в силах были противостоять хананейские цари. Но на чьей стороне фактически воевал здесь Авраам? И то были язычники, и это были язычники, не знавшие Бога. Мало того, содомиты были известны своей крайней развращенностью. Однако именно их интересы, конечно, вместе с интересами попавшего в плен Лота, защитил Авраам.

Действительно, Авраам вполне мог бы возвратить похищенное только Лоту, а этим людям объявить, что он с ними не хочет иметь никакого дела, однако он спас их всех и вернул им все их потери. Это было проявлением миролюбия по отношению к нечестивым жителям Содома, обыкновенно относившимся к Аврааму враждебно. Вероятно, осознавая большую дистанцию, существовавшую между Авраамом и собою в вопросах благочестия, царь Содома первым начал предлагать оставить ему лишь людей. Однако Авраам поступил благородно, не пожелав взять от него «ни нитки, ни ремня».

Кстати, навстречу Аврааму, когда он возвращался с победой, вышел не только царь Содомский, но и Мелхиседек, царь Салимский. Встреча произошла в долине Шаве. Другое ее название – «Царская долина» – позволяет отождествить эту местность с долиной, расположенной к югу от Иерусалима, где сходятся Кедронская и Енномова долины (ср. 2 Цар. 18:18). Поэтому Мелхиседек по сути был родоначальником Иерусалима (см. Пс. 75:2), который тогда назывался иначе – Салимом (Быт. 14:18), а позднее – Иевусом (Суд. 19:10), в котором жили иевусеи, в будущем также нечестивый народ.

В отличие от царя Содома, даже не названного по имени, Мелхиседек описан в Библии с положительной стороны (Пс. 109:4; Евр. 7:1-3). Его имя означает «царь правды» или «царь праведности». Кстати, слово «Салим», в переводе означающее «мирный», является первым пацифистским названием, встречающимся в Библии (лишь в следующей главе мы встречаем выражение «в мире», а потом «с миром» и т.д.). Стало быть, слово «Иерусалим» означает «святой мир». Что же это за благочестие, имевшее место как до, так и независимо от благочестия Авраама? Как бы там ни было, но рядом с безбожным Содомом мы обнаруживаем вполне благочестивого Салима, а вместе с нечестивым царем этого города – благочестивого Мелхиседека, названного «священником Бога Всевышнего» (Быт. 14:18; ср. Пс. 77:35).

Несмотря на то, что Мелхиседек не принадлежал к Божьему народу, трапезу, которую разделил он с Авраамом, можно рассматривать как составную часть заключения мирного соглашения. Здесь важно помнить о том, что Мелхиседек совмещал в себе две должности – священника и царя, что было весьма редким явлением среди других народов и никогда не практиковалось в самом Израиле. Правда, пророк Захария предсказывал, что для народа, состоящего в завете с Богом, это станет символом грядущего Мессии, который тоже будет одновременно и царем, и священником (Зах. 6:12-13).

Текст Евр. 7:4 свидетельствует о том, что Авраам дал Мелхиседеку десятую часть из своей военной добычи, а не имущества. Священник принимает дар из военной добычи? Это выглядит весьма странно для современного читателя, однако таким был древний обычай: на предложенное угощение отвечать даром. Однако мы уже отмечали тот факт, что это было не простое поздравление, а заключение или подтверждение уже существовавшего ранее мирного договора между Авраамом и Мелхиседеком, возможно даже вместе с амореями Анером, Эшколом и Мамрием (см. Быт. 14:13, 24). И здесь мы видим очередное свидетельство в пользу существования мирного союза между Авраамом и некоторыми (аморейскими) царями, живущими в Ханаане.

Правда, Мелхиседек не участвовал в военном походе против Кедорлаомера. Еврейский комментатор Раши делает некоторое пояснение этому, говоря о принесении Мелхиседеком вина и хлеба победителям: «Так встречают утомленных битвой. Тем самым он показал ему (Аврааму), что не держал зла не него за то, что он убил его потомков (Кедорлаомер, царь Элама, был из одним из его потомков; см. 10:22)» (Пятикнижие с толкованием раби Шломо Ицхаки (Раши). Книга В начале (Берешит). Перевод Фримы Гурфинкель.  Шбуг Ами Иерусалим. 2006, с. 131). На этот раз мы видим проявление миролюбия и прощения со стороны самого Мелхиседека. Будучи родственником Кедорлаомеру, Мелхиседек мог бы участвовать в этой битве на его стороне, однако он не только отказался от этого, но и выступил с одобрением действий Авраама. И, конечно же, будучи царем «священного мира» он не мог участвовать в какой-либо битве, поскольку был еще и священником.

О пацифизме или миролюбии потомков Авраама мы знаем то, что им не раз приходилось безропотно испытывать несправедливость требований жителей Ханаана (Быт. 26:15-17), они также старались не ссориться с их пастухами по поводу принадлежности вырытых ими колодцев, но с готовностью уступали их своим недругам (Быт. 26:19-22). Поступить столь благородно можно было, лишь исповедуя пацифистские убеждения, которые, следует признать, передавались из поколения в поколение израильтянами благодаря устной традиции.

Тут же мы встречаем свидетельство о заключении мира между царем Герарским и Исааком. «Пришел к нему из Герара Авимелех и Ахузаф, друг его, и Фихол, военачальник его. Исаак сказал им: для чего вы пришли ко мне, когда вы возненавидели меня и выслали меня от себя? Они сказали: мы ясно увидели, что Господь с тобою, и потому мы сказали: поставим между нами и тобою клятву и заключим с тобою союз, чтобы ты не делал нам зла, как и мы не коснулись до тебя, а делали тебе одно доброе и отпустили тебя с миром; теперь ты благословен Господом. Он сделал им пиршество, и они ели и пили. И встав рано утром, поклялись друг другу; и отпустил их Исаак, и они пошли от него с миром» (Быт. 26:26-31).

Неудивительно, что Еммор, царь Сихема, дает Иакову и его дому, следующую характеристику: «Сии люди мирны с нами; пусть они селятся на земле и промышляют на ней; земля же вот пространна пред ними» (Быт. 34:21). Этот же Иаков, благословляя Иуду, сказал великое пророчество: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49:10). Это первое пророчество о приходе царства Мессии, которое следует отнести к созданию на земле особого Божьего народа – Его церкви, призванной заменить собой Израиль – не путем его полного отвержения, а путем включения в себя его благочестивого «остатка».

Еще одним мирным договором или союзом был союз между Иаковым и Лаваном. Следует признать, что Иаков потерпел от Лавана, однако не мстил ему: «Если бы не был со мною Бог отца моего, Бог Авраама и страх Исаака, ты бы теперь отпустил меня ни с чем. Бог увидел бедствие мое и труд рук моих и вступился [за меня] вчера. И отвечал Лаван и сказал Иакову: дочери — мои дочери; дети — мои дети; скот — мой скот, и все, что ты видишь, это мое: могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими? Теперь заключим союз я и ты, и это будет свидетельством между мною и тобою» (Быт. 31:42-44). Итак, мы видим, что в этом споре победила уступчивость Иакова, что следует признать плодом его пацифистских убеждений, доступных ему в той мере, которая предоставлялась ветхозаветной диспенсацией как определенной стадией Богооткровения.

Далее говорится о заключении союза: «И взял Иаков камень и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: наберите камней. Они взяли камни, и сделали холм, и ели там на холме. И назвал его Лаван: Иегар-Сагадуфа; а Иаков назвал его Галаадом. И сказал Лаван: сегодня этот холм между мною и тобою свидетель. Посему и наречено ему имя: Галаад, [также]: Мицпа, от того, что Лаван сказал: да надзирает Господь надо мною и над тобою, когда мы скроемся друг от друга; если ты будешь худо поступать с дочерями моими, или если возьмешь жен сверх дочерей моих, то, хотя нет человека между нами, но смотри, Бог свидетель между мною и между тобою. И сказал Лаван Иакову: вот холм сей и вот памятник, который я поставил между мною и тобою; этот холм свидетель, и этот памятник свидетель, что ни я не перейду к тебе за этот холм, ни ты не перейдешь ко мне за этот холм и за этот памятник, для зла; Бог Авраамов и Бог Нахоров да судит между нами, Бог отца их. Иаков поклялся страхом отца своего Исаака. И заколол Иаков жертву на горе и позвал родственников своих есть хлеб; и они ели хлеб и ночевали на горе. И встал Лаван рано утром и поцеловал внуков своих и дочерей своих, и благословил их. И пошел и возвратился Лаван в свое место» (Быт. 31:45-55).

