Радикально-пацифистское движение в России

Радикально-пацифистское движение в России в XX веке

Ирина Гордеева

Источник: http://www.znanie-sila.su/?issue=projects/issue_132.html&r=1

Начало XX века в России ознаменовалось выходом на историческую сцену общественных движений с массовой социальной базой. Движения различного идеологического толка – либеральные, правые, социал-демократические, анархистские, которые в XIX в. носили элитарный характер, популяризируют свои идеологии, налаживают печать, ищут свою социальную базу и становятся значимым фактором общественно-политической жизни страны. Среди этих движений было и радикально-пацифистское. На это движение мало обращают внимания историки, но оно было хорошо известно современникам благодаря своей гуманистической направленности и активному участию в решении актуальных социально-политических проблем.

Пацифизм – это принципиальный отказ от войны и насильственных методов решения как международных, так и внутренних и межличностных конфликтов. Имея в своей основе религиозные корни, в XIX в. ценности пацифизма перешагнули границы немногочисленных миротворческих сект и стали постепенно превращаться в общественные, а после Первой мировой войны в Европе и Америке пацифизм становится заметной политической силой. «Радикальность» пацифизма как общественной идеи заключается в его революционности, направленности на общественное действие, на тотальную трансформацию всего общества посредством мирного, ненасильственного изменения самого человека, его норм и ценностей, его повседневной жизни и самого характера социальной связи между людьми.

Радикально-пацифистское движение в России основали «толстовцы» в самом конце XIX в. Понятию «толстовец» не соответствует никакая одна строго определенная идеология, общественно-политическая позиция или программа. «Толстовской» секты или партии никогда не существовало, лидерство и членство в «толстовских» группах и организациях было только неформальное, а самоорганизация в них всегда происходила снизу, спонтанно. Те, кого называли «толстовцами» и кто сам себя так называл, обычно осознавали условный характер этого звания. Принятие идентичности «толстовца» чаще было знаком не всецелого и однозначного, а скорее символического признания идей Толстого, солидарности с ним в чем-то главном, хотя не во всем.

Базовые основы идеологии российских пацифистов были заложены религиозно-общественной публицистикой Л.Н. Толстого конца XIX– начала XX в. Однако Толстой никого не призывал к коллективным действиям, вопрос об изменении окружающей жизни был для него вопросом индивидуального религиозно-этического выбора каждого отдельного человека. Общественным деятелям он рекомендовал «направлять свои силы не на борьбу с правящими классами посредством бунтов, революций или социалистической деятельности, а только на себя, на то, чтобы жить лучше». «Делай, что должно, и будь, что будет», – любил повторять Толстой. «Познайте истину, и истина сделает вас свободными», – это любимое выражение Толстого российские радикальные пацифисты сделали главным лозунгом своего движения. События конца XIX– начала XX в. подсказали им, что сосредоточения на личной нравственности не достаточно для того, чтобы сделать жизнь в стране лучше, поэтому они поставили перед собой цель привнести ценности ненасилия, гуманизма и свободы совести в общественно-политическую жизни страны.

Несмотря на огромный авторитет Л.Н. Толстого, в начале XX в. репутация его последователей в обществе была противоречивой: из-за неудач их общинных экспериментов и доходившей иногда до абсурда личной этики ненасилия про «толстовцев» начали придумывать анекдоты и давать им уничижительные прозвища. Поэтому в начале формирования своего общественного движения будущие пацифисты выбрали себе идентичность «свободных христиан» и даже шире – «людей свободно-религиозного мировоззрения».

«Свободное христианство» как единое общественное движение на основе элитарного «толстовского» и народного сектантского попытался учредить известный «толстовец» Иван Трегубов после Первой русской революции. «Мы называем себя “свободными христианами” потому, – писал он, – что исповедуем учение Христа свободно, то есть без насилия над нашим и чьим бы то ни было духом и телом, иначе и кратко говоря, исповедуем любовь без насилия». «Свободные христиане» заявляли, что отвергают «всякие догматы и авторитеты как насилие над своим разумом, потому что они требуют веры в то, чего их разум не признает», и заявляли о своем праве свободно исследовать и критиковать любые религии и религиозно-общественные идеи, «руководясь при этом голосом своего разумения, то есть своей совести, любви и разума», который они признавали «голосом, словом, волей, откровением самого Бога». Те же, чье богоискательство уже вышло за рамки христианства, предпочитали называть себя «людьми свободно-религиозного мировоззрения».

