Первый русский пацифист

Первый русский пацифист

А.А. Зимин

Источник: А.А.Зимин. «И.С. Пересветов и его современники. Очерки по истории русской общественно-политической мысли середины XVI века». М., изд-во АН СССР, 1958. § 4. «Рабье учение» Феодосия Косого.

Одной из самых основных черт русского реформационного движения середины XVI в. является оформление плебейской «ереси», отражавшей интересы городских низов и крестьянской бедноты.

Первый этап русского реформационного движения, падающий на конец XV — начало XVI в., еще не знает плебейской «ереси». В это время еще нет той дифференциации внутри «ереси», которая характерна для середины XVI в. В 50-х годах XVI в. в стране явственно обозначился рост товарно-денежных отношений, обострилась классовая борьба крестьянства и горожан, а во время городских движений городской плебс уже выступал иногда против патрициата (например, в Пскове). В таких условиях складывалось «рабье учение» Феодосия Косого, выражавшего интересы городской и крестьянской бедноты.

1
О жизни и деятельности Феодосия Косого у нас сохранились только отрывочные сведения. Но даже эти сведения рисуют нам его непримиримым борцом против социального неравенства и последовательным противником феодальной церкви, одного из самых действенных средств идеологического порабощения народных масс. Известно, что Феодосий Косой был по происхождению «москвитином», холопом одного из царских слуг307.

Судьба холопа, сделавшегося видным мыслителем, конечно, в условиях феодально-крепостнической России представляет собой необычное явление. Впрочем, из народа уже и раньше выходили замечательные творцы русского фольклора, зодчие, художники, скоморохи. Своеобразным и ярким писателем был автор послания к новгородскому архиепископу Макарию, происходивший из среды полных холопов308. Холопом, наконец, был выдающийся борец против крепостного гнета — Иван Исаевич Болотников.

Феодосий Косой уже в Москве познакомился со своими будущими сподвижниками, также по происхождению холопами (Вассианом, Игнатием и, возможно, с иными). Зиновий Отенский во всяком случае сообщает о бегстве ряда «начальников ереси» в Белозерский край309. Трудно сказать, зародилось ли «новое учение» еще в Москве или его возникновение следует отнести к более позднему времени. Единовременный побег Феодосия Косого с его сподвижниками как будто дает основание предполагать первое.

—————
307 «Косой москвитин есть, раб единаго от честных слуг царевых» (Истины показание к вопросившим о новом учении. Сочинение инока Зиновия. Казань, 1863, стр. 24—25); ниже Ф. Косой прямо назван холопом (там же, стр. 48).

308 См. А. А. Зимин Общественно-политические взгляды Федора Карпова «Труды ОДРЛ», т. XII, М.- Л., 1956, стр. 170-172.

309 «Раби неции в граде Москве, …бежаша в пределы Белозерскиа» («Послание многословное», стр. 1). В другом сочинении Зиновий именует Ф. Косого и его сподвижников как «мнихов некоих, отбегших от господий своих, — раби бо боша сии» (Ф. Калугин. Зиновий, инок Отенский, и его богословско-полемические и церковно-учительские произведения, СПб, 1894, приложение, стр. 21).

К тому же Зиновий Отенский также говорит, что Феодосий Косой, еще будучи в холопстве, вселял неверие и смущение в других господских рабов310.

Современники отзывались о Феодосии Косом как о человеке, обладающем «мужеством и разумом». Для сторонников «нового учения» он был «мудр учитель». Уже первые известия о Феодосии Косом характеризуют нам его как человека, не желавшего мириться со своим положением холопа и решительно разорвавшего узы феодальной зависимости.

Получив, благодаря побегу, свободу, Феодосий Косой на Белоозере постригся в монахи311.
В разных монастырях стали монахами и другие его сторонники. Зиновий Отенский объясняет это пострижение боязнью репрессий со стороны господ, принимавших, конечно, меры к поимке беглецов312. Это сообщение не лишено оснований. Феодосий Косой и его товарищи впоследствии воспользовались случаем, чтобы снять с себя иноческий чин, и выступили ярыми врагами монашества. Возможно поэтому, их пострижение в монахи было вынуждено тяжелыми обстоятельствами, в которые попали беглецы.

На Белоозере они сделались учениками известного идеолога нестяжателей, старца Порфирьевой пустыни Артемия313. В. И. Корецкий фактически отрицает связь Ф. Косого с нестяжателями, считая, что для него «нестяжательство было лишь формой, которую он сумел быстро преодолеть»314. Никаких данных для утверждения о том, что нестяжательство для Ф. Косого было лишь «формой», или о каком-либо «преодолевании ее», в источниках не содержится. Поскольку в начале 1551 г. Артемий был вызван уже в Москву, то появление Феодосия Косого с товарищами на Белоозере следует относить ко времени до 1551 г.315

Не исключена возможность, что организованный побег Феодосия Косого и ряда холопов из Москвы был связан с восстанием в столице Российского государства 1547 г. Впоследствии Феодосий Косой, Игнатий, Вассиан и другие сторонники «нового учения» попали на Новоозеро («потом съвокупишася на Новоозере»). Новоозеро находилось несколько южнее Белоозера316. Здесь располагался небольшой Кириллов Новоозерский монастырь, откуда, очевидно, и началось распространение «еретических» взглядов317.

—————
310«Неверие же и огорчение на прочая рабы сотвори ему; и в сравных своих много смущение вложи и многую молву» (Истины показание…, стр. 29).

311 Там же, стр. 26.

312 «Убояша же ся мук от господий своих, внидоша в монастыря и постригошася». (Послание многословное. Сочинение инока Зиновия. По рукописи XVI в. «Чтения ОИДР», 1880, кн. II, стр. 1).

313 «Феодосей, нарицаемый Косой, и Игнатей и Васиан, ученикы Артемиевы и инии с ними» (там же, стр. 1); «учением некоих мних пустынных именем Артемия и того ученика Феодосия» (ГБЛ, Троицк., № 673, л. 371 об.). — О том, что Ф. Косой был учеником Артемия, крилошане не говорят, но в их представлении создатель «нового учения» не мог быть чьим-то учеником. Зато из официальных источников известно, что на Новоозере (т. е. в месте пребывания Ф. Косого) находился ряд «еретиков» из числа учеников Артемия (ААЭ, т. I, № 289, ящик 190).

314 В. И. Корецкий. К вопросу о социальной сущности «нового учения» Феодосия Косого. «Вестник Московского ун-та», Историко-филологическая серия, 1956, № 2, стр. 109.

315 Д. К. Шелестов предполагает, что Косой бежал «не ранее 1546 г., когда Артемий появился в Заволжье» (Д. К. Шелестов. Указ. соч., стр. 199). Однако 1546 г. как время появления Артемия в Заволжье источниками не подтверждается и заимствовано автором, очевидно, у И. У. Будовница (ср. И. У. Будовниц. Русская публицистика XVI в., стр. 262).

316 А. И. Конанев. История землевладения Белозерского края в XV—XVI вв. М.-Л., 1951, стр. 69. — Карта землевладения Белозерского края середины XVI в., квадрат 7-Ж.

317 «Начата своей ереси учити и иныа» (Послание многословное, стр. 1). — По мнению В. И. Корецкого, «указание на соединение на Новоозере беглых холопов, постригшихся в различных монастырях, может свидетельствовать о стремлении Ф. Косого и его учеников иметь свой особый центр, обособленный от других нестяжательских пустынь» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 109). Но для доказательства данного тезиса автору нужно было бы привести хоть какие-либо аргументы, которыми была обоснована мысль о невозможности причислять Новоозеро к нестяжательным пустыням. Этого, однако, он не сделал.

С сочувствием к Ф. Косому теперь относился и его бывший господин318. Чем это объяснялось, сказать трудно. Однако господин, «много угожая» Ф. Косому в его бытность на Белоозере, вряд ли мог не знать о его «еретическом» умонастроении. То ли он разделял вольнодумные идеи своего бывшего холопа, то ли он был не чужд взглядам М. Башкина, проповедовавшего освобождение рабов319, то ли дело ограничивалось каким-то личным расположением его к Ф. Косому. При современном состоянии источников безоговорочно принять любое из этих объяснений нельзя. Так или иначе, но постепенно влияние Ф. Косого и его «нового учения» возрастало.

В Стоглаве говорилось о появлении в селах и волостях «лживых пророков». Они, конечно, не были теми идеологами крестьянства, к числу которых принадлежали Феодосий Косой и его сподвижники. Все преступления этих «пророков» против религиозных устоев состояли в суеверных представлениях об исполнении поста, рассказах о чудодейственных явлениях и т. п.320. Поэтому церковь предписывала просто изгонять их из селений, а не говорила о каких-либо специальных репрессиях. Но самое внимание, которое уделял церковный собор в 1551 г. этим «лживым пророкам», показывает, что к этому времени в селах и деревнях постепенно складывалась обстановка, способствовавшая распространению «ересей».

И действительно, к концу 1551—1552 гг. взгляды Феодосия Косого получили широкое распространение; о «ереси» стало уже известно в официальных кругах (1551 —1552 гг. считались временем «явления» учения Ф. Косого)321.

Подробнее говорит Зиновий о «явлении» ереси и причинах ее в слове по поводу открытия «мощей» новгородского архиепископа Ионы, «…грехов бо ради наших и беззакония, — пишет он, — отьял бог плоды от земля нашея и нищетою удручает нас и частыми глады безпрестани посещает и милость в имущих на жестоко отягчание преложи… от мысли владущих и суд и правду сотре и милость и щедроты потреби, принуди же на подвластных истязовати множайшая дани паче первых».