Следующей после патриархов Израиля миротворческой фигурой является Моисей, о котором сказано, что он был «кротчайшим из всех людей на земле» (Числ. 12:3). Этот муж Божий неоднократно заявлял о своей глубокой вере в то, что Бог силен вывести Свой народ из безраздельной власти столь жестокого человека, каким был египетский фараон, даже не названный в Библии по имени. На ропот израильского народа при его выходе из Египта Моисей ответил так: «Не бойтесь, стойте — и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне, ибо Египтян, которых видите вы ныне, более не увидите во веки; Господь будет поборать за вас, а вы будьте спокойны» (Исх. 14:13-14). В этих словах выражена вера любого пацифиста в то, что Бог продолжает совершать Свое чудное избавление – естественным или сверхъестественным путями.

Нам указывают на то, что еще повивальные бабки сознательно нарушали злую власть фараона (Исх. 1:15-22), что служит верующим современного времени якобы основанием заниматься политической деятельностью. В реальности же повивальные бабки не создавали какого-либо политического давления на фараона, а просто отказывали ему в повиновении. В то время, как первое запрещено, по крайней мере Новым Заветом, второе – позволено, являясь средством ненасильственного сопротивления злу. Однако сторонники использовать данный текст в целях оправдания политизации Церкви даже не рассматривают последнюю возможность в качестве альтернативы своему мнению.

Несмотря на великую заповедь Декалога «Не убий», пацифизм Моисея следует признать ограниченным лишь собственной нацией, о чем свидетельствует и следующий текст Писания: «Пошлю мир на землю [вашу], ляжете, и никто вас не обеспокоит, сгоню лютых зверей с земли [вашей], и меч не пройдет по земле вашей; и будете прогонять врагов ваших, и падут они пред вами от меча; пятеро из вас прогонят сто, и сто из вас прогонят тьму, и падут враги ваши пред вами от меча» (Лев. 26:6-8). Иными словами, запрещалось убивать лишь своих соотечественников, притом по незаконной причине (ср. Числ. 25:10-13), тем не менее это была необходимая для того времени переходная стадия на пути к более зрелому пацифизму.

Конечно, двадцать пятую главу книги Чисел очень часто приводят с целью убеждения в том, что в борьбе с грешным миром все способы хороши. Однако здесь речь идет не о грешном мире, а о грешном представителе народа Божьего, который отступил от своего Бога. Кроме того, само понимание этой истории часто усложняется из-за искусственного сгущения красок. В данном случае, скорее всего, имело место не прелюбодеяние, и тем более не «оккультные оргии», которые совершались лишь в жреческих храмах или на высотах, а законный брак на иностранке, причем относящейся к родственному Израилю народу (Мадиам – сын Авраама от Хеттуры). Мало того, что в отличие от моавитянок, мадианитяне были в родственных отношениях даже с самим Моисеем через дочь мадиамского (т.е. мадианитянского – ср. Быт. 37:28 и 37:36; Исх. 2:15; Числ. 25:6; Суд 6:1) священника, Иофора, на которой женился Моисей. Приведший моавитянку к себе домой рассуждал примерно так: «Коль Моисею было позволено жениться на мадианитянке, это должно быть позволено и мне». Последний факт как раз и объясняет некоторое смущение Моисея при виде того, что в стан израильтян (вероятно на его глазах) была приведена эта женщина.

При этом некоторые авторы делают виновным в робости даже самого Моисея, который якобы переложил свою ответственность на плечи старейшин. Тем не менее, в его обязанность вовсе не входило само убийство начальников израильских. Разве мог престарелый Моисей одним ударом пробить копьем сразу двоих человек? Скорее всего, и за подвигом Финееса стояло то же самое поручение, которое должны были выполнить все старейшины народа. В любом случае, сторонники данного толкования даже не замечают того, что Сам Бог не осудил данную робость Моисея. Однако такие толкования показывают, что христианские милитаристы используют любую возможность «натянуть на себя одеяло», толкуя Священное Писание. Вопрос политической борьбы со злом для христианина является проблемным, поскольку Бог иногда использует войны и врагов в качестве наказаний Своего народа. Поэтому в условиях войны нам трудно понять волю Божью – нужно ли в каждом случае отстаивать свою независимость или же нужно покориться «врагу». По крайней мере, Иеремия призывал свой народ сдаться на милость Навуходоносору (Иер. 21:9-10). А ведь этот царь к тому времени пленил большое число израильтян, включая и таких пророков, как Даниил и Иезекииль.

Важно отметить, что «священная война» с ханаанскими народами была делом, инициированным исключительно Богом, пожелавшим наказать их за большие беззакония (Быт. 15:16; ср. Втор. 23:6; Нав. 9:15), что объясняет, почему к другим народам у израильтян было другое отношение: «Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, предложи ему мир; если он согласится на мир с тобою и отворит тебе [ворота], то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе; если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его, и [когда] Господь Бог твой предаст его в руки твои, порази в нем весь мужеский пол острием меча; только жен и детей и скот и все, что в городе, всю добычу его возьми себе и пользуйся добычею врагов твоих, которых предал тебе Господь Бог твой; так поступай со всеми городами, которые от тебя весьма далеко, которые не из [числа] городов народов сих. А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим» (Втор. 20:10-18).

Пусть даже только в отношении к собственному народу, но священство человеческой жизни подтверждалось благословением мира: «Скажи Аарону и сынам его: так благословляйте сынов Израилевых, говоря им: да благословит тебя Господь и сохранит тебя! да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя! да обратит Господь лице Свое на тебя и даст тебе мир! Так пусть призывают имя Мое на сынов Израилевых, и Я благословлю их» (Числ. 6:23-27). Одним словом, пожелание мира было неотъемлемой частью благословения, исходящего от Бога весьма часто даже незаслуженным образом.

В последующий за завоеванием Ханаана период происходило много перемен власти как над Палестиной, так и в самом Израиле. Понятно, что Бог не сходил с небес для того, чтобы самолично снять одного правителя и поставить другого. Он действительно часто, хотя и не всегда, пользовался человеческим посредством. Однако для смены неугодной Ему власти Бог использует христиан и неверующих людей различным образом: Его люди не дублируют поведения неверующих людей и не смешиваются с ними, поскольку верующие могут использовать лишь мирные средства борьбы со злом. К тому же Его управление народами большей частью происходит независимо от человеческого посредства, но путем прямого внушения властвующим людям определенных мыслей и намерений (напр. Притч. 21:1). И это понятно, поскольку человек может не только содействовать, но и препятствовать осуществлению Божьих замыслов в этом мире, оставаясь всегда несовершенным существом. В любом случае, даже Церковь Христова не пригодна для того, чтобы быть непосредственным орудием Божьего наказания нечестивых людей.

Ветхозаветным миротворцем этого периода истории Израиля был судья Гедеон. Этот израильтянин представлен нам как скромный человек: «Господи! как спасу я Израиля? вот, и племя мое в [колене] Манассиином самое бедное, и я в доме отца моего младший» (Суд. 6:15). Но в душе у него была иного рода сила, чем плотская, почему Бог и поручил ему освободить Свой народ от его угнетателей. Гедеон не стал полагаться на численность своего войска, но вверил свою судьбу и судьбу своего народа в Божьи руки, когда оставил себе лишь триста воинов (см. Суд. 7:2). Кто из современных христианских полководцев и военачальников готов смириться с Божьим требованием: «Народу с тобою слишком много»? Никто. Не удивительно, что и способ сражения Гедеон выбрал сугубо христианский: при помощи труб и кувшинов, а не мечей и копий.