Объединяло «свободных христиан» более или менее единое мировоззрение, главным признаком которого был индивидуализм – доверие к себе, к своему разуму и совести как основным источникам истинного знания об окружающем мире и Боге. Как писал один из «толстовцев» о своих товарищах, «в большинстве своем это были люди самобытные, самостоятельно мыслившие о смысле жизни, не преклонявшиеся ни перед каким авторитетом, кроме своего разума, своей совести». Дороже всего для них была «истинная свобода», которую они считали несовместимой с «признанием кого бы то ни было авторитетом».

Появление подобного мировосприятия связано с большими историческими процессами, в частности, индивидуализацией как частью процесса модернизации открытием людьми самих себя как существ, способных самостоятельно принимать решения, без оглядки на церковный и государственный авторитет, то есть переходом к автономному мышлению.
Индивидуализм «толстовцев», их доверие к себе и к своей совести, имели любопытные общественные последствия.

Во-первых, это приводило к неприятию разного рода «культов личности», прививало им иммунитет к тоталитарным практикам подавления личности и «промывания мозгов». Во-вторых, это предопределило неформальный характер практически всех общественных начинаний «толстовцев». Как писал один из них, «мы никогда не преклонялись перед программами, формами и не приносили им в жертву жизнь человека – основную ценность». В-третьих, «толстовцы» чувствовали себя на равных с любыми авторитетами и сильными мира сего, и их письма во власть кардинально отличаются от типичного письма-жалобы или письма-доноса простого советского человека. Они очень много писали не только друг другу, но и духовным и политическим лидерам страны и всего мира: спрашивали совета и сами не стеснялись давать советы, обращали внимание на тот или иной аспект современной жизни, призывали к гуманизму и ненасилию.

Например, известный «толстовец» М.С. Дудченко, живший у себя на хуторе в Полтавской губернии и занимавшийся крестьянским трудом, в течение всей своей жизни писал многочисленные письма во власть, российским и иностранным политическим и общественным деятелям: Л.Н. Толстому, В.Д. Бонч-Бруевичу, А.М. Горькому, А.В. Луначарскому, Р. Роллану, С. Цвейгу, М. Ганди, Р. Тагору, А. Эйнштейну, Б. Муссолини, А. Гитлеру и другим.

Это доверие к себе и к своей совести было частным случаем веры «толстовцев» в человека вообще, в его божественную природу, в добро, в общие гуманистические ценности, в способность людей изменить мир. Отсюда вытекал их последовательный нонконформизм, их стремление к общественной активности.

Признание всеобщего «братства во Христе» стало основанием для связи между «толстовским» индивидуализмом и коллективизмом. Российские радикальные пацифисты первой трети XX в. – это, за редким исключением, христианские социалисты и коммунисты, их индивидуализм носил этический характер и социально ответственный характер, он питался теми гуманистическими теориями, которые признают ответственность личности перед обществом, всеобщую солидарность людей и идеал социальной справедливости.

Из этого всеобщего «братства во Христе» вытекала принципиально важная для пацифистов толерантность, терпимость к чужим ценностям, религиям и культурам, интернационализм и даже космополитизм сводно-религиозного мировоззрения. Свобода совести была той общественно-правовой ценностью, которую «толстовцы» последовательно защищали еще с 90-х годов XIX в. и которая стала одной из точек соприкосновения между их убеждениями и чаяниями российского сектантства.

Еще один мировоззренческий признак свободно-религиозного мировоззрения – установка на преобразование не столько политической и общественной, сколько повседневной жизни. «Толстовцы» изначально были внимательны к практикам повседневности, наделяли их общественно и политически значимыми смыслами, что роднит их с теми представителями новых социальных движений, которые отличаются от традиционных движений тем, что направлены не на завоевание политической власти, а на утверждение общественно значимых ценностей и идентичностей.

Участники новых социальных движений считают повседневность центральной «площадкой» социальных преобразований и протестуют против ее «колонизации» государственными институтами и капиталистическими корпорациями, выступая за перестройку структур господства в повседневности, разрушение систем статусов, создание эгалитарных отношений между людьми. В теоретических работах «толстовцев» 1910-30-х годов можно найти зачатки и аналоги таких известных концепций второй половины XX века, как концепции «жизни не по лжи» Солженицына (1974), «жизни по правде» Гавела (1978), «параллельного полиса» и «неполитической политики».

И последняя мировоззренческая черта «толстовства», которая является важным отличительным признаком многих пацифистских движений, – это ориентация не на конфронтацию, а на диалог и сотрудничество с властями. Эта установка была предметом постоянной критики со стороны политических оппонентов радикальных пацифистов, однако она последовательно практиковалась ими и до революции, и в советский период.