—————
318 «Во мнишестве же Косому много угожая и господин его» (Истины показание…, стр. 26).

319 Так, например, думает В. И. Корецкий. Автор предлагает также, что «утверждать» М. Башкина в необходимости отпуска на волю холопов в Заволжье вероятнее всего мог Ф. Косой (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 111). Выступление М. Башкина, по мнению В. И. Корецкого, — лишь отблеск «еретического запаления», зажженного Ф. Косым (там же, стр. 112). Все это совершенно бездоказательно. Во-первых, нет никаких данных о том, что М. Башкин был в Заволжье (не только о его знакомстве с Ф. Косым). В. И. Корецкий неверно передает летописное известие, в котором говорится о том, что М. Башкина «утверждали» во взглядах заволжские старцы, а не «в Заволжье». Во-вторых, в летописи говорится о религиозных взглядах М. Башкина, а не о социальных, когда сообщается, что его «утверждали» во взглядах заволжцы. Поэтому «несомненную связь» между выступлением М. Башкина и учением Ф. Косого нужно (говоря словами В. И. Корецкого) усматривать в общем подъеме реформационного движения в середине XVI в., а не в личном общении этих деятелей, о котором у нас нет никаких сведений.

320 «Да по погостом и по волостем и по селом ходят лживые пророки, что им являетца святая пятница» (Макарьевский Стоглавник. «Труды Новгородской губернской Ученой архивной комиссии», вып. 1. Новгород, 1912, стр. 73).

321 «Новое учение, ныне явлынееся в лете от создания 7000-м и шестьдесятном» (Истины показание…, стр. 15).

Страшнейший голод 1547—1549 гг.322 и усиление поборов сочетались «с неправедными суды». Во время голода много крестьян бежало из деревень в города, но и это не спасало их от голодной смерти323.

Некоторые феодалы, стремясь воспользоваться народным бедствием и умножить свое богатство, взимали повышенные дани с оставшихся крестьян за опустевшие дворы324. Положение усугубилось невиданным дотоле мором (лето 1552 г.), во время которого погибло в Новгородской земле, по одним подсчетам, свыше 100 000, а по другим — около 280 000 чел.325. При таких обстоятельствах появилась ересь Феодосия Косого326.

Уже вскоре после «явления» учения Феодосия Косого в Москве были приняты решительные меры для ликвидации новой «ереси». Феодосий Косой и его ближайшие сторонники (Вассиан, Игнатий и Порфирий) были схвачены и доставлены в Москву, где производилось следствие по этому делу. Время «поимания» Феодосия Косого определяется без особого труда. Это имело место, очевидно, около 1554—1555 гг.

Арест Ф. Косого произошел позже «поимания» Артемия, однако, очевидно, вскоре после этого; среди сподвижников Ф. Косого назван ученик Артемия Порфирий, обвинения по адресу которого раздавались на процессе Артемия327. Дело Артемия церковный собор закончил разбирать уже в январе 1554 г., после чего занялся искоренением «ереси» Ф. Косого: «бысть же от святого собора, иже в Москве взыскание о безбожной сей ереси» (т. е. «ереси» Ф. Косого), — прямо сообщает Зиновий328.

Когда Феодосия Косого доставили в Москву, его поместили на время следствия в один из московских монастырей329. Однако мужественный «еретик» сумел добиться от своих сторожей ослабления надзора; воспользовавшись этим, он и некоторые из его сторонников бежали; сам Феодосий и Вассиан с другими направились в Литву, а Игнатий — первоначально на Двину, откуда он также перебрался за литовский рубеж330.

—————
322 О голоде в Новгороде и на Двине 1547—1549 гг. «Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV — начало XVII вв.», стр. 288.

323 «Многая множества селян, своя рала повергше, разыдошася и мнозии от них в град пришедше от загладнения ржаный хлеб ядша, опухша помроша, оставшии же на селех траву яко и скоти ядяху и кору от древес» (Ф. Калугин. Указ. соч., приложения, стр. 21).

324 «Правителие земстии… запустением сих хотяще умножити ризница, налагаю ще дань к дани за опустевшая села на оставших и еще истязоваху» (там же, стр.21).

325 Там же, стр. 21; ПСРЛ, т. III, стр. 251.

326 «Боста бо диавол на христову церковь и изведе тогда же волки во одежах овчих, мнихов некоих… отбегших и от веры православный» (Ф. Калугин. Указ. соч., приложения, стр. 21—22).

327 «Поимаша самого того Косого, и Васияна, и Игнатия, и Перфирия, и преже их Артемия, и иных многих» (Истины показание…, стр. 879).

328 «Послание многословное», стр. 1. — Скорее всего, соборные заседания по делу о Ф. Косом не состоялись, а дело ограничилось предварительным следствием. Зиновий Отенский писал, что «митрополит собрав священный собор… истяза о нечестии безбожный мнихи… и от святые церкви сих отверже» (Ф. Калугин. Указ. соч. приложения, стр. 23). Из этого сведения не ясно, имеет ли в виду Зиновий непосредственно Феодосия Косого или говорит о других «еретиках». В своих трактатах Зиновий говорит лишь о «взыскании», т. е. о розыске по делу Ф. Косого, а не о соборном решении по его делу.

329 В. И. Корецкий, исходя из маршрута побега Ф. Косого, полагает, что он находился в заточении «в каком-то из северных монастырей, возможно в Соловецком» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 113). Но это предположение прямо противоположно рассказу Зиновия о бегстве Ф. Косого из одного из московских монастырей.

330 «Ят же быв некогда Косой и блюдом во едином от монастырей московских. Приласкав же ся хранящим, прием послабление от них и бежав, в Литву отъиде». (Истины показание…, стр. 26). — Когда было «взыскание» о ереси от собора, «тогда началницы ереси тоа разбегошася от Новоозера: Игнатий на Двину, Косой и Васиан с прочими в Литву» (Послание многословное, стр. 1); «Бегуны бывша в землю тушди» (ГБЛ, Троицк., № 673, л. 371 об.). В Послании многословном, очевидно, допущена ошибка, когда говорится, что Феодосий Косой бежал с Новаозера. Очевидно, из Белоозерского края бежал кто-то из последователей Ф. Косого.

По пути, лежавшем через Псков, Торжок и Великие Луки, Ф. Косой и другие «еретики», скрывавшиеся под чужими именами, распространяли свои взгляды среди простого народа331.

Сохранилось известие в одной летописи Волоколамского монастыря, что «в лето 7063 иные явили же ся еретики — два черньца з Белоозера, а привез их старец Александр Ивановской человек Умного»332. Исследователи связывали это сообщение с Феодосием Косым333. Однако ни Ф. Косой, ни один из его ближайших соратников в Волоколамский монастырь не привозились, а бежали из Москвы. Поэтому сведение летописца лучше относить к каким-то сообщникам Ф. Косого, а не к нему самому.

Делу Феодосия Косого придавали большое значение, поэтому материалы следствия о нем хранились даже много лет спустя в царском архиве334. После побега Феодосия Косого, Вассиана и других «еретических» проповедников335 преследование сторонников «нового учения» продолжалось. В 1556—1557 гг. состоялся собор, разбиравший дело ряда новоозерских монахов, учеников Артемия, т. е. последователей Феодосия Косого336.

Вынужденная эмиграция Феодосия Косого и его ближайших сподвижников в Литву не прекратила распространения реформационного движения на Руси. О пребывании Ф. Косого в великом княжестве Литовском сохранилось путаное известие венгерского протестантского хрониста Андрея. В 1552 г., пишет этот хронист, «из глубины России прибыли три монаха, греческого исповедания, называвшиеся чернецами, т. е. Феодосий, Артемий и Фома. Не знали они ничего, кроме родного языка, других наук, кроме отечественных; осуждали, однако ж, идолопоклоннические обряды и, сокрушая истуканы, выбрасывали их сперва из домов, а потом из святынь, заохочивая народ словом и сочинениями к призванию самого господа чрез Иисуса Христа»337. Из-за ненависти суеверных людей они выехали «в глубь Литвы, где уже свободнее раздавалось евангельское слово. Феодосий, удрученный старостию, ибо ему было более 80 лет, в скорости умер». Артемий переехал к кн. Юрию Слуцкому, а Фома направился в Полоцк, где он находился «несколько лет». Здесь он был казнен Иваном IV после взятия Полоцка в 1563 г.338

—————
331 «Проидоша Псков и Торопец и Лука Великиа, везде сеюще свою злую ересь» (Послание многословное, стр. 1).

332 А. А. 3имин. Краткие летописцы XV—XVI вв., стр. 18.

333 Макарий. История русской церкви, т. VI, прим. 346, стр. 268—269; Ф. Калугин. Указ. соч. стр. 2.

334 «Ящик 222. А в нем соборные дела, списки черные Матфея Башкина, да Ортемия, бывшего игумена Троецкого, и Федоса Косова, и иных старцов» (ААЭ, т. I, № 289). Поскольку в ящике 189 сохранялись дела соборные 7062 и 7063 гг. Матвея Башкина, Артемия «и иных», среди которых мог быть Феодосий Косой, постольку Ф. Калугин относит следствие по делу последнего к 1554—1555 г. (Ф. Калугин Указ. соч., стр. 2—3).