Наконец, Гедеон умел сдерживаться в споре и путем уступок достигать мирного решения конфликтов между израильтянами. В Библии это описывается следующим образом: «И сказали ему Ефремляне: зачем ты это сделал, что не позвал нас, когда шел воевать с Мадианитянами? И сильно ссорились с ним. [Гедеон] отвечал им: сделал ли я что такое, как вы ныне? Не счастливее ли Ефрем добирал виноград, нежели Авиезер обирал? В ваши руки предал Бог князей Мадиамских Орива и Зива, и что мог сделать я такое, как вы? Тогда успокоился дух их против него, когда сказал он им такие слова» (Суд. 8:1-3). Разумеется, в жизни Гедеона было много и военных действий, но даже с их учетом мы не можем не отметить в его характере некоторые черты, по крайней мере, ветхозаветного миротворчества или пацифизма.

Конечно, первоначальной кротостью и пацифизмом был отмечен и первый царь Израиля, Саул. Смирение Саула видно в следующем. Во-первых, узнав о намерении сделать его царем, он скрылся в обозе. Во-вторых, когда его уже избрали царем и нашлись люди, выступившие против него, он не стал им мстить. Однако впоследствии Саул не удержался на той духовной высоте, которую имел первоначально. В скорости им овладела жажда власти, из-за которой он начал свое преследование Давида. Таким образом, став на тропу зависти, царь Саул вскоре лишился этих богоугодных своих качеств и приобрел совершенно им противоположные, которые в конце концов и погубили его. Тем не менее, тот факт, что Бог избрал именно кроткого царя, свидетельствует о том, что не Бог стоял за отпадением Саула, но сам Саул был виновен в своем отступничестве. Таким образом, мы не считаем, что Бог ошибся, когда избрал на роль первого царя Израиля именно смиренного Саула.

О Давиде нам хорошо известно то, что он много воевал – причем справедливым образом и несправедливым. Известно нам также и о том, что он проклинал своих врагов, хотя этот факт, очевидный из содержания некоторых Псалмов, может быть применен к самому Давиду лишь при большом условии: авторство большинства приписываемых ему псалмов современной наукой ставится под сомнение. Дело в том, что выражение «Псалом Давида» может вполне означать «Псалом, посвященный Давиду». Те же свидетельства, которые можно соотнести с неоспоримыми данными его биографии, рисуют нам не столь ясное свидетельство о наличии в нем чувства мести к врагам, как это следует из безоговорочного признания его автором вышеупомянутых псалмов. Например, «Ты же, Господи, помилуй меня и восставь меня, и я воздам им» (Пс. 40:11).

Даже в так называемых «псалмах мести» (напр. Пс. 7, 82, 93) мы можем обнаружить призыв к расправе, осуществляемой либо самим Богом, либо самим злом, которое творят злодеи: «Не дай, Господи, желаемого нечестивому; не дай успеха злому замыслу его: они возгордятся. Да покроет головы окружающих меня зло собственных уст их. Да падут на них горящие угли; да будут они повержены в огонь, в пропасти, так, чтобы не встали. Человек злоязычный не утвердится на земле; зло увлечет притеснителя в погибель. Знаю, что Господь сотворит суд угнетенным и справедливость бедным. Так! праведные будут славить имя Твое; непорочные будут обитать пред лицем Твоим» (Пс. 139:9-14). Обратите особое внимание на слова: «Зло увлечет притеснителя в погибель».

Здесь нам важно понять различие самого духа Ветхого Завета от содержания Нового. Конечно, мы можем привести большое множество примеров мести из Ветхого Завета, забывая о том, что она совершенно исключена в Новом Завете. Если в Ветхом Завете Бог использовал верных Ему людей в качестве орудий Своего наказания для тех, кто был Ему непослушен, то в Новом этой функции Он не возлагал на Свою Церковь (Мф. 13:24-30; Ин. 12:47-48; 1 Пет. 3:9; Рим. 12:17). Если в Ветхом Завете и были во власти люди Божьи (Иосиф, Даниил, Есфирь), то в Новом Завете мы этого не находим. Почему? Потому что основной задачей Церкви Христовой сегодня является спасать, а не губить виновных.

Конечно, Давид был и оставался дитем своего (ветхозаветного) времени, поэтому искать в его жизни много свидетельств пацифизма, тем более самого высокого качества, не приходится. Тем не менее, на некоторые эпизоды из его жизни нам следует обратить наше внимание. Самым интересным для любого пацифиста является мнение Бога о недостойности Давида построить Ему храм. Вот как передает это своему сыну, Соломону, сам Давид: «Сын мой! у меня было на сердце построить дом во имя Господа, Бога моего, но было ко мне слово Господне, и сказано: «ты пролил много крови и вел большие войны; ты не должен строить дома имени Моему, потому что пролил много крови на землю пред лицем Моим. Вот, у тебя родится сын: он будет человек мирный; Я дам ему покой от всех врагов его кругом: посему имя ему будет Соломон. И мир и покой дам Израилю во дни его. Он построит дом имени Моему, и он будет Мне сыном, а Я ему отцом, и утвержу престол царства его над Израилем навек»» (1 Пар. 22:7-10).

Этот текст всегда служил основанием для признания за военными действиями (да и любых видов насилия) определенной греховности, поскольку Давид не всегда воевал по своей прихоти, т.е. в завоевательных целях. Этим текстом всегда оправдывался запрет на участие в войнах священников, как выражающих святую волю Божью в наибольшей мере, чем все остальные израильтяне. Поскольку же христиане в Новом Завете названы священниками, этот принцип (как и обязанности иметь одну жену, не пить вина, хранить себя в чистоте и т.п.) переносится и на них, как не противоречащий содержанию Нового Завета.

Образцом новозаветного, т.е. полного смирения перед Богом, является Псалом 37. Здесь говорится о том, что Давид не воздавал злом за причиненное ему другими людьми зло, а напротив, лишь терпел его: «Господи! пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя. Сердце мое трепещет; оставила меня сила моя, и свет очей моих, — и того нет у меня. Друзья мои и искренние отступили от язвы моей, и ближние мои стоят вдали. Ищущие же души моей ставят сети, и желающие мне зла говорят о погибели [моей] и замышляют всякий день козни; а я, как глухой, не слышу, и как немой, который не открывает уст своих; и стал я, как человек, который не слышит и не имеет в устах своих ответа, ибо на Тебя, Господи, уповаю я; Ты услышишь, Господи, Боже мой. И я сказал: да не восторжествуют надо мною [враги мои]; когда колеблется нога моя, они величаются надо мною. Я близок к падению, и скорбь моя всегда предо мною. Беззаконие мое я сознаю, сокрушаюсь о грехе моем. А враги мои живут и укрепляются, и умножаются ненавидящие меня безвинно; и воздающие мне злом за добро враждуют против меня за то, что я следую добру. Не оставь меня, Господи, Боже мой! Не удаляйся от меня; поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой!» (Пс. 37:10-23).

Очевидно, что у основания смирения Давида находился его двойной грех – прелюбодеяние с Вирсавией и убийство ее мужа, Урии, а также Божье прощение этого греха. Тем не менее, мы видим его смирение еще до указанных событий. Например, он дважды прощает Саулу его постоянные преследования за ним при самых благоприятных обстоятельствах для мести. Это побудило даже самого Саула сказать следующее: «Ты правее меня, ибо ты воздал мне добром, а я воздавал тебе злом. Ты показал это сегодня, поступив со мною милостиво, когда Господь предавал меня в руки твои, ты не убил меня. Кто, найдя врага своего, отпустил бы его в добрый путь? Господь воздаст тебе добром за то, что сделал ты мне сегодня» (1 Цар. 24:19-20).

Позже, когда на царский престол посягнул его сын, Авессалом, Давид не ответил на оскорбления родственника Саула, Семея, поскольку посчитал это частью Божьего наказания за свой грех. «Когда дошел царь Давид до Бахурима, вот вышел оттуда человек из рода дома Саулова, по имени Семей, сын Геры; он шел и злословил, и бросал камнями на Давида и на всех рабов царя Давида; все же люди и все храбрые были по правую и по левую сторону [царя]. Так говорил Семей, злословя его: уходи, уходи, убийца и беззаконник! Господь обратил на тебя всю кровь дома Саулова, вместо которого ты воцарился, и предал Господь царство в руки Авессалома, сына твоего; и вот, ты в беде, ибо ты — кровопийца. И сказал Авесса, сын Саруин, царю: зачем злословит этот мертвый пес господина моего царя? пойду я и сниму с него голову. И сказал царь: что мне и вам, сыны Саруины? пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида. Кто же может сказать: зачем ты так делаешь? И сказал Давид Авессе и всем слугам своим: вот, если мой сын, который вышел из чресл моих, ищет души моей, тем больше сын Вениамитянина; оставьте его, пусть злословит, ибо Господь повелел ему; может быть, Господь призрит на уничижение мое, и воздаст мне Господь благостью за теперешнее его злословие. И шел Давид и люди его [своим] путем, а Семей шел по окраине горы, со стороны его, шел и злословил, и бросал камнями на сторону его и пылью. И пришел царь и весь народ, бывший с ним, утомленный, и отдыхал там» (2 Цар. 16:5-14).