Свободные христиане старались не заражаться чувством озлобления против власть имущих людей. Их лидеры в начале XX в. чаще всего были представителями дворянства, соединенными тесными родственными и дружескими связями с представителями высшей бюрократии, общим моментом их биографий нередко была блестяще начатая, но брошенная военная или гражданская служба. Поэтому они были убеждены, что представители властей – такие же люди, как и все, они также имеют в себе бессмертную душу, к которой «толстовцы» не уставали апеллировать даже в самых отчаянных ситуациях.

Помимо «толстовцев» или «свободных христиан», полностью или частично, в индивидуальном или коллективном порядке в разное время свою солидарность с радикально-пацифистским движениям проявляли вегетарианцы и эсперантисты, сектанты и другие богоискатели из народа и интеллигенции (трезвенники, сютаевцы, добролюбовцы, евангельские христиане и баптисты, малеванцы, последователи теософии и антропософии, духовные монисты, и др.); отдельные представители анархических и социалистических течений.

Для радикально-пацифистского движения в начале его формирования было характерно уникальное сочетание ресурсов строительства движения. Его лидеры принадлежали к влиятельным аристократическим семьям, обладали значительными материальными богатствами и связями с высшими должностными лицами, что оказалось важным для правозащитной деятельности, которая в то время осуществлялась в основном через личные контакты. В то же время, несмотря на свое привилегированное происхождение, лидеры «толстовцев» в короткое время благодаря своей правозащитной и просветительской деятельности приобрели обширные знакомства и огромный авторитет в среде сектантства, также их поддержали многие крестьяне, чему очень завидовали социал-демократы. Также на стороне этого движения был авторитет Л.Н. Толстого, который пользовался огромным влиянием как в России, так и во всем мире.

Немаловажно и то, что, вынужденно оказавшись за границей в начале XX в. в среде российской политической эмиграции, «толстовцы» установили связь со многими зарубежными общественными деятелями и мыслителями, плодотворно сосуществовали и общались с русскими политическими эмигрантами, а также с международными религиозными, пацифистскими и гуманитарными организациями. Благодаря религиозно-анархической и христианско-социалистической составляющей своей идеологии, радикальные пацифисты могли сотрудничать с самым широким спектром оппозиционных общественных сил.

После Первой русской революции и в первые годы после октября 1917 г. радикальным пацифистам удалось сформировать свои общественные организации, наладить каналы коммуникации и взаимопомощи (издательства, книжные слады и магазины, периодика, вегетарианские общества и столовые, коммуны и артели, кружки и информационные бюро, лекции, беседы, концерты, диспуты, публичные чтения).

Формального лидерства в пацифистском движении не существовало, но тем не менее на разных его этапах наиболее авторитетными как для участников движения, так и для внешнего мира были такие личности, как В.Г. Чертков, П.И. Бирюков, И.М. Трегубов, И.И. Горбунов-Посадов и В.Ф. Булгаков.

Владимир Григорьевич Чертков (1854-1936) в настоящее время всем больше известен в контексте скандальных историй взаимоотношений внутри треугольника Чертков – Лев Николаевич – Софья Андреевна. А между тем и до, и особенно после смерти Толстого Чертков был одним из главных организаторов российских пацифистов. Несмотря на его непростой характер, даже те «толстовцы», которые не любили его, признавали его огромную роль именно в организации их общественного движения.

Особо хотелось бы отметить то гражданское мужество, с которым Чертков осуществлял руководство движением после 1917 г. Он возглавлял Объединенный совет религиозных общин и групп, помогал отказчикам от военной службы, общался с представителями властей, был ходатаем за репрессированных, выступал с лекциями по вопросам свободно-религиозного мировоззрения и пацифизма, занимался разработкой теоретических и практических проблем движения, осуществлял вместе со своим сыном Дмитрием связь с заграничными пацифистами. В 1930 г., в одном из нелегально распространявшихся «Писем к друзьям», посвященном коллективизации, он имел смелость написать, что «вся жизнь советского гражданина не свободная и он так или иначе является рабом государства».

Другой известный неформальный лидер радикальных пацифистов – Иван Михайлович Трегубов (1858-1931). Будучи сыном священника и выйдя из духовной семинарии атеистом, он увлекся идеями Толстого и лично познакомился с ним. Уже тогда он считал, что «никакое насилие и никакая привилегия несовместимы с христианством». Трегубов внес как теоретический, так и практический вклад в развитие пацифистского движения. Он занимался разработкой вопроса о ненасильственных методах протеста, активно занимался формированием социальной базы движения в среде сектантства, а также был одним из инициаторов проекта экономического сотрудничества сектантов и большевиков.