335 В. И. Корецкий датирует побег Ф. Косого 1556—1557 гг. (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 113), но в этом году происходил уже процесс по делу о других «новоозерских» учениках Артемия — Ионе чернце и попе Аникее. Поэтому скорее всего Ф. Косой бежал еще в 1555 г. Дело Ф. Косого хранилось отдельно от материалов по этому процессу и хронологически должно быть сближено с процессами о М. Башкине и Артемие.

336 «Ящик 190. А в нем соборные ж дела, лета 7065, новоозерских чернцов на Ортемьевых учеников на Иону чернца и на попа на Оникея на киянского» (ААЭ, т. I, № 289).

337 «Чтения ОИДР», 1847, кн. VIII, стр. 2—3.

338 Там же.

В рассказе Андрея допущен ряд неточностей: ошибочна дата появления русских «еретиков» в Витебске (1552 г.); сомнительно сведение о глубокой старости Феодосия и его скорой смерти (ибо другие источники говорят, что он в Литве женился и жил еще в 60-х годах)339, об единовременном прибытии в Витебск Феодосия Косого и Артемия и их единстве действий340.

Однако основа рассказа вполне достоверна. В нем особенно важно свидетельство о широком распространении идей Ф. Косого в Белоруссии. Андрей специально отмечает, что «в сердцах витебских жителей слово божие, посеянное теми монахами, не осталось бесплодным. Ибо, возлюбив слово божие и возненавидев идолопоклоннические обряды, они в непродолжительном после того времени пригласили к себе из Литвы и Короны проповедников чистой религии и соорудили храм в нижнем замке»341.

Одним из последователей Феодосия Косого в Литве был витебский проповедник дьякон Козьма (Андрей). Он вместе с Феодосием бежал из Витебска в глубь Литвы, примкнул к антитринитариям и к концу 1563 г. или к началу 1564 г. снова появился в Витебске, где учил, что не следует «троицу именовати», т. е. отрицал троичность божества342. Возможно, что был близок к Феодосию Косому и «еретик» — антитринитарий Шимон Будный, много сделавший для распространения реформационных взглядов в Литве и Белоруссии. Влияние Ф. Косого в великом княжестве Литовском было настолько велико, что Зиновий Отенский писал: «восток весь разврати Бахметом, запад же Мартином немчином, Литву же Косым» 343.

Феодосий Косой и его ближайшие последователи, в конце концов, обосновались где-то у озера Усочорт344, вблизи русской границы, и здесь, переменив свои имена, продолжали пропаганду своих взглядов, имевшую успех у простого народа345. Здесь, очевидно, Феодосий Косой и Игнатий женились, тем самым порвав окончательно с монашеским саном346. Влияние Ф. Косого на Руси продолжало расти в конце 50-х годов XVI в. и в первой половине 60-х годов XVI в. Об этом свидетельствуют сочинения Зиновия Отенского, направленные против «еретиков». Начавшиеся репрессии заставили последователей Ф. Косого прибегать к различным мерам предосторожности, собираться тайком, устраивать свои сборища ночью и т. д.347.

В целях борьбы с разрастающимся реформационным движением, затронувшим прежде всего беднейшие слои русского общества, правительство и церковь принимали разнообразные меры: от репрессий до идеологического воздействия на народные массы с целью дискредитации учения «еретиков», укрепления правоверия и поднятия престижа официальной церкви348.

—————
339 Истины показание…, стр. 26.

340 Подробнее см. С. Г. Вилинский. Указ. соч., стр. 103—107; Ф. Калугин. Указ. соч. стр. 13—14.

341 «Чтения ОИДР» 1847, кн. VIII, стр. 3

342 РИБ, т. 4, стб. 1315.

343 Истины показание…, стр. 48—49. ,

344 Вероятно, где-либо в районе Витебска; ср. названия озер Усвеча, Усомля (В.А. Никольский. Феодосий Косой. Изд. библиотеки «Век», стр. 4).

345 «Присташа же в месте парицаемем озеро Усочорт, имена своя преименоваша, да не уведани будут и многиа съвратиша от православной веры во свою прелесть, … учаху же, прельщающе люди простыа нравом» (Послание многословное, стр. 1).

346 Косой «в Литву отъиде, идеже учаше новое учение и браком законным оженися вдовицею жидовынею, поят» (Истины показание…, стр. 26); ср. «глаголют бо, якоже Феодос возлюби латыньство и же[ну] поят, глаголаху бо» (ГБЛ, Троицк., № 673, л. 371 об.).

347 Послание многословное, стр. 285; В. И. Корецкий усматривает в сообщении Зиновия Отенского о том, что «еретики» собирались «отай и в нощах», сведение о создании ими «тайных организаций заговорщического типа» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 122). Это несомненное преувеличение.

343 См. об этом также главу II, § 1.

Одним из средств идеологического воздействия было открытие «мощей» русских святых и распространение легенд о «чудесах», якобы творившихся новыми «чудотворцами». Это было своеобразным ответом на пропаганду «еретиков», отрицавших чудотворную силу «мощей» и выступавших против поклонения им. В число новоявленных «чудотворцев» попадали главным образом видные в прошлом церковные деятели; тем самым руководство церкви стремилось упрочить авторитет высшей церковной иерархии, которую вообще отрицали наиболее радикально настроенные «еретики».

«Явления» чудес произошли в Новгородской земле, т. е. там, где «ересь» Феодосия Косого нашла горячую поддержку среди местного населения и где следовало принять меры идеологического воздействия на народные массы в первую очередь. В начале 1553 г. было сообщено о «нетлении» мощей архиепископа новгородского Никиты349. В начале 1558 г. в связи с этим игумен Хутынского монастыря Маркелл уже составил житие новоявленного святого350. После этого в апреле произошло торжественное открытие «мощей» Никиты351. В честь открытия «мощей» игумен Данилова монастыря (впоследствии епископ вологодский) Иоасаф написал похвальное слово. Составитель его отмечал, что «многим бо тогда поколебавшимся ересию некоею, не токмо от священных иных, но и от простых людей, учением некоих мних пустынных именем Артемия и того ученика Феодосия»352. Ответом на «ересь» было явление чудес, в частности, якобы творившихся «мощами» Никиты353. В похвальном слове об обретении «мощей» Никиты, составленном Зиновием в 1565 г., также подчеркивалось, что «явление» мощей представляло собой как бы ответ на «ересь»354, и имело целью укрепление церкви355.

В 50-х годах XVI в. произошло и обретение «мощей» архиепископа Ионы, о котором мы узнаем из похвального слова этому архиепископу, составленного в середине XVI в. тем же Зиновием Отенским356. В нем также подчеркивалось, что «обличи господь тогда хулники явлением священнаго телеси Никиты епископа великаго же Новаграда и обретением мощей Ионы архиепископа»357. Все эти мероприятия большого успеха не имели, а «ересь» Ф. Косого продолжала распространяться на Руси и в 60-х годах XVI в.

—————
349 Новгородские летописи. СПб., 1879, стр. 86.

350 Там же, стр. 89.

361 Там же, стр. 89, 128.

352 ГБЛ, Троицк., № 673, л. 371, об.

353 «Егда сици, окаянии, хотяху чудеса святых молчанием утаити, тогда паче чюдесная труба велегласнейши слыишхся по всей земле, елико они хуляху, окаяннип. Тогда бог святых своих паче прославивше… Различные чюдеса излияшася по всей земли Российстей» (ГБЛ, Троицк., № 673, л. 372).

304 «Обличи… тем Никитою святителем Христос ереси имеетвующих ложная злословия» (ГБЛ, Рум., № 154, л. 92).

350 «Его же проявлением ныне да церков православных возвеселит и благочестивый в вере утвердит и истинна да возсияет благочестия и лжа прелести Косого да отогнана будет… Никиту епископа прослави ныне бог церковного ради утверждения и изобличения ради ереси Косого со единомышленники его» (там же, л. 33 об.).

356 См. Ф. Калугин. Указ соч. приложение, стр. 17—26

357 Там же, стр. 22—23.

Были последователи у Феодосия Косого и в Старой Русе среди крылошан Спасского монастыря, среди ремесленников (иконописец Феодор) и др.358. Еще в 1556 г. Зиновий сообщил, что «ныне… мнози проваляют нынешнее учение»359. Около этого года Ф. Косой, очевидно, был еще жив или во всяком случае сведений о его смерти на Руси не было, ибо Зиновий Отенский сообщает о том, что Ф. Косой во время прихода к нему клирошан был еще жив360.

В 1575 г. А. М. Курбский написал письмо волынскому пану Чапличу, который был последователем ученика Феодосия Косого, Игнатия. В этом письме упоминается: «Игнатий чернец и вторый Феодосий Кривой, а последи и арианином стал, яже развращен ачима и душею бысть»361, и что «ныне пан Феодосей и пан Игнатей» последует Мартину Лютеру и другим идеологам протестантизма362. Это сведение о Феодосии Косом — последнее. Дата его смерти не известна.

2

Основными источниками по истории «ереси» Феодосия Косого и учения этого выдающегося мыслителя являются сочинения его идеологического противника, монаха Отенской пустыни, Зиновия (сам Ф. Косой пропагандировал свое учение только в устной форме)363.