В образе пророка Илии христианские пацифисты видят основание поднять вопрос о необходимости церкви реагировать не только на индивидуальное, но и на социальное зло, причем не только путем оказания помощи жертвам беззаконного правления, но и путем обличения (и не только) «власть имущих». При этом обращается особое внимание на необходимость бескомпромиссной приверженности христиан принципам социальной справедливости, включая и политическую борьбу. Тем не менее, этот подход не различает между собой две различные идеи: «поднять голос в защиту обиженных» и «свергнуть нечестивую власть политическими средствами». Илия был опасен Ахаву вовсе не как политический противник, а как обличитель его грехов.

При этом нам ставится на вид то, что пророк Илья собственноручно заколол 450 языческих пророков. Конечно, в собственноручности этого действия трудно быть уверенным. Даже физически сделать это не под силу одному человеку, причем не такому, как Илия, который и меча-то в руках никогда не держал. Впрочем, Писание и не требует от нас проявления такой «высокой» степени веры. Дело в том, что о Пилате говорится нечто подобное: «Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие» (Мф. 27:26). Очевидно, что Пилат не сам «бил» Иисуса Христа, т.е. избивал его плетью, но это была функция солдат, находившихся в его подчинении. Подобным образом, говорят, что какой-то полководец одержал победу или взял штурмом крепость, однако очевидно, что это простое обобщение, а не научно точная информация.

Поэтому Илия, скорее всего, призвал народ к этому кровопролитию, чем осуществил его самостоятельно. Если же на основании этого текста требовать от христиан проявления политической активности и борьбы за власть, тогда получается, что не только государство является врагом Церкви, но и Церковь – государству, так что кто-то одни должен уступить свою власть другому. Однако на такого рода противостояние не претендовал ни Сам Христос, ни Его апостолы. Напротив, Христос не стремился к получению царства, даже когда его хотели сделать царем. С другой стороны, Он заявил, что Его цель явно аполитична: «Я пришел не судить мир» (Ин. 12:47). Некоторые авторы приписывают Илии обладание особой чудодейственной силой, когда он бежал перед колесницей даже до Самарии. В действительности же его бег перед колесницей Ахава объясняется банальной ситуацией спуска с горы Кармил, в силу чего лошади не могли бежать достаточно быстро.

Однако в лице пророка Елисея мы видим человека, занимающегося политической деятельностью особого рода. С одной стороны, он докладывал царю израильскому о сирийских засадах и тем самым спасал людей от реальной смерти. С другой, он проявил необычную милость к врагам, когда они оказались в его власти. Вот как это описано в Библии: «Поутру служитель человека Божия встал и вышел; и вот, войско вокруг города, и кони и колесницы. И сказал ему слуга его: увы! господин мой, что нам делать? И сказал он: не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними. И молился Елисей, и говорил: Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел. И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея. Когда пошли к нему Сирияне, Елисей помолился Господу и сказал: порази их слепотою. И Он поразил их слепотою по слову Елисея. И сказал им Елисей: это не та дорога и не тот город; идите за мною, и я провожу вас к тому человеку, которого вы ищете. И привел их в Самарию. Когда они пришли в Самарию, Елисей сказал: Господи! открой глаза им, чтобы они видели. И открыл Господь глаза их, и увидели, что они в средине Самарии. И сказал царь Израильский Елисею, увидев их: не избить ли их, отец мой? И сказал он: не убивай. Разве мечом твоим и луком твоим ты пленил их, чтобы убивать их? Предложи им хлеба и воды; пусть едят и пьют, и пойдут к государю своему. И приготовил им большой обед, и они ели и пили. И отпустил их, и пошли к государю своему. И не ходили более те полчища Сирийские в землю Израилеву» (4 Цар. 6:15-23).
Данный отрывок Писания не требует какого-либо толкования. Здесь мы впервые встречаем применение заповеди «Не убий» по отношению к врагам Израиля.

Иудейский царь Иосафат засвидетельствовал о приверженности к пацифизму и о своем отказе защищаться от врага следующими словами: «Не вам сражаться на сей раз; вы станьте, стойте и смотрите на спасение Господне, [посылаемое] вам. Иуда и Иерусалим! не бойтесь и не ужасайтесь. Завтра выступите навстречу им, и Господь будет с вами» (2 Пар. 20:17). Нечто подобное имело место и при Езекии, когда Бог вмешался Своим чудом в безысходное положение Иерусалима, окруженного ассирийскими войсками: «И взял Езекия письмо из руки послов и прочитал его, и пошел в дом Господень, и развернул его Езекия пред лицем Господним; и молился Езекия пред лицем Господним и говорил: Господи Саваоф, Боже Израилев, седящий на Херувимах! Ты один Бог всех царств земли; Ты сотворил небо и землю. Приклони, Господи, ухо Твое и услышь; открой, Господи, очи Твои и воззри, и услышь слова Сеннахирима, который послал поносить Тебя, Бога живаго. Правда, о, Господи! цари Ассирийские опустошили все страны и земли их и побросали богов их в огонь; но это были не боги, а изделие рук человеческих, дерево и камень, потому и истребили их. И ныне, Господи Боже наш, спаси нас от руки его; и узнают все царства земли, что Ты, Господи, Бог один» (Ис. 37:14-20). В обоих этих случаях Бог вмешался в тяжелое состояние Своего народа без какого-либо использования его воинской силы (2 Пар. 20:20-24; Ис. 37:36).

Разумеется, мы должны принимать во внимание не только историческую часть Писания, но и дидактическую. Пацифистские утверждения, призывающие отказаться от использования собственных сил в пользу всецелого упования на Бога, содержатся в книге Псалтирь и в других поэтических книгах Библии. Например, в Псалме 36 говорится следующее: «Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие, ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут. Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину. Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего. Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит, и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень. Покорись Господу и надейся на Него. Не ревнуй успевающему в пути своем, человеку лукавствующему. Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло, ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю. Еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его. А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (Пс. 36:1-11). Примечательно, что выражение «не ревнуй злодеям» в оригинале значит: «не гневайся на злодеев», что в точности соответствует контексту: «перестань гневаться и оставь ярость».

Кротость (смирение) – основное качество любого пацифиста – неоднократно прославляется в Ветхом Завете, особенно в поэтических книгах. Бог «направляет кротких к правде, и научает кротких путям Своим» (Пс. 24:9). «Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет» (Пс. 33:19). «А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (Пс. 36:11). «Жертва Богу — дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:19).  «Смиренных возвышает Господь, а нечестивых унижает до земли» (Пс. 146:6). «Ибо благоволит Господь к народу Своему, прославляет смиренных спасением» (Пс. 149:4). «Если над кощунниками Он посмевается, то смиренным дает благодать» (Притч. 3:34). «Страх Господень научает мудрости, и славе предшествует смирение» (Притч. 15:33). «Лучше смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми» (Притч. 16:19). «За смирением следует страх Господень, богатство и слава и жизнь» (Притч. 22:4).

Эту же мысль выражают также и пророки: «Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, — Святый имя Его: Я живу на высоте [небес] и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных» (Ис. 57:15). «Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь. А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66:2). «И нет у нас в настоящее время ни князя, ни пророка, ни вождя, ни всесожжения, ни жертвы, ни приношения, ни фимиама, ни места, чтобы нам принести жертву Тебе и обрести милость Твою. Но с сокрушенным сердцем и смиренным духом да будем приняты» (Дан. 3:38-39). «Но оставлю среди тебя народ смиренный и простой, и они будут уповать на имя Господне» (Соф. 3:12).