Еще один лидер российских радикальных пацифистов – Павел Иванович Бирюков (1860 – 1931), который известен в основном как автор биографии Л.Н. Толстого. По свидетельству современников, Бирюков обладал исключительно положительными личностными качествами – мягкостью, отзывчивостью, добротой. Его лучшим другом был библиофил Н.А. Рубакин, который также являлся радикальным пацифистом и считал Бирюкова одной из «великих фигур русской революции». Бирюков, много времени продивший за границей, был одним из главных организаторов издательского дела российских радикальных пацифистов, сотрудничал с зарубежными христианскими и пацифистскими организациями и, в частности, с канадскими духоборами. Целью своей общественной деятельности после революции 1917 г. Бирюков считал направление русской революции в русло гуманности и ненасилия.

Большую роль в организации движениясыграла семья Горбуновых-Посадовых. Глава ее – Иван Иванович Горбунов-Посадов (1864 – 1940) — друг и последователь Л.Н. Толстого, на много лет связал свою жизнь с издательством «Посредник» (главный редактор с 1897 до 1925 года), изданием книг для народа и развитием педагогических идей «свободного воспитания». Его жена Елена Евгеньевна Короткова была подругой Н.К. Крупской, благодаря чему в советское время «толстовцы» имели покровительство в высших партийных сферах.

Горбунов-Посадов был известен среди современников как автор не очень качественных стихов, сентиментальный и до смешного преданный «толстовским» идеям человек. На самом же деле в контексте истории радикально-пацифистского движения ему в заслугу можно поставить исключительную последовательность и мужество в защите гуманистических и пацифистских ценностей как в дореволюционное, так и в советское время.

В 1921 г. в Полтаве вместе с В.Г. Короленко Горбунов-Посадов организовывал помощь голодающим, был автором и подписантом многих писем «во власть» с ходатайствами за смягчение антирелигиозной политики, за свободу совести, против преследований инакомыслящих и смертной казни. В дни толстовского юбилея в 1928 г. он произнес публичную речь, в которой говорил «о насилиях власти, о бесконечном раскулачивании и расстрелах, о страшном положении крестьянства» в СССР. Его семья в конце 20-х годов занималась рискованным делом создания и распространения «толстовского» «самиздата».

И наконец, самый молодой из лидеров российских пацифистов, Валентин Федорович Булгаков(1886 — 1966), широко известный как последний секретарь Толстого и, к сожалению, мало кому знакомый в качестве активного организатора и теоретика международного пацифистского и христианско-коммунистического движения.
В первые годы советской власти, Булгаков активно выступал с лекциями по общественно-религиозным вопросам, участвовал в религиозных диспутах, печатался в «толстовской» периодике, помогал отказникам от военной службы, ходатайствовал за репрессированных.

В речи «Лев Толстой и наша современность», произнесенной 12 сентября 1918 г. в Большой аудитории Политехнического музея, Булгаков заявил, что «рабоче-крестьянская власть большевиков – это такая же насильническая власть, как и всякая другая, а правительство большевиков – это одно из самых грубых, жестоких и деспотических правительств, которые видела не только русская, но и мировая история. Убийство и преступление, возведенные в систему, составляют отличительное качество этого правительства, как и всякого другого. Нет тех самых жестоких мер, перед которыми бы оно остановилось, когда ему представляется возможным или необходимым уничтожить своих врагов…

Застенок революции не менее ужасен, чем застенок самодержавия». В 1919 г. Булгаков стал одним из организаторов Комитета Л.Н. Толстого по оказанию помощи голодающим, а 1921 г. входил во Всероссийский комитет помощи голодающим. Булгаков был выслан за границу административным порядком в 1923 г., после чего поселился в Праге, где стал главой Союза русских писателей в Чехословакии, создателем и директором Русского культурно-исторического музея при Русском Свободном университете, сотрудником многих общественных и культурных организаций и журналов. Здесь он продолжил свою пацифистскую деятельность, пропагандировал наследие Толстого, читал лекции во многих странах Европы, общался с выдающимися деятелями мировой культуры, стал организатором движения за христианский коммунизм и разрабатывал теорию «мирной революции» на базе идей Толстого, Ленина и Ганди.

В последней четверти XIX в. главным идеалом «толстовцев» был коммунитарный (направленный на изменение общества посредством личного нравственного совершенствования каждого отдельного человека), а основной формой существования движения было устройство земледельческих общин. Коммунитарное движение в тот период во многом носило эскапистский характер, оно было основано на стремлении к отделению от «нечистого» мира.