Дополнительными источниками служат хроника Андрея Венгерского, сообщающая о пребывании Феодосия Косого в великом княжестве Литовском364. Похвальное слово игумена Данилова монастыря Иоасафа епископу Никите365, упоминания в описи царского архива о деле Феодосия Косого366 и письмо А. Курбского 1575 г. пану Чапличу367.

Однако по своему значению для освещения учения Феодосия Косого все эти материалы уступают сочинениям Зиновия, важнейшие из которых нуждаются в специальном источниковедческом разборе. К сожалению, сведения о самом Зиновие у нас весьма скудны. Судя по говору, он происходил из новгородской земли. Зиновий был учеником Максима Грека, а позднее монахом новгородской Отенской пустыни368.

Не известно, на каком основании Евгений указывает, что после заточения Максима Грека Зиновий около 1526 г. был сослан в Отнюю пустынь и умер там в 1568 г.369. Ф. Калугин считает, что если Зиновий был сослан, то вероятнее его ссылку датировать вторым процессом по делу Максима Грека, т. е. 1531 г.370.

—————
358 Истины показание…, стр. 12. Это, впрочем, не означает, что именно в 1551—1552 г. познакомились с «новым учением» крилошане Старой Русы (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 109, 113). Беседовавшие в 60-х годах XVI в. с Зиновием Отенским крилошане лишь сообщили ему о том, что учение Ф. Косого «явилось» в 1551—1552 г., но сами они услышать о нем могли значительно позже.

359 Истины показание…, стр. 12.

360 Ср. замечание Зиновия о Ф. Косом как еще «в Литве ему живущу» (Истины показание.., стр. 205).

361 РИБ, т. 31, стб. 439.

362 Там же, стб. 440.

363 Истины показание .., стр. 929.

364 См «Чтения ОИДР», 1847, кн. VIII, стр. 2—3.

365 ГБЛ Троицк., № 673, л. 360 и след.

366 ААЭ, т. I, № 289.

367 РИБ, т. 31, стб. 439—440.

368 «Сия книга счинева подвигом и трудами некоего черноризца кир Зиновия, житие имуща в российстей земли, славнаго и великаго Новаграда в монастыре, зовомом Охня пустыня, ученика бывшаго старца Максима Грека» (Истины показание…, стр. 11). Возможно, Зиновий бывал задолго до 1566 г. в Троицком монастыре. Он сам пишет, что «преже многа сих лет некогда прилучившу ми ся обрести в московских странах» (Истины показание…, стр. 938). Ему известны нововведения троицких старцев в церковном пении (Истины показание…, стр. 945), образ жизни Вассиана Патрикеева в Симоновом монастыре и т. д.

389 Евгений. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви, т. I. Изд. 2, СПб., 1827, стр. 189. — Известие о «ссылке» Зиновия вызывает законное сомнение у Н. Е. Андреева (см. его статью «Инок Зиновий Отенский об иконописании и иконопочитании». «Seminarium Kondakovianum», VIII. Прага, 1936, стр. 261).

370 Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 84.

В конце XIX в. в Отенской пустыни была обнаружена надпись, сделанная в том же веке, в которой указывалось, что «Зиновий… преставися в Отне пустыне, коя прежде, до обновления святителем Ионою, именовалась обитель Харитона архимандрита, в лето от сотворения мира 7066, от рождества Христова 1558… преставление ж его последовало» после смерти архиепископа Ионы «сто один год спустя», т. е. в 1571 — 1572 гг.371.

Во всяком случае еще в 1565—1566 гг. Зиновий был жив372, но, очевидно, стар (он уже был глуховатым; упоминал о том, что был много лет тому назад, в Москве, был учеником Максима Грека и т. д.). Итак, известие о смерти Зиновия в 1568 или 1571—1572 гг. весьма правдоподобно. Вопрос о том, был ли он сослан в связи с процессом Максима Грека, остается открытым. Возможно, что это просто предположение Евгения (Болховитинова). Зиновию Отенскому принадлежат два похвальных слова: архиепископу Ионе новгородскому и епископу Никите373, а также два специальных трактата против еретиков: Послание многословное и Истины показание.

Полемическое произведение «Послание многословное к вопросившим о известии благочестиа на зломудрие Косого и иже с ним» сохранилось в двух рукописях, вторая из которых представляет собой список 1836 г. с первой374. Первая рукопись хранится в ГПБ (собрание Духовной Академии, № 31/1108) на 276 лл. в 8°. Ранее она находилась в Кирилло-Белозерском монастыре375. Опубликовано это произведение А. Поповым в 1880 г.376. Послание состоит из двух частей и по форме напоминает Просветитель Иосифа Волоцкого, направленный также против «еретиков»377. Во введении или «Сказании многословному посланию» (ср. «Сказание о новоявившейся ереси» Иосифа Волоцкого) содержатся краткая историческая справка о «ереси» Ф. Косого и объяснение причин, вызвавших появление Послания.

Основная часть сочинения представляет собой разбор важнейших черт учения Феодосия Косого, изложенный в виде ответов на вопросы. С этими вопросами к Зиновию якобы обратились в «грамоте» «колеблемые от еретиков люди». Побудительным обстоятельством, вызвавшим появление Послания, — сообщает автор, — было то, что «оболгують его еретицы ложно»378. «Еретики» прямо намекали на близость к ним автора Послания: «Калогер он ведает истину, но молчит, и истину таит»379.

Послание многословное против «еретиков» написано уже после бегства Феодосия Косого в Литву, и так как в нем упоминается Слово о чудесах епископа Никиты, то датировать Послание временем ранее 1558 г. (когда произошло открытие «мощей» Никиты) нельзя. Вряд ли сочинение написано много позднее 380.

—————
371 Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 82. Дату 1559 г. мы считаем не ошибочным указанием на время смерти Зиновия, а скорее неудачно понятой переписчиком датой «явления» мощей Ионы (тогда же, когда «явились» мощи Никиты).

372 Истины показание…, стр. 56—57.

373 В обоих словах есть интересные сведения об ереси Ф. Косого. Основная часть Слова Ионе опубликована Ф. Калугиным (Ф. Калугин. Указ. соч., приложения); Слово Никите остается неизданным (ГБЛ, Рум., № 154, лл. 28—110).

874 ГПБ, Новг.-Соф., № 1241, на 258 лл. в 4°.

375 См. помету на первых пяти листах «Кирилло-Белозерского монастыря казенная».

376 А. Попов. Послание многословное. Сочинение инока Зиновия. «Чтение ОИДР», 1880, кн. II, стр. 1—305.

377 См. соображения Ф. Калугина (Указ. соч., стр. 364).

378 Послание многословное, стр. 3.

379 Там же.

380 Е. Е. Голубинский считает, что произведение написано в первые годы пребывания Ф. Косого в Литве (Е. Е. Голубинский. История русской церкви, кн. II, первая половина, стр. 827); В. И. Корецкий датирует Послание многословное концом50-х годов XVI в., не приводя, впрочем, аргументации в пользу этого в целом правильного предположения (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 107).

Послание многословное не имеет прямого указания на автора. Большинство исследователей, исходя из идейного содержания произведения, стиля, аргументации автора в защиту основных догм православия, склоняется к тому, что автором Послания был Зиновий Отенский, трактат которого Истины показание также посвящен «обличению» «ереси» Феодосия Косого381.

Наиболее развернутые доказательства принадлежности Послания многословного перу Зиновия изложены Ф. Калугиным382. В рецензии на книгу Ф. Калугина В. Ф. Боцяновский высказал предположение о том, что автором Послания был Артемий, ибо бывший троицкий игумен, как и богослов, писал против литовских протестантов. Рецензент Отенский указывает, что «еретики» ссылаются на близость к ним автора Послания, но к «еретикам» был близок Артемий383.

Гипотезу В. Ф. Боцяновского всесторонне рассмотрел и отверг исследователь сочинений Артемия С. Г. Вилинский384. Впрочем, позитивные выводы самого Вилинского не отличаются убедительностью. Он прежде всего вслед за Макарием385 отрицает принадлежность вводной части Послания многословного (Сказания) тому автору, кто писал основную часть этого произведения, ибо в Литву незачем было посылать изложения хода «ереси», который там хорошо знали. К тому же Сказание конспективно повторяет основные соображения автора из основной части произведения, а потому написано после нее. Наконец, в Сказании говорится об авторе Послания в третьем лице, а не в первом, как этого следовало ожидать, если бы автором Сказания и Послания было одно лицо.

—————
381 Правда, уже в рецензии на издание Послания А. С-ский, исходя из различий в описании существа «ереси» Ф. Косого в обоих памятниках, предположил, что Послание было написано не Зиновием, а автором так называемого Жития Иосифа Санина, составленного неизвестным. Свою гипотезу он аргументировал лишь сходством стиля этих памятников, отрицая принадлежность Послания Зиновию (А. С-ский. Послание многословное. Сочинение инока Зиновия, по рукописи XVI в. Труд Андрея Попова. М., 1880. «Исторический вестник», 1880, № 12, стр. 859—861). Против того, чтобы считать Артемия автором Послания многословного, возражал Е. Е. Голубинский, ссылаясь только на то, что этот автор «врет об Артемии» (Е. Е. Голубинский. История русской церкви, т. II, первая половина, стр. 827; вторая половина, стр. 230); см. также М.Н.Покровский. Очерки истории русской культуры, ч. II. Изд. 5, 1923, стр. 55.