Таким образом, хотя в Ветхом Завете мы наблюдаем множество воинственности и войн, нельзя также не заметить того, что, в конце концов, по воле Господа все это сходит с пьедестала героизма и уступает место покорности перед Божьим владычеством, которому и отдается полностью судьба верных Ему людей. По крайней мере, такое полное доверие мы обнаруживаем в жизни  и учении пророка Аввакума, говорящего в завершение своих вопросов к Богу: «Хотя бы не расцвела смоковница и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах, — но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего. Господь Бог — сила моя: Он сделает ноги мои как у оленя и на высоты мои возведет меня!» (Авв. 3:17-19). Итак, последнее пророческое слово Бога состояло в том, чтобы Его народ пожелал передать управление своей жизнью полностью в Его руки. Поэтому и обещанное Богом царство Мессии евреи стали связывать не со своими воинскими способностями и силой, но с Божьим обещанием сделать это «без содействия рук» (Дан. 2:34).

2. Пацифизм в учении и образе жизни Иисуса Христа
В изучении Нового Завета на предмет пацифизма важно обращать внимание не только на очевидные свидетельства о пацифизме, содержащиеся, например, в Нагорной проповеди, но и на все другие, возможно, лишь просачивающиеся на поверхность новозаветных повествований. Нисколько не сомневаясь в ясных утверждениях Христа о пацифизме, в настоящее время мы обратим свой взор на более косвенные, чтобы показать единство морального учения и практики Иисуса Христа.

При этом, мы вовсе не желаем пройти мимо типичных милитаристских аргументов, ищущих доказательств своей позиции не только в Ветхом, но и в Новом Завете. Так, наши оппоненты справедливо призывает верующих знать и использовать во славу Божью и для блага себе и других людей свои гражданские права. С этой целью они часть обращаются к евангельской притче о вдове и неправедном судье, где вдова требовала удовлетворения своих законных прав довольно долгое время (Лк. 18:2-5). При этом совершенно ясно то, что вдова отстаивала не только свои права, но и должна была иметь достаточные доказательства вины ее соперника, поправшего ее эти права. Очевидно и то, что она не только молилась к Богу о своей нужде, но и действовала в соответствии с этими молитвами. Павел сам искренно верил и убеждал других своих спутников в том, что никто из них не погибнет от разразившейся бури (Деян. 27:22), однако со своей стороны предостерег сотника от ошибочных действий, могущих привести к плохим последствиям (Деян. 27:31).

Тем не менее, христианским милитаристам следует помнить о том, что библейский пацифизм не отвергает мирные средства борьбы со злом, что как раз мы и наблюдаем у вдовы, которая пыталась добиться справедливости лишь убеждением, но не угрозами или применением физической расправы. Ту же тенденцию мы наблюдаем и у Павла: он убеждает других, но не принуждает. Да, он предостерегает сотника от ошибочных действий, однако все равно уповает не на свою сообразительность, а на Божью милость и помощь. Поэтому милитаристам следовало бы делать акцент не на стремление вдовы добиться справедливости, а на то, какими путями она этого добивалась. В любом случае концовка данной истории является более пацифистской, чем милитаристской: «Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? сказываю вам, что подаст им защиту вскоре. Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк. 18:7,8).

Этими же самыми соображениями мы можем объяснить и другой текст Писания, используемый христианскими милитаристами: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся» (1 Кор. 7:20,21). Он также осуждает не библейскую форму пацифизма, а не библейскую, куда мы можем отнести представление о полном бездействии христианина перед лицом беззакония власть имущих. Настоящий библейский пацифизм призывает не к пассивности, но к дозволенной Писанием активности. Поэтому быть «светом» и «солью» для мира – это далеко не то же самое, что и быть во главе государства.

Конечно, мы должны использовать свои возможности, чтобы прославить Бога, однако в этом деле нельзя переусердствовать: «воспользоваться лучшим» хорошо лишь тогда, когда это дело не является самоцелью и не прикрывается лишь упованием на Бога. Мало того, мы обязаны отстаивать Божьи интересы в этом мире даже тогда, когда нет никакой возможности «воспользоваться лучшим». Таким образом, важно не бездействие, но действие, ограниченное Божьим запретом причинять насилие против другого человека. Поэтому мы все равно должны быть разборчивыми, когда встречаемся с различными возможностями, потому что многими из них мы можем воспользоваться не «к лучшему», а к худшему.

Логика рассуждений христианского милитариста проста: «Если мы не будем сопротивляться греху в его политическом выражении, он просто вытеснит нас из общества. Поэтому нам просто необходима политическая борьба, чтобы не только выжить самим, но и спасти общество». Однако таковой не учитывает общепринятых возражений против этой позиции, состоящих в том, что подневольного служения Себе Бог ни от кого из людей не желает. Да, общество вытесняет нас, но часть этого вытеснения является вполне библейской, т.е. вытеснением из правящих структур государственной власти. Что же касается остальной судьбы общества, то христиане борются со злом, но не принудительными средствами, а словом Божьим (Мк. 4:14; Ин. 12:48; 15:3; ср. Еф. 6:17; Кол. 4:6). Их дело разоблачать зло (Еф. 5:11), а не уничтожать его силой. Об остальном позаботится Бог, Который не перекладывал на нас Свою ответственность в данном вопросе.

Таким образом позиция Церкви по отношению к обществу состоит не в его исправлении средствами политики, а в проповеди Евангелия и в социальной деятельности, предотвращающих его нравственное разложение. Поэтому Церковь являет Христа в безбожном мире тем, что вступает с ним не в политическую, а в идейную борьбу, призванную изменять сердца людей изнутри (моральными средствами), а не снаружи (административными средствами). Поэтому противостояние Церкви с миром отличается от противостояния мира с Церковью тем, что оно не использует плотских орудий воздействия (Рим. 6:13; 2 Кор. 10:4). Церкви совершенно не нужна светская власть так же, как не нужна миру власть духовная.

Христианские милитаристы заявляют, что только Христу должна принадлежать полнота власти на земле, что неизбежно должно включать в себя и политическую власть. Однако данное положение вещей было приемлемо лишь в ветхозаветной диспенсации или периоде, в Новом Завете оно противоречит принципу «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк. 12:17), из которого видно, что Богу не нужно худшее из того, что имеет кесарь. Иными словами, Христос не считает необходимым бороться за ту власть, которая возникает и осуществляется лишь принудительными средствами. Даже Свой суд над миром Он отнес к последнему времени, что вполне согласуется со свидетельством книги Откровение: «Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день» (Ин. 12:48). Очевидно, под отдачей кесарю должного Христос понимал лишь материальные вещи (т.е. налоги), а не человеческую лояльность или сотрудничество со светской властью, поэтому мы не вправе видеть в этих словах призыва к повиновению доброму правительству. Напротив, слушатели Христа под «кесарем» всегда понимали нечестивого узурпатора и врага собственной нации.

Однажды, обращаясь к Своим ученикам, Христос произнес очень интересные слова: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства перед ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас. Предаст же брат брата на смерть, и отец — сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их; и будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется. Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. Ибо истинно говорю вам: не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий.

Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего: довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его, и для слуги, чтобы он был, как господин его. Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его? Итак не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано. Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях. И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне. Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без [воли] Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц. Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным.

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее. Кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня; кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника. И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мф. 10:16-42).

Легко заметить, что, отправляя Своих учеников с проповедью Евангелия во враждебный по отношению к ним мир, Христос сознательно избегает призыва к использованию политических мер борьбы с их врагами, в числе которых были многие – от родных до царей. Чем было вызвано то, что, находясь в самом эпицентре вражды между евреями и римлянами, Христос оставался вне политических распрей, неизбежно на Него влиявших. Иными словами, на фоне столь сложной политической обстановки Его пацифизм прозвучал весьма вызывающим образом. И это произошло не по той причине, что политический вопрос не был в то время актуальным, а вопреки этой актуальности.  Фактически, Он создал Свое учение о пацифизме в самое неблагоприятное для этого время, поскольку Его легко можно было обвинить в отказе от насущного патриотизма.