С начала XX в. интерес к «общинной» теме у «толстовцев» ушел на второй план, и в публичной жизни его представители чаще всего выступали сторонниками радикального пацифизма, утверждая ценности ненасилия и защищая свободу совести. Они протестовали против насилия во всех его проявлениях, искали путей построения таких социальных отношений, которые не препятствовали бы свободной самореализации человека в России и его утверждению себя как автономной личности.

Несколько событий подтолкнули «толстовцев» к переходу на общественные позиции.
Во-первых, толчком к самоорганизации радикального пацифизма в конце XIX в. послужила разработка теории ненасилия Л.Н. Толстым.
Во вторых, первый опыт общественной работы «толстовцы» получили, работая «голоде» в начале 1990-х годов, где они напрямую столкнулись с неспособностью государства решать масштабные социальные проблемы.
В-третьих, на них повлияла известная история с закавказскими духоборами, которые в 1895 г. массово отказались от военной службы, сожгли оружие, за что подверглись насилию со стороны властей. «Толстовцы» не только сумели придать гласности этот случай произвола, но и в тесном сотрудничестве с представителями других направлений общественности в 1898-1899 г. организовали их переселение за границу.

В 90-е годы «толстовцы» начинают оказывать систематическую «правозащитную» помощь преследуемым сектантам и отказчикам от военной службы. Активно же занялись строительством своего движения «толстовцы» в конце 90-х годов, попав в вынужденную эмиграцию: они основывали периодические органы, печатали и распространяли пацифистскую литературу, занимались выработкой своего идеала и программы, народным просвещением, поиском единомышленников и союзников, искали технологии ненасильственного протеста, участвовали в общественно-политических дискуссиях, продолжили свою правозащитную деятельность, защиту свободы слова, совести и отказчиков от военной службы, формировали сети взаимопомощи и общественные организации.

Первым шагом в создании движения стало основание за границей в Англии и Швейцарии В.Г. Чертковым, А.Г. Чертковой и П.И. Бирюковым «толстовской» печати. Речь идет об издательстве «Свободное слово», журналах «Свободное слово» и «Свободная мысль», «Листках Свободного слова». Эта периодика стала не только важной площадкой для выработки движением собственной идеологии, но и послужила трибуной для критики царского правительства, борьбы за свободу совести и слова, против милитаризации общества.

На страницах этих журналах была предпринята попытку сформулировать программу христианского анархизма и поставить вопрос о формах участия христиан в политической жизни, разрабатывали вопрос о методах ненасильственной борьбы. Содержание заграничной «толстовской» печати было резко и открыто оппозиционным отношению к самодержавию, оно носило радикальный и даже революционный характер, призывало прекратить поддерживать существующий государственный строй. Тогда же началось сотрудничество «толстовцев» с социал-демократами, анархистами и либералами.

В 1903-1905 гг. под влиянием идей анархиста В.А. Поссе И.М. Трегубов написал несколько статей о всеобщей мирной стачке. В них он предлагал использовать такие стачки для борьбы против православия и самодержавия: «Для этого не надо даже выходить на улицы, совершать демонстрации, строить баррикады и производить насилие над представителями православия и самодержавия, а нужно только одно: всем спокойно, но твердо, решительно и одновременно отказаться от повиновения им и с этого дня не принимать в их делах уже никакого участия, о чем и заявить им устно или письменно».

В 1904 г. В.Г. Чертков опубликовал брошюру «О революции. Насильственная революция или христианское освобождение?». В ней он писал, что свободно-христианское учение «гораздо более революционно», чем теории насильственных революционеров, потому что «оно занимается усовершенствованием внутренних человеческих побуждений и улучшением взаимных отношений между людьми», а от этого «гораздо больше зависит прочное изменение к лучшему всего общественного устройства, нежели от тех внешних переворотов или реформ, которых добиваются социалисты».

Одно из возражений Черткова против насильственного революционного движения состояло в том, что в нем нет ничего нового, «это вовсе не “революция” в настоящем смысле этого слова. Революция значит: “переворот”. А всякий истинный переворот в жизни людей, всегда начинается внутри человека, в его сознании, и затем уже проявляется в изменении внешних общественных порядков».

В период революции 1905-1907 гг. «толстовцы» обращались ко всем слоям российского общества с призывами к отказу от насильственных методов борьбы. После революции пацифисты сосредоточили свою активность на защите свободы совести и предприняли попытки продвигать в Государственной Думе решение проблемы отказчиков от военной службы. В 1909 г. при участии «толстовцев» было создано Московское вегетарианское общество, которое в советское время станет главной организационной базой развития движения.