382 Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 278—313. — Ф. Калугин указал, например, на сходство разделов обоих произведений об иконопочитании. В них опровергаются одни и те же возражения «еретиков» и сходными аргументами с привлечением одинаковых текстов из богословской литературы. Сходна даже терминология. Иконы, например, именуются «истиннии зраци» (Истины показание…, стр. 369; Послание многословное, стр. 69, 79). Вместе с тем дословного совпадения текстов нет, что не дает основания для предположения о прямом заимствовании текста одного автора другим.

383 Рецензия В. Ф. Боцяновского на кн. Ф. Калугина «Зиновий, инок Отенский». ЖМНПр; 1894, № 11, стр. 213—223. — Впервые эту мысль высказывал И. Н. Жданов еще до издания Послания (И. Н. Жданов. Очерк умственной жизни России в XVI и XVII вв., стр. 124—125 (литография).

384 С. Г. Вилинский. Вопрос об авторе «Многословного послания». «Известия ОРЯ и Сл. АН», 1905, т. X, кн. 2, стр. 146—176. — С. Г. Вилинский указывает, например, на то, что Артемий был нестяжателем, а автор Послания — ярым стяжателем. В Послании нет полонизмов, имеющихся в сочинениях Артемия, написанных в Литве. Наконец, автор Послания предлагает жестокие меры по искоренению «ереси», что противоречит взглядам Артемия.

385 Mакарий. История русской церкви, т. VII, стр. 517.

Сказание, резюмирует Вилинский, очевидно, приписано было позднее в Литве после изучения там Послания386. С. Г. Вилинский, однако, не учитывает особенностей Послания: оно лишь по форме представляет собой ответ на письмо из Литвы, по существу же это — публицистическое произведение, очевидно, не имевшее широкого распространения: оно дошло в одном Кирилло-Белозерском списке, и полагать, что оно попало в Литву, а затем на Русь, нет оснований387.

Конспективное изложение основного содержания произведения во введении встречается в некоторых полемических трактатах XV—XVI вв. (например, в Просветителе). Поэтому введение могло принадлежать тому же автору, который списал основной текст Памятников. Наконец, автор мог о себе говорить в третьем лице, ибо дело шло об очень щекотливых обстоятельствах (обвинение в «ереси» или во всяком случае сочувствии «еретикам»), и в его интересах было изложить дело не от собственного имени, а в спокойном повествовательном духе, дав объяснение причинам, вызвавшим появление самого Послания.

Вторую половину своей статьи С. Г. Вилинский посвятил выяснению автора Послания многословного, придя в конечном результате к выводу, что «автора, при настоящих данных, мы не знаем», хотя не исключена возможность и авторства Зиновия338. Смущают С. Г. Вилинского три обстоятельства. Первое — Послание свидетельствует о том, что автор его был «известен» чем-то современникам, однако о Зиновии ничего примечательного мы не знаем. Этот довод не может иметь серьезного значения, ибо вообще о раннем периоде жизни и деятельности Зиновия до нас сведений не дошло. В то же время, будучи учеником Максима Грека и бывая в Москве, он мог быть известен в среде нестяжателей и близких к ним «еретиков».

С. Г. Вилинский далее указывает, что в Истины показании Зиновий пишет, что он до прихода крилошан ничего не слышал об учении Ф. Косого. Этого якобы не могло быть, если бы Зиновий написал ранее Послание многословное. Но в данном случае мы имеем дело с особым публицистическим приемом: ведь заведомо известно, что Зиновий хорошо знал о появлении «ереси», но написал о ней только в 1558 г. в своем Похвальном слове епископу Никите, так что его заявление в Истины показании не соответствует действительности. А в связи с этим нельзя отрицать возможность написания Зиновием и других антиеретических сочинений, в том числе Послания многословного.

Последнее, что смущает С. Г. Вилинского, — это короткий промежуток времени, в который Зиновий должен был написать два больших трактата. Сроки особенно сжатыми не были: Послание многословное написано, очевидно, в конце 50-х — начале 60-х годов, а Истины показание, составленное на основе предшествующего произведения, — в 1565—1566 гг. Следовательно, сомнения, высказанные С. Г. Вилинским, не дают основания отрицать возможность составления Зиновием Послания многословного.

Послание в отличие от Истины показания не получило распространения в рукописной литературе. Возможно даже, что дошедший до нас список является авторским текстом (он изобилует поправками, комментариями на полях и пр.)389.

—————
386 С. Г. Вилинский. Указ. соч., стр. 160—162.

387 С. Г. Вилинский полагается на сочинения Артемия, которые попали в Россию из Литвы, но они сохранились в списке с явными западнорусскими диалектическими особенностями. Этого нет в Послании многословном.

388 С. Г. Вилинский. Указ. соч., стр. 175.

389 Послание многословное, стр. VII—VIII. — Впрочем, С. Г. Вилинский считает эти пометы результатом исправления текста переписчиками (С. Г. Вилинский. Указ. соч., стр. 154).

Интересен отбор источников Зиновием для полемики с Феодосией Косым. В произведении отенского инока кроме книг священного писания используются сочинения Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова и Дионисия Ареопагита390. Автор Послания многословного пользовался также беседами Иоанна Златоуста на евангелия от Иоанна и Матвея в переводе Максима Грека и Силуяна. Он объясняет выбор сочинений этих церковных писателей тем, что «книги их удобно всякому обрести»391. Однако дело обстоит едва ли так просто. Сочинения Василия Великого, Дионисия Ареопагита и Иоанна Златоуста принадлежали к числу немногих книг святоотеческой литературы, которые признавались, «еретиками»392. Таким образом, Зиновий для споров с «еретиками», стремился привлечь тот круг литературы, который ими читался и использовался.

Основная часть Послания многословного представляет собой выписки из отеческих книг. Так, из 305 страниц печатного издания 287 страниц занимает основной текст произведения (8 страниц — «Сказание», 10 страниц — предисловие и послесловие). Из 287 страниц 8 страниц отведено изложению учения Ф. Косого, 189 — составляют выписки из отеческих книг и священного писания и только около 80 страниц принадлежат самому Зиновию393. Многочисленные выписки приводятся зачастую даже без всяких комментариев.

Все это дало основание Ф. Калугину предположить, что в Послании мы «имеем дело наполовину с сырым, необработанным материалом» и что Послание написано было ранее Истины показания (которым в противном случае автор мог бы воспользоваться для составления Послания, если бы оно уже существовало)394. В пользу этого предположения говорит не только отсутствие ссылок в Послании многословном на какое-либо раннее сочинение о «ереси», но и приводимое там свидетельство еретиков, что «калогер» (т. е. Зиновий) «ведает истину, но молчит»395. Этот тезис автор не опровергает ссылкой на Истины показание, которая, следовательно, еще не была написана. Поэтому совершенно не прав А. Попов, утверждавший, что Истины показание изображает учение Ф. Косого в том виде, «как оно было усвоено его великорусскими последователями, а Послание многословное изображает то же учение в его дальнейшем развитии» после бегства Феодосия Косого в Литву и его общения с представителями протестантизма396.

Вообще создается впечатление, что Зиновий какое-то время был близок к «еретикам», хорошо знал их воззрения и его книги «на еретики» были своеобразной попыткой подтвердить свою благонадежность. Если сравнить Просветитель Иосифа Волоцкого с Посланием Зиновия, то мы увидим некоторую разницу между этими произведениями. Сочинения волоцкого игумена представляют собой злобную клевету на новгородских «еретиков», сочинение же Зиновия содержит изложение взглядов Феодосия Косого с достаточной полнотой и правдоподобием. При этом Зиновий в своей полемике не пользуется приемом возведения нелепых обвинений на «еретиков», который характерен для Иосифа Волоцкого. В целом Послание Зиновия является ценным источником для характеристики воззрений наиболее радикальной части московских «еретиков» середины XVI в., и прежде всего Феодосия Косого.

—————
390 Автор только однажды обращается к отечественным источникам, когда он использует Слово о епископе Никите, ему же принадлежащее (Послание многословное, стр. 238).

391 Там же, стр. 30.

392 Там же, стр. 2, 82.

393 Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 283.

394 Там же, стр. 309.

395 Послание многословное, стр. 3.

396 Там же, стр. 1.

Обстоятельное изложение взглядов русских вольнодумцев, подкрепляемое ссылками на священное писание, явилось, очевидно, одной из важнейших причин того, что Послание казалось не вполне приемлемым для официальной церкви и не получило широкого распространения, как другие антиеретические произведения.

Отсутствие имени автора в Послании многословном можно объяснить боязнью составителя назвать себя, ибо «еретики» объявляли его своим сообщником. Как бы ни открещивался от них автор, бросая гром и молнии по адресу «отступников Христовых», в церковном руководстве могли найтись лица, которые бы вспомнили прежние его вины и присоединили к ним особенно страшное обвинение — в сочувствии «ереси» Феодосия Косого. Все это не только заставило автора умолчать о своем имени, но и не спешить с распространением своего Послания многословного.