Как можно понять данное положение? Евреи на этот счет придерживаются мнения, которое было высказано в наши дни Иосифом Бродским и состоит в следующем: «А что Ему оставалось еще делать, как не смириться и ждать более удобного времени?» Согласно этому мнению, Христос молчал перед ложными обвинениями синедриона именно по причине Своей безысходности. Однако как можно согласовать это утверждение со следующими Его словами: «Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (Мф. 26:52-54)?

Оказывается, признать за истинное данное мнение не предоставляет возможным. Христос вовсе не чувствовал Себя беспомощным (см. также «пали на землю» в тексте Ин. 18:6). Кроме того, Он давал Своим ученикам закрытые от «внешних» инструкции, так что они могли сохранить Его позволение «искать более удобного случая»: с римскими властями, в конце концов, можно было войти во временный компромисс. Но везде эти тайные позволения не только не просматриваются в Евангелиях и книге Деяний, но и отрицаются рядом противоположных утверждений и свидетельств о пацифистском образе поведения Его учеников. Иными словами, данное мнение никак не соответствует реальной картине того, почему Христос уклонялся от обсуждения вопросов политики.

Мало того, Он все время ориентировал Своих учеников на сопротивление злу лишь духовными средствами. Если признать милитаристский подтекст вышеприведенного фрагмента Писания, тогда слова Христа «Я посылаю Вас как овец среди волков» выглядят предательски. Более уместно Ему можно было бы сказать следующее, как говорили все ветхозаветные пророки: «Потерпите еще немного – и скоро Божий суд сотрет с лица земли всех этих проклятых римлянам и других язычников, противящихся Богу». Но в научении Христа мы не встречаем даже этого.

Может быть, Христос уклонялся от политики, поскольку Его критика оккупационных властей могла бы разозлить римлян и сделать их угнетение евреев еще более сильным? Однако нельзя сказать того, что Христос просто раболепствовал перед власть имущими людьми. Самому Пилату Он сказал довольно смело: «Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе» (Ин. 19:11). Выражение «дана тебе свыше» вовсе не означает того, что Пилат имел свою власть не по допущению, а по принуждению Божьему, поскольку в Писании слово «давать» часто означает «предоставлять возможность» или «допускать». Слово «более» все равно для Пилата означало оскорбление римского достоинства. К тому же, и слова Христа «не бойтесь убивающих тело» означали то, что Он не боялся представителей римской власти, хотя в Своих речах и беседах с народом действительно критиковал больше отступничество евреев, чем неверие римлян. Здесь как раз и проявилось Его основная миссия: «я послан к погибшим овцам Израиля» и «пришел к Своим».

Действительно, в Евангелиях и книге Деяния образ сотника представлен в положительном свете. Тем не менее, это не означает того, что это положительное представление римской власти (сюда можно отнести и омывание рук Пилатом, и Павлово выражение «всякая власть от Бога») былом способом задабривания римских властей. Конечно, Евангелия писались прежде Посланий Павла и в ту пору, когда христиане еще не испытывали серьезных гонений на свою веру, однако задолго до этого Христос ориентировал Своих учеников на то, что им придется иметь дело с рядом языческих правителей, а не только с одним императором (см. также Лк. 21:12), или с собственной религиозной властью (см. Ин. 16:2). И снова-таки при этом  мы видим, что Он призывает их к тому, чтобы быть готовыми «потерять», а не «сохранять свою жизнь».

Конечно, Христос и Его ученики в политическом отношении были слабы, но не в духовном. И если в распоряжении Христа находились легионы ангелов, как можно допускать даже мысль о том, что Он молчал о политике лишь потому, что боялся силы римского меча? Разумеется, такой взгляд слишком очеловечивает Христа. Тем более, как могли быть способными выступать против властей Его ученики, если бы они видели эту боязнь у Самого их Учителя? Однако мы видим, что они как раз и не боялись не только власти синедриона, но и любой другой (см. напр. 1 Петр. 3:14)? Очевидно, что и ученики Христа были способны на многие чудеса, однако они даже власть этих чудес не использовали в политических целях. А как это было бы кстати, если бы они эти цели в действительности преследовали.

Поведение Христа и Его учеников находилось в полном согласии с Его моральным учением. Отвечая людям на новость об истреблении Пилатом некоторых галилеян, Христос неожиданно призвал Своих слушателей к покаянию (Лк. 13:1-9). И даже последовавшая за этим притча о милосердном садовнике свидетельствовала хоть и о долготерпении Бога к грешникам, но о долготерпении, все же имеющем свой предел: «в следующем году срубишь ее». Как же следует понимать эту Его строгость? Неужели Христос не видел, что люди пришли к Нему за сочувствием и пониманием того, какие беззакония совершала римская оккупационная власть, причем в самом святом месте Израиля – иерусалимском храме?

Разумеется, под «галилеянами» следует иметь в виду национальных героев – зелотов или «кинжальщиков», поскольку Пилат не устраивал резни без реальной или вероятной опасности восстания. В пользу этого мнения говорит присутствие рядом с этим словом определяющего артикля. Подобно Варавве, устроившему возмущение на праздник Пасхи, вероятно они устроили нечто подобное в данное время. Если признать этот ход рассуждений, то нам придется признать также и неизбежно следующий из него вывод: Христос призывал к покаянию именно тех людей, которые были солидарны с зелотами, или сочувствовали им.

Разумеется, подлежали столь суровому выговору не просто грехи каких-то неизвестных галилеян, но именно определенных «галилеян», т.е. политических противников Рима. Иными словами, в данном вопросе Христос стал на сторону не зелотов, и не Пилата, а непротивления злу силою, направив столь строгое порицание на тех, кто стремился бороться со злом его же методами. Только таким образом можно объяснить суровость Его призыва, поскольку обычно Бог прощает грехи со значительно большей терпимостью, чем в три года. Иными словами, Свой призыв к покаянию Христос направлял не вообще на людей, но на особый их вид – людей, борющихся со злом при помощи средств насилия.

3. Пацифизм в жизни и учении апостолов Христа
Жизнь и учение учеников Христа не отличались от учения и жизни Самого Господа. Когда апостолы потерпели первые преследования, они не стали плести политические интриги, пытаясь чужими руками убрать своих врагов, но они обратились к Богу в молитве со следующими словами: «И ныне, Господи, воззри на угрозы их, и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое, тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеления и на соделание знамений и чудес именем Святаго Сына Твоего Иисуса» (Деян. 4:29,30). Очевидно, что они не сдавались, но также и не боролись со своими преследователями мирскими средствами. Все что, они делали в продолжение своей жизни – этого «говорили слово Божие с дерзновением» (Деян. 4:31). Действительно, физическая расправа и насилие боятся лишь духовной силы – истины.

Первым достижением евангельского мира в отношении людей, а не только Бога – было включение в Церковь Христову не только евреев, но и язычников. Когда Петр увидел то, что «Бог очистил», он был вынужден сказать следующие слова: «Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех» (Деян. 10:36). Действительно, во Христе Бог не только примирил с Собою мир, но и церковь с миром (Рим. 12:18). Поэтому распространение христианства достигалось без прихода в веру власть имущих людей, т.е. снизу, а не сверху. Церковь росла численно только по той причине, что не стремление прийти к власти, а «Слово же Божие росло и распространялось» (Деян. 12:24).

Говоря: «С такою силою возрастало и возмогало слово Господне» (Деян. 19:20), Писание нигде не включает в проявление этой силы политический компонент. Поэтому обычной деятельностью апостолов Христа была исключительно проповедь Слова Божьего: «Павел же и Варнава жили в Антиохии, уча и благовествуя, вместе с другими многими, слово Господне» (Деян. 15:35). Поэтому даже обличая грехи, в том числе и социальные, христианин имеет право пользоваться лишь словом вразумления, предостережения и долготерпения: «Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4:2; ср. Тит. 2:8; Евр. 4:12). Таким образом, мы вынуждены заключить, что единственная борьба христианина с этим миром сосредоточена в духовной сфере. Поэтому и единственной победой над ним является вера в Слово Божье: «Я написал вам, отцы, потому что вы познали Безначального. Я написал вам, юноши, потому что вы сильны, и слово Божие пребывает в вас, и вы победили лукавого» (1 Ин. 2:14).