В начале Первой мировой войны представители свободно-религиозного мировоззрения были практически единственной общественной силой, которая не поддалась патриотическим настроениям и заявила о своем принципиальном неприятии войны. «Толстовцы» составили ряд антивоенных воззваний, за что были арестованы и подвергнуты суду в 1916 г. (обвинялись в распространении суждений, возбуждающих к изменническому деянию), в результате которого были оправданы. Это оправдание было признаком того, что пацифистским ценностям удалось хоть частично завоевать общественное мнение, признавшее аргументы «от совести» значимым, заслуживающим уважения мотивом человеческого поведения.

Сразу после Февральской революции начинается новый виток организационного строительства радикально-пацифистского движения. Летом 1917 г. «толстовцы» создали Общество истинной свободы в память Л.Н. Толстого, у которого в короткое время появилось большое число местных отделений. В этот период важное значение в распространении пацифистских идей приобретает «толстовская» периодика. С 1916 г. в Москве издавался журнал единомышленников Толстого «Единение» (позднее – «Голос Толстого и Единение»). Он был посвящен «обновлению жизни при свете разума и любви», распространялся по всей территории России, среди единомышленников Толстого и сочувствующих сектантов.

В первые годы советской власти сторонники «свободно-религиозного» мировоззрения в основном были настроены на сотрудничество с большевиками, рассчитывая повлиять на них, убедят их отказаться от насилия – как физического, так и духовного – и тем самым перевести революцию в мирное русло.

Социально-экономические эксперименты коллективистской направленности первых лет советской власти «толстовцы» в целом приветствовали и принимали в них участие. Недолгое время даже существовал особый «сектантский проект» внутри большевизма, инициаторами которого были Трегубов и Бирюков, в ходе реализации которого советская власть попробовала сделать ставку на сектантов как наиболее грамотную, просвещенную часть крестьянства, по своему мировоззрению склонную к коллективным формам хозяйствования и способную показать остальным мелкобуржуазно настроенным крестьянским массам пример коммунистического образа жизни и хозяйствования.

Особая роль в эти годы принадлежит Обществу истинной свободы в память Л.Н. Толстого (ОИС). Его название восходит к цитате из Евангелия, которую Толстой неоднократно делал эпиграфом для своих статей: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными». Провозглашалось, что ближайшей целью Общества является облегчить общение сочувствующих жизнепониманию Толстого, привнести в общественную и повседневную жизнь ценности гуманизма и ненасилия. Главным же стремлением ОИС было путем нравственного самосовершенствования добиться преобразования общества, основанного на государственном насилии, в безгосударственную общину, в рамках которой могла бы быть осуществлена полная свобода во всех вопросах веры и жизни.

Согласно Уставу, вступить в ОИС могли быть «все желающие, без баллотировки». Члены Общества сохраняли за собой полную свободу во всех вопросах веры и жизни, а решение большинства не являлись «нравственно обязательными для всех остальных членов Общества». Все дела решались общими собраниями и избранным им Советом, от должности председателя ОИС отказалось.

Программные принципы ОИС были изложены в 14 пунктах «Опыта краткого изложения основ истинной свободы», среди которых были следующие:
— всякое насилие, совершаемое над людьми как со стороны отдельных лиц, так со стороны партий и правительства, противно законам человеческой жизни;
— отечество наше – весь мир, и все люди наши братья. Поэтому никакие люди, как бы они не называли себя – монархическими, конституционными, демократическими или социалистическими правительствами, – не имеют права собирать, вооружать и обучать людей убийству, нападать на других людей и, ведя с людьми другой народности войну, разорять и убивать их;
— ничем не может быть оправдано применение насильственных мер воздействия на людей – привлечений к суду и наказаний: казней, тюрем, ссылок, карательных отрядов, лишений имущества и т.д.;
— никому не должно быть предоставляемо право собственности на землю, которая составляет общее достояние всех людей;
— никто не может насилием или под угрозой насилия отбирать имущество у одних людей и передавать его другим (подати, таможенные пошлины и т.д.);
— не на установление новых форм жизни должна быть направлена деятельность людей, а на изменение и совершенствование внутренних свойств как своих, так и других людей.
Таким образом, в своем общественном идеале ОИС сочетало идеалы христианства, пацифизма, анархизма и коммунизма.

Публикация известия об открытии ОИС вызвала ответную волну снизу. Подобные общества стали возникать по всей России. ОИС были призваны воздействовать на общество, возвышая свой голос против таких общественных явлений, как война, смертные казни, погромы, вооруженные восстания и всякая вооруженная борьба, церковные предрассудки, знахарство, самосуды и кулачная расправа в деревне, мясоедение, истязание животных и пр. В дни вооруженного восстания в Москве, 28 октября 1917 г., руководство ОИС выпустило листовку «Прекратите братоубийство. Члены ОИС распространяли ее на улицах Москвы среди участников боев. В ноябре 1917 г. Общество издало еще одно воззвание – «К враждующим русским людям», где содержался призыв прекратить гражданскую войну. В ноябре 1918 г. ОИС обратилось в СНК РСФСР с петицией об отмене смертной казни.