Второе произведение Зиновия Отенского — Истины показание. Издано оно по рукописи первой половины XVII в.397 ГБЛ, МДА, фунд., № 61 (на 147 лл. в лист) с вариантами по рукописи XVII в. (ГПБ, Соловецк, № 605). Ф. Калугин делит сохранившиеся описки этого произведения на две редакции, отличающиеся главным образом небольшими стилистическими и структурными изменениями (перестановками). В первой половине книги (до стр. 525 печатного издания) во второй редакции отсутствовали также толкования слов Василия Великого398. К спискам первой редакции относятся: 1) ГПБ, О I, № 63; 2) ГБЛ, МДА, фунд., № 61; 3) ГБЛ, МДА, фунд, № 336; 4) ГИМ, Хлудова, № 89. Ко второй редакции: 1) ГПБ, Соловецк, № 605/321; 2) ГИМ, Синод., № 783; 3) ГБЛ, Унд., № 491; 4) ГБЛ, Унд., № 493 и, наконец, 5) рукопись Солодовникова, с которой списан в 1827 г. список ГБЛ, Унд., № 492. Местонахождение этой рукописи неизвестно. О двух списках неизвестной редакции сохранились только упоминания399. Наконец, в десяти сборниках находятся небольшие отрывки из сочинения Зиновия400.

Можно еще указать на ряд списков Истины показания, но они ничего существенно нового не прибавляют для понимания этого памятника401.

Существует мнение, что рукопись ГПБ, О I, № 63 — автограф самого Зиновия402. Впрочем, почерк этой рукописи резко отличается от единственного рукописного текста Послания многословного, который также приписывают перу самого Зиновия. Вопрос, следовательно, остается нерешенным.

—————
397 Истины показание к вопросившим о новом учении. Сочинение инока Зиновия. Казань, 1863.

398 Главы 38—43, ср. Истины показание…, стр. 550—868. Первая редакция анонимна, а вторая подписана Зиновием. Ф. Калугин полагает, что вторая редакция — более поздняя, но также принадлежит самому автору (Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 102).

399 П. М. Строев. Библиологический словарь, под № 207, рукопись XVII в.; Игнатий. История о расколах в церкви Российской, ч. 1. Изд. 2. СПб., 1862, стр. 119.

400 См. Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 97—100.

401 ГБЛ, Рогож., № 193. Рукопись 1844 г., написанная полууставом на 531 лл., в большую четвертку. ГБЛ, Муз., № 4163. Рукопись конца XVII в., написанная скорописью на 258 лл. в 4°. Отрывок (начало) из Истины показания… (лл. 1—11 об.), близкий к ГИМ, Синод., № 605. Наконец, список ГБЛ, Тихонравова, № 481. Копия XIX в. с рукописи XVI в. на 442 лл. в лист. С пометой: «Дозволено в 1860 году к печатанию».

402 См. «Чтения ОИДР», 1880, кн. II, стр. V—VI. Мнение основано на помете, имеющейся на верхнем листе: «От писателства и писания рук старца Зиновия на Федоса Косого». Один лист этой рукописи литографически воспроизводится при издании Послания многословного. Все разночтения рукописи ГПБ, 01, № 63 с печатным изданием приведены Ф. Калугиным (Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 104—113).

Книга Истины показание содержит краткое обращение к читателю, Сказание главам (оглавление) и основной текст, разбитый на 56 глав. Эти главы входят в состав десяти «пришествий клирошан». Произведение построено в форме ответов автора на вопросы, заданные ему якобы приходившими к нему клирошанами Спасского монастыря (двумя монахами — Герасимом и Афанасием и иконописцем Федором). Эти вопросы касались «ереси» Ф. Косого403.

Если в Послании многословном «еретическое» учение излагается от имени «пришельцев» т. е. последователей Феодосия Косого, то в Истины показании клирошане передают слова самого Ф. Косого. Этот второй способ изложения Зиновий выбрал для того, чтобы придать большую целеустремленность своей критике, которая отныне была направлена против самого «ересиарха», а не только против его «чади».

Истины показание и Послание многословное содержат по ряду вопросов и не совсем совпадающие оценки «ереси» Феодосия Косого. Так, в Послании многословном основное внимание у автора уделено воззрениям «еретиков», критикующим обрядовую сторону религии. «Еретики» якобы исповедуют Христа, но исповедуют ложно404. В Истины показании утверждается, что Ф. Косой отвергал троичность бога и считал Христа простым человеком405. В связи с этим в первом произведении «еретики» заявляли, что они «живуть по еуангелию»406, а во втором они прежде всего апеллируют к «столповым» книгам Моисеевым (т. е. пятикнижию)407. В Послании многословном есть также некоторые данные для характеристики социально-политических взглядов «еретиков» (об отношении к властям и т. д.); в Истины показании они почти отсутствуют. Зато в последнем произведении больше материалов об отношении «еретиков» к вопросу о монастырском землевладении.

При оценке значения сочинений Зиновия как источника для характеристики учения Феодосия Косого необходимо учитывать классовые и политические позиции их автора. Зиновий — непримиримый враг всякого свободомыслия и горячий защитник официальной церкви. Его собственные взгляды лишены какой-либо оригинальности и даже самостоятельности. Он лишь подкрепляет многочисленными доводами учение официальной церкви. Для Зиновия учение Ф. Косого неприемлемо уже потому, что его создатель — холоп408. Поэтому в сочинениях отенского инока мы не найдем сколько-нибудь объективной критики взглядов своего идеологического противника. Для Зиновия любое новое учение, противоречащее церковным догмам, греховно409. Долг всякого человека — послушание410. Особенно следует повиноваться церковным иерархам411 и царю412.

—————
403 Впрочем, основную часть последнего (десятого) примечания (главы 48—56) составляют ответы Зиновия на вопросы некоего Захария Щечкина (Истины показание…, стр. 934 и след.), прямо не связанные с «ересью» Феодосия Косого.

404 Послание многословное, стр. 274—275.

405 Истины показание…, стр. 69, 74, 110, 214—217, 358.

406 Послание многословное, стр. 2.

407 «Истины показание…, стр. 13, 206, 208 и др.

408 «Не дивно же убо, еже Косому зло учити; холоп бо бе и беглец в чюже царство» (Истины показание…, стр. 48); «зело неприятно показуется, аще рабие учение будет» (там же, стр. 26).

409 Там же, стр. 16.

410 Там же, стр. 14.

411 Там же, стр. 877.

412 Там же, стр. 283.

Зиновий нисколько не сомневается как в целесообразности самых жестоких репрессий против еретиков413, так и крупного монастырского землевладения414, т. е. в двух важнейших пунктах осифлянской доктрины.

Прекрасный полемист и знаток богословской литературы, Зиновий вместе с тем не брезгует и прямой фальсификацией учения Феодосия Косого, для того чтобы дискредитировать этого передового мыслителя. Так, Зиновий утверждает, что согласно учению Ф. Косого все нищие — «псы», и им не следует поэтому помогать415. Это несомненно фальшивый полемический прием, ибо Ф. Косой с его учением, близким народным массам, не мог таким образом характеризовать бедняков416.

Выступление Феодосия против существования социального неравенства Зиновий превратил в выступление против нищих, чтобы вырвать из числа последователей «нового учения» беднейших крестьян и горожан. Феодосий Косой также, очевидно, проповедовал братство единомышленников, которые должны порвать все узы, в том числе и родственные, для борьбы за торжество «нового учения». Эту сторону воззрений Ф. Косого Зиновий также исказил, заявив, что Ф. Косой не велит подчиняться родителям, называя их «псами»417. Феодосий Косой якобы «укорял» апостолов и Иоанна Предтечу418, однако на самом деле он их почитал419. Зиновий упрекал Ф. Косого в «воровстве» у хозяина имущества и т. д. Явное искажение взглядов Ф. Косого допускал Зиновий, говоря, что тот не верит вообще в бога420.

Да и самая форма обоих трактатов — беседа с клирошанами (в Истины показании) и ответ на письмо колеблющимся в вере (в Послании многословном) выбрана Зиновием для того, чтобы убедить сомневающихся в истинности учения православной церкви. Конечно, возможно, к Зиновию приходили когда-то клирошане и беседовали об учении Ф. Косого. Не исключена возможность и его переписки с кем-либо по тому же вопросу. Однако в настоящем виде ни Послание многословное не является ответом на реальное послание, ни Истины показание не воспроизводит живой беседы. Часто в уста клирошан Зиновий вкладывает вопросы лишь для того, чтобы иметь возможность в своих ответах дать изложение тех или иных положений из православной догматики или церковной практики421.

При всем этом в сочинениях Зиновия содержатся ценные материалы, характеризующие не только взгляды Феодосия Косого, но и их аргументация Ф. Косым путем ссылки на тексты священного писания. Зиновий вынужден был довольно подробно излагать «новое учение» Ф. Косого в силу широкого распространения, которое оно получило в середине XVI в. Для того чтобы воздействовать на среду, в которой распространялось «рабье учение», для того чтобы противодействовать «тлетворному» влиянию «еретиков», требовалась обстоятельная и конкретная критика не только отдельных положений Ф. Косого, но и всей аргументации, их подкрепляющей.

—————
413 Истины показание…, стр. 880 и др.

414 Там же, стр. 887 и след.

415 Послание многословное, стр. 143.

416 Тем более, что близкие к Артемию (учителю Ф. Косого) нестяжатели (Вас. Патрикеев) говорили о раздаче милостыни нищим.

417 Там же, стр. 145.

418 Истины показание…, стр. 111.

418 Послание многословное, стр. 221.

420 Истины показание…, стр. 46, 112, 126, 206 и др.

421 Ср. Истины показание…, стр. 276, 277 и др.

Очевидно, учение Феодосия Косого получило широкое распространение, если Зиновий был вынужден не ограничиваться простым обличением «ереси», а конкретно опровергать каждый из доводов основателя «рабьего учения» и его последователей. Именно этим объясняется наличие довольно подробного изложения «нового учения» в сочинениях Зиновия Отенского, хорошо знакомого с этим учением благодаря своим встречам с последователями Феодосия Косого.