Еще одним средством борьбы христианина со злом является молитва. В любых сферах человеческой деятельности не всегда приемлемо конкретное действие, но молитва приемлема всегда. Когда другие средства воздействия не могут принести должного результата, Бог осуществляет Свою власть на земле посредством лишь наших молитв, а в крайних случаях даже и без них. Посредством создания различных благоприятствующих и отягчающих обстоятельств Он может управлять решениями власть имущих людей, не прибегая к прямому насилию и не возлагая на конкретных людей ответственность за последствия осуществления Своих намерений. Поэтому христиане должны знать, что не всегда уместно даже правильное «обличение»: «Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя» (Притч. 9:7-8; ср. Мф. 7:6).

Конечно, нам непременно следует рассмотреть основной текст Писания, выдвигаемый милитаристами в защиту государственной власти – Рим. 13:1-7. Однако они упускают из вида две вещи: текстуальный и исторический контексты, когда пытаются доказать, что у Бога может быть особый план для языческого государства. Напротив, анализ обоих этих контекстов вполне может свидетельствовать лишь о допущении Богом светского правительства в качестве средства устрашения неверующих людей в проявлении их греховности. Поэтому выражение «начальник – Божий слуга» можно понимать в качестве «бича» Божьего, согласно сказанному Иисусом Навином: «Если же вы отвратитесь и пристанете к оставшимся из народов сих, которые остались между вами, и вступите в родство с ними и будете ходить к ним и они к вам, то знайте, что Господь Бог ваш не будет уже прогонять от вас народы сии, но они будут для вас петлею и сетью, бичом для ребр ваших и терном для глаз ваших, доколе не будете истреблены с сей доброй земли, которую дал вам Господь Бог ваш» (Нав. 23:12-13).

Литературный контекст данного отрывка Писания показывает, что Павла беспокоила проблема участия христиан в какой-то политической деятельности, направленной против римской власти (см. Рим. 12:14-21). Иначе, он не призывал бы верующих к миру со всеми людьми и тем более с их врагами (см. также 1 Пет. 2-3 главы). Разумеется, это еще не была подготовка к восстанию, которое в реальности готовилось не в Риме, а в Палестине, однако, поскольку христианские общины возникали по всей империи, подобные обвинения против них могли возникнуть в любом ее месте. При изучении контекста, особенно важно обратить свое внимание на следующие слова: «Побеждай зло добром», свидетельствующие об обязанности христианина «побеждать» зло лишь мирными средствами. Т.е. отказывая христианам в мести по отношению к их гонителям, Павел допускал возможность борьбы со злом ненасильственным путем. Саму же задачу возмездия за зло апостол относил исключительно к Господу.

Исторический контекст свидетельствует о том, что Послание к Римлянам было написано Павлом в 58 году н.э. в Коринфе. В это время на римском престоле находился один из безбожных императоров, Нерон (37-68 гг. н.э.). 13 октября 54 года н.э. он стал римским императором, но имел сумасбродный характер. В первое время шестнадцатилетний император прислушивался мнения своей матери, своего воспитателя Сенеки и начальника пресвитерианской гвардии Бурра, но вскоре вышел из-под их опеки, начав серию интриг против собственной матери, которую и приказал убить в 59 году н.э. Разумеется, говоря о «власти от Бога», Павел подразумевал злую власть Нерона, а не какую-либо добрую власть, которой не было в Риме со времен Тиберия. Это объясняет, что его призыв «не воздавать злом за зло» и «не мстить за себя» означал опасность ведения политических интриг или подстрекательства других людей против злой власти Нерона. Вероятно, христиане уже предчувствовали, что принесет им новая власть и старались как-то ей противодействовать.

Исторический контекст этого текста также может быть связан также и со следующим отрывком из книги Деяния: «Клавдий повелел всем Иудеям удалиться из Рима» (Деян. 18:2). Ссылаясь на данные римского историка Светония, некоторые исследователи считают, что в 49 году н.э. в Риме императором Клавдием (как, впрочем, до него и Тиберием) был издан указ об изгнании из города всех евреев по причине их ожесточенных споров с христианами (кстати, христиане Акила и Прискилла были изгнаны из Рима вместе с евреями). Возможно, богословские споры стали причиной такого отношения римской власти к евреям, а вместе с ними и к христианам, которых римляне первоначально не отличали друг от друга.

Однако, другой и более вероятной причиной этого изгнания могли быть и политические интриги, которые плели евреи при императорском дворе. Во всяком случае, хорошо известно, что римляне не любили евреев (см. напр. Деян. 18:16), считая их теми, кто вносит смуту в римское общество. Вероятно, богатые еврейские торговцы и ростовщики стремились повлиять на расстановку сил в закулисной борьбе различных претендентов на римский трон, желая в итоге получить власть, более лояльную к иудаизму. Поскольку христиан в то время считали разновидностью иудаизма (поэтому их и изгнали из Рима вместе с евреями), данное обвинение могло пасть и на них. Если же учесть то, что иудеи Палестины имели еще более агрессивное отношение к Риму, почему вскоре (в 67 году н.э.) здесь и было поднято восстание, Павел, предчувствуя это настроение, посчитал нужным предостеречь от этой опасности также и римских христиан.

Таким образом, текст Рим. 8:1-7 относится к неверующему правительству (к правлению Нерона), а не к христианскому. Происхождение и функции государства не совпадают с устоями и задачами Церкви Христовой. Устрашать угрозой телесного наказания виновных – не дело христиан. Нельзя сказать того, что неверующих людей Бог «поставляет» на власть, разве лишь в относительном смысле, поскольку они часто вовсе не исполняют своего предназначения. Поскольку Павел говорил о власти Нерона, под его словами «нет власти не от Бога» следует понимать не происхождение власти от Бога, а ее допущение Им.

Бог допускает существование любой власти, в том числе и злой, но это не значит того, что ей нельзя противиться в принципе. Напротив, другие тексты Писания призывают нас к неповиновению этому часто непокорному «слуге Божьему». Контекст данного фрагмента Писания призывает христиан к покорности даже злой власти, а не к ее изменению политическими средствами (Рим. 12:17-21). Поэтому он призывает христиан платить подати даже злому правительству, но христианская лояльность к властям имеет свой предел (Деян. 4:19; 5:29), не перерастая в то же самое время в призыв к насильственному преображению общества.

Церковь Христова не посягает на права государства и не имеет ничего общего с политикой, всегда предполагающей использование средств принуждения. Христиане не имеют право даже советовать власть имущим, кого им следует наказывать, а кого миловать. Если сама власть преступает Божью волю, только Бог и вправе с нею разбираться, но не посредством принудительных средств, которыми Он якобы наделяет Свою Церковь. Бог не нуждается в нашем посредстве, чтобы осуществлять Свою власть на земле. Физическое наказание к виновным определяет и осуществляет Он самостоятельно и без нашей помощи. Церковь уже неоднократно была у власти, и от этого не было никаких положительных результатов, особенно для нее самой, поскольку сама власть представляет серьезную опасность для ее духовности (1 Тим. 6:9-10).

Поэтому мы не вправе отстаивать Божьи интересы в этом мире политическими средствами. В конечном счете, разве кто-либо из смертных людей (включая и Церковь Христа) может приписывать себе право быть исполнителем политически понятой власти Бога на земле? Кто из великих людей этого мира сегодня может взять на себя самым законным образом ответственность в том, что Бог повелевает ему ввести войска в Ирак или в Украину? Если бы это было так, тогда Христос никогда бы не сказал того, что Его царство «не от мира сего». Вместо этого Он бы сказал примерно следующее: «Только Мне принадлежат все царства мира этого». Поэтому повеление «наступать на всю силу вражью» мы должны понимать в духовном и социальном (исцеление), а не в политическом смысле.

Хотя Церковь не имеет права агитировать за какую-то конкретную партию во время выборов, она может предложить верующим голосовать в целом за тех кандидатов, убеждения которых считает моральными. Поэтому неверно считать, что неверующие люди совершенно не способны к какому-либо добру или к моральному поведению. Участвуя в выборах, нужно искать и поддерживать таких кандидатов, а не пытаться баллотироваться самим. Стало быть, в моральном плане Церковь может сотрудничать со здоровыми моральными силами общества, хотя их явно немного в пропорциональном отношении. Христиане должны научиться уважать ту власть, которую избирает большинство неверующих людей, если эта власть не противоречит общечеловеческим моральным нормам.