С ноября 1918 г. при ОИС в Москве функционировали «Курсы свободно-религиозных знаний», задавшиеся целью путем лекций предоставить своим слушателям возможность систематически изучить как мировоззрение Толстого, так и целый ряд предметов по истории религий, религиозной литературы, религиозному воспитанию и т.д. Курсы пользовались большой популярностью. Кроме курсов, членами ОИС читались публичные лекции в больших аудиториях, в тюрьмах и на предприятиях, а также делались сообщения для молодежи в различных учебных заведениях.

Подавляющее большинство лекций и речей членов ОИС содержало в себе резкую критику политики большевиков. Например, в план лекции Н.Н. Гусева на тему «Лев Толстой и русская революция: (Критика русского революционного движения в точки зрения вечных идеалов правды и добра)» входили следующие пункты: «Классовая борьба. Нужна ли борьба для освобождения рабочего народа… Великие перевороты не делаются разнуздыванием дурных страстей. Пример французской революции. Кто враг и кто друг народа? Последствия классовой борьбы. Принцип советской власти и принцип представительного правления. Дал ли парламентаризм на западе народу улучшение его положения. Всегда ли выборное начало выдвигает лучших людей. Диктатура пролетариата. Социализация земли. Основной закон о социализации земли, его недостатки. Уничтожение судебных установлений. Отделение церкви от государства.

Последствия насилия в делах веры. Суеверие устроительства чужой жизни. “Нельзя освобождать людей в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри”. Почему легко устраивать чужую жизнь. Пророчество Льва Николаевича о том, как “все распадется, вся жизнь”. Осуществление этого пророчества в наше время. Насилие бывшего самодержавного правительства и насилие революционеров. Крушение материалистической культуры и грядущее духовное обновление человечества…».

В декабре 1917 г. ОИС стало организатором Всероссийского Комитета общественной помощи голодающим детям. В 1920 г. в Москве «толстовцами» и вегетарианцами был создан «Комитет имени Л.Н.Толстого по оказанию помощи голодающим». Комитет начал сбор хлеба, денег, вещей и продуктов среди единомышленников Толстого и сектантов, а также распределение этих пожертвований среди голодающего населения Поволжья.

Другим важным делом пацифистов в первые годы советской власти была защита отказчиков от военной службы по совести. Для этой цели в октябре 1918 г. ими была создана межконфессиональная общественная организация экспертного и правозащитного характера – Объединенный совет религиозных общин и групп (ОСРОГ). В его состав входили «свободные христиане» и представители таких склонных к пацифизму сект, как меннониты, баптисты, евангельские христиане, добролюбовцы, адвентисты 7-го дня, малеванцы, молокане, субботники, трезвенники. Согласно Уставу, целью существования ОСРОГ было представление интересов различных религиозных течений в общении с властями, защита свободы совести, а также содействие сближению верующих, принадлежащих к внецерковным направлениям, без возложения на себя функций «духовно-руководящего центра».

Главным направлением практической деятельности ОСРОГ стала защита отказчиков от военной службы по соображениям совести. После появления 22 октября 1918 г. приказа Реввоенсовета «Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям», который предусматривал альтернативную военную службу в санитарных частях для не желающих служить с оружием в руках, ОСРОГ предложил советской власти предусмотреть возможность полного освобождения от службы для некоторых категорий верующих, а также свои услуги в качестве «наиболее компетентного и осведомленного» учреждения, которое могло бы осуществлять экспертизу искренности взглядов отказчиков. Власти пошли навстречу этому предложению, в результате чего 4 января 1919 г. появился декрет об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям, который предусматривал возможность полного освобождения по суду.

В связи с резким ростом числа отказов от службы к середине 1919 г. у ОСРОГ начинаются конфликты с местными и центральными властями, а в апреле 1920 г. ревизионная комиссия признает его «очагом анархо-антимилитаристической пропаганды, религиозного и анархического мировоззрения», деятельность которого вредно отражается на Красной армии. Декрет от 4 января 1919 г. сначала был ограничен, а потом заменен на декрет СНК от 14 декабря 1920 г., по которому ОСРОГ лишался права на экспертизу по делам отказчиков.