3

Неудача восстания в Москве (1547 г.) и в других русских городах привела к развитию иных форм сопротивления усиливающемуся феодальному гнету; среди них особенно важное место принадлежало реформационному движению, направленному против церкви как обобщения и санкции всего феодального строя. Наиболее радикальным течением в этом движении было учение Феодосия Косого. Это учение являлось выражением интересов юродской бедноты и низов крестьянства. Уже обличитель «ереси», Зиновий Отенский, именовал его не иначе, как «рабье учение»422, и считал, что оно было создано Ф. Косым в связи со стремлением «нищете своей изобрести поможение».

«Ересь» Феодосия Косого привлекала к себе массы угнетенного люда. «Вси бо раби удобь притичют к сравному и срадуются»423. «Еретики» прельщали прежде всего «люди простыа нравом»424. Хотя среди сторонников Ф. Косого источники прямо не называют крестьян, но распространение взглядов этого вольнодумца в русской деревне не исключено. Под термином «рабы», которым Зиновий Отенский именует сторонников «нового учения», скрываются, конечно, не одни холопы, но и другие выходцы из социальных низов425.

Анализ основных положений учения Феодосия Косого позволяет понять, почему оно было близко и понятно трудящемуся люду и выражало их надежды и чаяния. Учение Ф. Косого носило ярко выраженный полемический характер, причем его негативная сторона была сформулирована четко и резко. Феодосий Косой выступал против основных догм православной церкви. Он прежде всего утверждал: «яко един есть бог… и един бог сотвори небо и землю»426, отрицая тем самым надуманный и непонятный широким массам народа догмат троичности божества («несть писано в законе троицы разве единого бога»)427. В данном случае, как и в ряде других, Феодосий Косой продолжал критику христианской догматики, ведшуюся еще новгородскими «еретиками» конца XV в.428.

—————
422 Истины показание…, стр. 26.

423 Там же, стр. 48. «Рабу же ему и самому сущу и сработником клевретом его… честь имать от клеврет своих, от равных ему рабов» (там же, стр. 415).

424 Послание многословное, стр. 1; ср. ниже упоминание «простых людей, учимых от них» (там же, стр. 3).

425 В. И. Корецкий считает, что Зиновий, якобы говоря о «рабах» как последователях Ф. Косого, намеренно «хотел ограничить значение его учения, которое будто бы имело в виду только холопов и их интересы» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 115). Дело, очевидно, было проще. Термин «раб» у Зиновия имел более широкое значение, ибо в церковной литературе так назывались не только холопы, но и крестьяне и городская беднота («рабы повинуйтесь своим господам»). К тому же в ряде случаев Зиновий говорит о «нищих» «простых людях», а не только о «рабах» как последователях Ф. Косого.

426 Истины показание…, стр. 74; ср. стр. 69, 110, 111.

427 Там же, стр. 349; ср. стр. 110, 111, 250.

428 Об отрицании новгородскими «еретиками» троицы см. Н. А. Казакова и Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 119 и др.

Отрицание Феодосием Косым догмата троицы связано с отрицанием так называемого «воплощения» бога во Христе и с признанием в Христе не бога, а простого человека. «В законе несть писано въплотитися сыну божию», — говорил Феодосий Косой, ссылаясь на ветхий завет, Василия Великого, Иоанна Златоуста и Григория Богослова429. Эти ссылки, как и в других случаях, Ф. Косой дополнял рационалистическими соображениями. Человек, как и все вообще животные, птицы и рыбы, — божье создание. Если бы бог захотел человеку помочь, зачем нужно было воплощаться сыну божью, а почему бог не послал кого-либо другого в помощь человеку? Ведь царь, например, свое изображение поручает подновить художнику430. Бог мог бы и сам обновить свой образ без воплощения. Поскольку все бог создал «словом», то он мог и человека обновить словом431. Почему же он захотел появиться во плоти? Разве может бог родиться от женщины, как обычный человек?432. И вообще о каком обновлении человечества можно говорить, рассуждая, что «божественный образ в человечестве истле»? Ведь люди рождаются, живут, умирают так же, как до пришествия Христа, так и после него. По природе здоровые люди такими же бывают до самой смерти, а те, которых гложет какой-либо недуг, так или иначе погибают433.

Рационалистическая критика церковных догматов, которую мы находим в учении Ф. Косого, имела большое значение в развитии радикальной идеологии XVI в. не только на Руси, но и в других странах, в частности в Польше при сложении плебейского крыла арианства434. Зиновий Отенский, ведя полемику с Феодосией Косым, пытается доказать, что тот вовсе не верил в бога, «понеже Косому несть желания воскресению и безсмертней жизни… бог бо ему чрево его, яко работая чреву, отвержеся бога живаго»435. «Еретики» не верят в бога потому, что отрицают создание богом земли и всего живущего на ней. Стремясь опорочить «самобытное мудрование» Ф. Косого, Зиновий раскрывает важные стороны учения русских вольнодумцев середины XVI в. Небо, земля и все живые существа на ней, говорит Зиновий, «не самобытны», как учили «еретики», а созданы богом436. Не верующие в это утверждают, что живые существа или самобытны или созданы из воздуха («самобытно было или от воздуха рожено животное родоначальных искони»)437. Эти мысли «еретики» подкрепляли ссылками на примеры, взятые из летописцев или из наблюдения над природой438.

—————
429 Истины показание…, стр. 348—349; ср. стр. 250.

430 «Что убо человек, или что есть сие, еже умрет человек? Не умирают ли рыбы великия в мори и гады и киты, такоже и птица небесныя, и звери и львы и слоны великия на земли? Вся та создание божие, якоже и человек. Буди убо, яко и восхоте бог человеку помощь изготовати: да чесо же убо ради сыну его воплотиться, а не послати богу иного кого на помощь худости человечестей, якоже и царь человек свой образ хитрецем или исправит или поновит» (Истины показание…, стр. 263).

431 «Почто убо сам приходит во плоти? Можаше бо рукою своею и паки поновити образ свой и не воплотився» (Там же, стр. 275).

432 «Чесо ради восхотети богу плоть прияти, и во утробе женстей како богу витати» (Там же, стр. 282); «странно и тяжко слышати бога пребывша во чреве женсте» (там же, стр. 286; ср. стр. 44, 45, 291).

433 «Како образ божий в человечестве истле, человеком живущим единако, и пребывающим якоже от начала, такоже и по Христове пришествии тоже человеком пребывающим и живущим, рожающимся и умирающим? Елицы естеством здравы бываху человецы, здрави и до смерти пребывают; елицы же человецы впадают в недуги, тии истлевают различно» (Там же, стр. 277).

434 К. Лепший. Социальная программа плебейского крыла польского арианства. «Доклады и сообщения Института истории АН СССР», вып. 9. М., 1956, стр. 162.

435 Истины показание…, стр. 47.

436 Там же, стр. 63.

437 Там же, стр. 56.

438 «От воздуха родоначальником быти; понеже от воздушных туч некогда и жита надождишася, некогда же и пепел, иногда же и крохи серебряный одождишася, якоже есть от летописных книг слышати; но и ныне некогда на безводней земли после многаго дождя рыбы мертвы обретошася» (там же, стр. 55).

Таким образом, в середине XVI в. русские вольнодумцы высказывали смелые материалистические догадки, своим острием направленные против церковного учения о бессмертии души, о сотворении мира богом. «Еретики» утверждали извечность («безначальность») существования мира, материи при смене форм жизни и видов живых организмов: «родове убо, яко нестоятельны, приходят и отходят; земля же и небеса стоят»439. Это утверждение Феодосия Косого граничило с отрицанием бессмертия человеческой души и подводило к рационалистическому пониманию важнейших естественнонаучных вопросов440.

Возможно, Феодосия Косого имел в виду в своей Троице Ермолай-Еразм, который словами Григория Нисского критиковал взгляды «еретиков», отрицавших воскресение мертвых. «Еретики», по его словам, говорили: «како востати плоти и костем: ин бо есть умер на пути, и плоть и кости растерзаша зверие, и птица разнесоша сих телеса»441. И в данном случае Ф. Косой и его единомышленники опирались на традицию «еретиков» конца XV в. Еще Иосиф Волоцкой приписывал митрополиту Зосиме слова, в которых содержалось отрицание воскресения мертвых442.

Для Феодосия Косого Христос был простым человеком443. Он исповедовал его «во плоти пришедша»444. При этом Ф. Косой ссылался на свидетельство апостола Петра, говорившего о сотворении Христа, а не о рождении его, и апостола Павла, говорившего о Христе как о человеке445. Христос представляется Ф. Косому своеобразным наставником446, но не больше. Пророком, а не богом считали Христа и новгородские «еретики» конца XV в.

Отрицая догмат троицы и признавая Христа простым человеком, Феодосий Косой продолжал традицию новгородских «еретиков» конца XV — начала XVI в. Однако он пошел в своем учении дальше этих вольнодумцев, допускавших возможность появления «сына божия»447.

—————
439 Истины показание…, стр. 58—59.

440 Подробнее об этом см. А. И. Клибанов. Самобытийная ересь. «Вопросы истории религии и атеизма» сб. IV. М., 1956, стр. 223.