4. Пацифизм в книге Откровение
Книга Откровение начинается таким признанием ее автора: «Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа» (Откр. 1:9). Уже по одному этому от ее содержания следовало ожидать, по крайней мере, проклятия в адрес врагов ее автора. Да и описывает она последние события человеческой истории, отмеченные как самими ужасными злодеяниями власти антихриста, так и вразумительными судами Божьими, в которых, однако, сам народ Божий участия принимать не будет по принципу: «Мне отмщение Я воздам».

Страдальцы Христовы в этой книге описаны следующим образом: «Знаю твои дела… ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего» (Откр. 3:8). «И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле» (Откр. 3:10). И снова-таки никакой политики и плотской борьбы в отличие от множества современных христианских фильмов о последнем времени. То, что ожидается от верных Господу – это лишь «сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр. 6:11). Почему еще убиты? Разве не пора прекратить все это зло? Оказывается, пока еще не созрело ни зло антихриста для своего истребления, ни терпение святых Божьих для своей награды.

Очень интересный момент содержит шестая глава этой книги. Здесь впервые говорится о том, что в качестве Божьего наказания на грехи людей последнего времени с земли будет взят мир. «И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» (Откр. 6:4). Показательно, что все четыре всадника символизируют войну и как всегда сопровождающий ее голод. Результатом этих событий станет смерть четвертой части всего населения Земли (см. Откр. 6:8). Сегодня вероятность такого объема (планетарной) катастрофы нас нисколько не удивляет, когда на данный момент каждый четвертый житель Земли уже голодает. Однако как может быть «взят» с земли мир, если его там никогда и не было? Стало быть, этот мир должен был на земле наступить, но в качестве Божьих судов за то, что люди не ценили это время мира, он будет у них забран назад. Начнутся страшные кровопролития, нищета, голод и смерть.

О характере борьбы и победы верных Богу людей в это тяжелейшее время человеческой истории книга Откровение говорит следующее: «Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр. 12:11). Оказывается, борьба святых Божьих велась не против «плоти и крови», а против самого сатаны. И в этой борьбе они победили тем, что не отреклись от Господа и своей веры в Него даже перед лицом смерти. Это единственная нелюбовь – к самому себе, которая поощряется в Писании. Оказывается, верные Богу люди должны любить своих врагов и ненавидеть свое гордое «я».

Показателен момент триумфа Иисуса Христа, выступающего в роли… Мученика: [Он был] облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: «Слово Божие»» (Откр. 19:13). Вот Он – Победитель, принявший смерть ради спасения других и научивший нас побеждать зло тем же. В начале книги Откровение нас удивило то, что Христос изображен в виде Агнца, как бы закланного (Откр. 5:6), а теперь мы удивлены тем, что этот Агнец «облачен в одежду, обагренную Кровью». Он уже не как бы заклан, а обагрен собственной кровью, кровью самопожертвования, кровью мученичества. Вот чем укреплял веру страдающих от преследований христиан всех времен и особенно последнего автор книги Откровение.

Заключение
Проведенный нами анализ характера изложения военной проблематики и вопроса миротворчества в Библии показал, что обе эти концепции, находящиеся в противовесе, описаны в Священном Писания не в статическом состоянии, а в динамическом движении. При этом характер этого движения таков: по мере уменьшения воинственности увеличивается доля миротворчества и всецелого полагания не на свои силы, а на Божьи. Вершиной такого полагания является книга Откровение, которая показывает, что в последней схватке народа Божьего с силами зла решающую роль будут играть не военные действия, или плотское противостояние, а духовная борьба. Печатям антихриста противопоставляются печати на челах рабов Божьих, суть которых состоит в проявлении верности одному или другому претендентам на мировое господство.

Как развитие идеи миротворчества, так и деградация идей милитаризма прослеживаются довольно хорошо. Освящение войны с Ханааном или совершение казней своих соотечественников в качестве наказания за их грехи были инициированы Самим Богом и характеризовались непосредственностью Его контроля, чего мы не наблюдаем в настоящее время. Однако к концу жизни Иисуса Навина Бог отказался изгонять полностью из Ханаана оставшиеся народы, чтобы они были для Израиля как заноза в теле, побуждая его искать Своего Бога постоянно (Суд. 2:20-23). Вместо идеи «священной войны» с ее повсеместным истреблением врагов («херем») пришло представление о справедливых войнах или войнах-наказаниях, когда Бог наказывал как Свой народ, так и другие народы за их вероломство и нарушение договоров. Особенно об этом свидетельствуют картины суда Божьего, изображенные в книгах пророков Израиля, представителей более поздней стадии (по сравнению со временем Моисея и Иисуса Навина) составления Ветхозаветного Писания.

Давид вместе с народом израильским еще предпринял попытку исчислить свое войско, чтобы похвалиться своей силой перед окружающими народами, однако Бог сразу же подверг Свой народ суровому наказанию (см. 1 Пар. 21). Все это служило переходным звеном к приведению Божьего народа в состояние полной зависимости от Господа, а не от состояния его армии (численности войска, качества вооружения, воинской стратегии). Так, уже потомки Корея, время жизни которых приходится на период от Давида до Асы, писали: «Ибо не на лук мой уповаю, и не меч мой спасет меня; но Ты спасешь нас от врагов наших, и посрамишь ненавидящих нас» (Пс. 43:7-8). Разумеется, легко надеяться на Бога, когда ты имеешь численный и военный перевес, но совсем другое дело полагаться на Него тогда, когда у тебя ничего этого нет. Вот именно здесь и вступает в свои права пацифистское упование на Господа без какой-либо опоры на собственные силы.

Поэтому, когда пришла «полнота времени» и явился Христос, Он сознательным образом уклонялся от какой-либо политики, а апостол Павел призывал не хвалиться своими духовными или плотскими заслугами или достижениями, речь шла о том же самом доверии Господу, которое прививалось Богом Его народу на протяжении многих веков. Эта вековая задача и связывает между собой отдельные части Писания, созданные в различное время и выражающие прогрессивный характер Божественного Откровения. Пацифизм таким образом отражает саму сущность Писания, преследующего цель воспитания у людей Божьих всецелого упования на Господа без каких-либо человеческих подпорок. И если для получения спасения необходимо только принять верою бесценный дар Бога – искупление Иисуса Христа, то для выражения Господу своей благодарности за этот дар от верующих требуется осуществление пацифистского идеала как извечной цели преображения и освящения всего народа Божьего.

Принцип Христа об отделении церкви от государства означает следующее: у Церкви и государства различные интересы в этом мире, весьма часто между собой несовместимые (плоть противится духу, любовь к деньгам противостоит любви к людям и т.п.). Если Церковь ради небесных благ с готовностью жертвует земными, то государство все делает наоборот. Церковь не может нести ответственность за государство, поскольку не может применять в своей деятельности физического или психологического принуждения. Хотя неверующее общество само по себе и способно создать некоторый справедливый порядок, опираясь на средства Естественного (Общего) Откровения, этот порядок никогда не будет совершенным и подобным благодатному, поскольку сами исполнители его не способны на большее. Церковь же не имеет право смешивать эти два различных порядка: естественный и сверхъестественный, законный и благодатный, ветхозаветный и новозаветный. И хотя она осоляет этот мир, предохраняя его от полного (в моральном отношении) разложения, все же в полноте свои идеалы она может осуществить лишь в собственной среде.

Тем не менее, Церковь несет ответственность перед Богом за моральную сторону состояния общественного сознания. Ей не безразлично, кто будет править страной, однако она согласится с любой властью, предоставляющей ей минимум свободы для ее деятельности и для поддержания моральных устоев общества. Примечательно, что в условиях демократии, когда единственным источником власти в государстве может и должен быть народ, Церковь обладает уникальной возможностью воздействия на умы и сердца людей, которой не обладает ни один субъект политической деятельности. И все же это влияние ее на общество является морально ограниченным. Любая власть, придерживающая моральных норм, будет приемлемой для Церкви, даже если ее собственная деятельность окажется под запретом. Выше этого минимума Церковь не вправе предъявлять каких-либо претензий к государству. Таково в целом библейское обоснование идеи христианского пацифизма.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s