С этого времени ОСРОГ продолжает свою работу как независимая правозащитная организация. Защищая политических заключенных и осужденных за свободу совести, ОСРОГ сотрудничал с Политическим Красным Крестом Е.П. Пешковой. В марте 1921 г. по его инициативе собирается Первый съезд сектантских земледельческих и производительных объединений, постановления которого носили откровенно оппозиционный по отношению к советской власти характер. ОСРОГ был вынужден прекратить свою деятельность в конце 1923 г. Годом раньше закрылось Московское ОИС и его местные отделения.

В условиях начавшихся гонений против «толстовцев», а также наступления на религию российские пацифисты все яснее начинают осознавать несовместимость собственного и большевистского идеалов. Институциональной базой движения, которое перешло на полулегальное существование, до конца 20-х годов становится Московское вегетарианское общество (МВО), которое издавало на ротапринте свой «самиздат», распространявшийся из рук в руки и по почте в форме частной переписки. Основным его содержанием была взаимная поддержка и общение единомышленников, развитие идей ненасилия, а также критика советской действительности. До начала 30-х годов движение не порывало связи с зарубежными единомышленниками – пацифистами, христианскими анархистами и вегетарианцами, велась переписка с эмигрантами-толстовцами, Р. Ролланом, М. Ганди, Интернационалом противников войны и Международным содружеством примирения.

В конце 20-х – 30-е годы, когда радикально-пацифистское движение вынуждено было прекратить свою открытую деятельность, его общественная активность свелась в основном к подспудному созданию структур параллельного общества, ценностно альтернативного советской системе сообщества свободных христиан-пацифистов. Альтернативные коммуны толстовцев создавали альтернативное образование, альтернативную культуру, альтернативную экономику, альтернативные СМИ, и даже претендовали на создание подобия альтернативной внешней политики.

В.Ф. Булгаков, оказавшись после 1923 г. в эмиграции, в 20-30-е годы активно занимался организацией международного движения пацифистов и христианских социалистов, был одним из руководителей Интернационала противников войны, где курировал славянские секции, а также членом руководящей группы Международного содружества примирения в Праге. В 1926 г. на конференции Международного содружества мира в Австрии, Булгаков и его единомышленники заявили о создании Международного движения к христианскому коммунизму. Категорически отказываясь от насильственного пути достижения коммунизма, организаторы нового движения провозгласили себя сторонниками безнасильственной, христианской революции.

В конце 20-х – начале 30-х годов многие активные деятели «свободно-религиозного» движения были арестованы или подвергнуты разного рода репрессиям. В общении с представителями властей, на допросах и в судах, «толстовцы» вели себя смело и открыто заявляли о своих антигосударственных, христианско-анархических и радикально-пацифистских взглядах.

В 1935 г. был арестован «толстовец» Я.Д. Драгуновский (1886-1937). Из тюрьмы он писал многочисленные и подробные письма властям с разъяснением своей позиции: о своем отрицании насилия, о несоответствии государственного устройства идеалам коммунизма, о бесполезности средств насилия на пути к коммунизму и о многом другом. В одном из таких писем он заявил: «Я не хочу быть слепым членом общества, возглавляемого государственным насилием. Я не хочу быть безрассудным винтиком бездушной государственной машины. Я давно вывинтил себя из бессознательного повиновения неразумному насилию. Я хочу быть членом мирного общества, устраивающего жизнь на разумных, сознательных началах. Я хочу разумно руководить своими поступками и своим трудом».

Сравнивая свой идеал и идеал советского государства, он писал: «Я противник войны и всяких убийств. Я противник всяких насилий человека над человеком. Я глубоко убежден, что убийство и насилие нельзя оправдать никакими благотворительными целями и райскими перспективами. Всякое насилие человека над человеком противно нашему здравому смыслу, нашему разумному сознанию, нашему внутреннему духовному единению. Насилие – это грубый эгоизм, разделяющий людей на своих и чужих… Насилие – это пережиток старого варварского времени, которое в современном разумном обществе должно отойти в музей как кошмарное воспоминание минувшего прошлого. Насилие, применяемое в современном сознательном обществе, — это позор для участников насилия».

Духовная стойкость представителей свободно-религиозного мировоззрения в условиях репрессий говорит о том, что к концу 1920-х годов в их среде сформировалась личность с нетипичным для Советской России уровнем собственного достоинства и нонконформизма.

Радикально-пацифистское движение в России в первой трети XX в. развивалось в тесном взаимодействии с аналогичным мировым движением и сумело стать значимым фактором общественной жизни страны. В 1930-70-е годы по многим причинам организованного пацифизма в СССР не существовало, идеи ненасилия были непопулярны не только в советском общественном сознании, но и у диссидентов. Возрождение пацифистского движения произошло только в 1980-е годы в виде независимого движения за мир.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s