441 А. Попов. Библиографические материалы, вып. VIII. Книга Еразма о святой троице. «Чтения ОИДР», 1880, кн. IV, стр. 58. Принадлежность данного текста Григорию Нисскому установил А. И. Клибанов.

442 «А что то царство небесное? А что то второе пришествие? А что то въскресение мертвым? Ничего того несть, — умерл кто ин, то умер, по та места и был» (Н. А. Казакова и Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 473).

443 «Хотя Христа проста человека именовати, а не бога… веровати Христа человека быти, а не бога» (Истины показание…, стр. 110—111); «Проповедает Христа человека проста, а не бога… сътворена Христа и человека его проста глаголет, а не бога Христа» (там же, стр. 217).

444 Там же, стр. 214.

445 Послание многословное, стр. 145. — Впрочем, судя по одному месту книги Зиновия, он как будто признает, что Христос сын божий (Истины показание…, стр. 509—510).

446 Истины показание…, стр. 43, 216—217, 358; ср. Деяния апостолов — 2, 36 и 1; Послание к Тимофею — 2, 5. — В. И. Корецкий предполагает, что «Ф. Косой, считая Христа человеком, в то же время признавал за ним обладание «духовным разумом». Это делало его «сыном божиим», устами которого говорил сам бог» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 119). Однако Ф. Косой Христа не считал «сыном божьим», а простым человеком. Не исключено, что Христос, по мнению Ф. Косого, как и другие истинные «наставники», мог обладать духовным разумом. Правда, прямых сведений в источниках на этот счет у нас нет.

447 Просветитель. Казань, 1857, стр. 46, 73, 119, 120.

При настоящем состоянии источников трудно решить, имелись ли у Феодосия Косого эти наиболее крайние суждения по догматическим вопросам (отрицание догмата троицы и признание Христа обыкновенным человеком) в бытность его на Руси448 или появились уже позднее, когда он обосновался в великом княжестве Литовском449. Так или иначе, но остается фактом, что среди русских последователей Ф. Косого (клирошан) отрицание догмата троицы имело место. Аналогичные взгляды мы встречаем и у новгородских «еретиков» конца XV — начала XVI в. Поэтому выводить их из всевозможных «западных» влияний на много лет нет никаких оснований. Отрицая божественное происхождение Христа, Феодосий Косой говорил что «не подобоеть много почтити рожшую Христа», т. е. богородицу450.

В этих, как и других своих основных воззрениях, Феодосий Косой исходил из текстов священного писания, истолкованных им в рационалистическом духе. Прежде всего Ф. Косой обращал свое внимание на «столповые книги», которыми он именовал пятикнижие («Моисеевы книги нарицает Косой — столповыми»)451. Именно за обращение к этим книгам предшественников Ф. Косого, новгородских «еретиков» конца XV в., прозвали «жидовствующими». Феодосий Косой «последовати учит писанию, столповым книгам», ибо в них содержится истина452. Ф. Косой говорил, что в монастырях обычно «не дают их прочятати и таят их от людей»453. Действительно, во время церковных служб в XVI в. на Руси книгами ветхого завета почти не пользовались454, возможно, из-за их популярности у «еретиков»455.

Использовал Ф. Косой, в отличие от новгородских «еретиков», также евангелие и апостол456. Из святоотечественной литературы он признавал лишь Постническую книгу Василия Великого457 и Маргарит Иоанна Златоуста458, а также, возможно, и Григория Богослова459. Книги Василия Великого и Иоанна Златоуста, как сообщил нам Ю. К. Бегунов, частично использовались и московскими «еретиками» конца XV — начала XVI в., отвергавшими другие произведения византийской церковной традиции.

—————
448 За это отчасти говорит обвинение Артемия и его единомышленников (к которым некоторое время примыкал Ф. Косой) во время процесса 1554 г. в отрицании троицы. Позднее Артемий оправдывался: «никогдаже глагола или съмнехся в православней веры святыя единосущный троица, яко неции лжут на нас» (РИБ, т. 4, стб. 1372).

449 Возможно, что в первые годы пребывания в Литве Ф. Косой еще не отрицал троицы и других основных догматов; об этом молчит Послание многословное, Слова Иосифа и Зиновия, посвященные Никите и Ионе, а также Андрей венгерский. Во всех этих источниках «ересь» Ф. Косого усматривается в отрицании внешней обрядности. Предположение Е. Е. Голубинского о том, что некоторые стороны своего учения Ф. Косой в Литве первоначально «не находил удобным проповедывать» (Е. Е. Голубинский. История русской церкви, т. II, первая половина, стр. 828), мало вероятно.

450 Послание многословное, стр. 255—256, 67—68; ср. Истины показание…, стр. 111.

451 Истины показание…, стр. 208.

452 Там же, стр. 13; ср. стр. 206, 208, 209.

453 Там же, стр. 208—209.

454 С. М. Середонин. Сочинение Джильса Флетчера, стр. 180.

455 Н. Лебедев. Макарий, митрополит московский. М., 1881, стр. 124; Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 163.

456 Истины показание…, стр. 43; Послание многословное, стр. 4. — «Жидовствующие» отвергали свидетельства апостольские и «отеческие», принимая только пророческие (Просветитель. Казань, 1857, стр. 48, 80, 375, 379, 380, 438).

457 Истины показание…, стр. 43, 44, 525, 868, 869 и др.

458 Послание многословное, стр. 4; Истины показание…, стр. 349; ср. «токмо едины книгы повелевают ветхиа прочитати и еуангелие и апостол и Великаго Василиа постническую книгу, и Златаустов Маргарит токмо» (Послание многословное, стр. 2).

459 Истины показание…, стр. 349.

Характерное для реформационного учения Феодосия Косого стремление опереться на литературу раннего христианства объясняется тем, что она рисовала «…картину общества, совершенно не знавшего о многосложной, искусственной феодальной иерархии»460. Призывая, как мы увидим ниже, к равенству всех людей, Феодосий Косой пытался найти в книгах священного писания аргументацию, подтверждающую его радикальные суждения. Из русских писателей-публицистов Ф. Косой охотно ссылался на Максима Грека и Вассиана Патрикеева, поскольку разделял их взгляды на монастырское землевладение461.

Книги священного писания в руках Феодосия Косого были только материалом для размышления и для истолкования, ибо сами «книги писаны закрыто». Только «просвещенным… открыто писание, непросвещенным же и зело закрыто»462. Феодосий Косой видел цель своего учения в том, чтобы «открыть», т. е. объяснить, тексты священного писания. При толковании этих книг Ф. Косой довольно свободно обращался с текстами, не соответствовавшими его воззрениям463. Так, он считал, что послание апостола Павла к евреям сочинено не апостолом, а написано каким-то другим Павлом, и потому отвергал его464. Возможно, Феодосия Косого или его учеников имел в виду А. Курбский, когда он сообщал, что слышал в Москве «еретические» суждения некоторых кирилловских монахов, отрицавших принадлежность соборных посланий апостолам и приписывавших их простым старцам или священникам465.

Отвергал Феодосий Косой ряд текстов и Василия Великого, яко «несть здраво писание его, ни истинно»466. Феодосий Косой отрицал принадлежность Василию Великому «70 правил»: «понеже не согласуют правила эти 70 с Постническою его книгою, и посему они ложны»467. Различие между этими двумя произведениями он видел, в частности, в том, что в Постнической книге нет деления на «малые» и «большие» грехи, имеющееся в 70 правилах. Критика Ф. Косого имела веские основания; 70 правил, действительно, не принадлежали Василию Великому468. Однако значительную часть Постнической книги Ф. Косой использовал в полемике со своими противниками. Эта же книга принадлежала к числу наиболее широко использовавшихся Артемием.

Если книги священного писания подвергались истолкованию Феодосием Косым с позиций его учения, то всю основную массу святоотечественной литературы он просто отвергал как не соответствующую истинному христианству, как человеческое предание. Зиновий с негодованием писал, что Ф. Косой и его соратники «книгы святых отец и правила церковная ложным писанием именують»469.
—————
460 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии, стр. 42.

461 Истины показание…, стр. 405, 908, 913—915, 921, 923.

462 Там же, стр. 12.

463 «Из них строкы избирающе и по развращенному своему разуму ложно толкующе сна» (Послание многословное, стр. 2).

464 «Косой не повелевает прочитати послания Павлова к евреем, понеже мудро, еще же мнится не апостола Павла послание, но иного некоего Павла» (Истины показание…, стр. 353—354).

465 «Старцы або прозвитери писали их церковные, не апостоли и тытулы апостольские чести ради приписали к им. Сию бо ересь на Москве слышах от некоторых кириловских мнихов, понеже между некоторых мних таковая секта крыется» (ГБЛ, Рум., № 193, кн. IV, л. 112).

466 Истины показание…, стр. 750.

467 Там же, стр. 859.

468 Ф. Калугин. Указ. соч., стр. 225.

469 Послание многословное, стр. 2; ср. также «книгы святых отець и мученик святых и житиа и учениа, не повелевають прочитати» (там же, стр. 2—3); ср.

Одним из аргументов «еретиков» против всяких богословских книг было то, что якобы седьмой собор проклял составление новых книг470. Следуя этому своему доводу, Феодосий Косой сам проповедовал свое учение устно и «несть писал ниединоя книги»471.

Отрицание святоотечественной литературы являлось у Феодосия Косого следствием его борьбы со всеми церковными установлениями и правилами. Он с негодованием говорил, что в церквах попы учат не по евангелию, а «по книгам и по уставам их человеческая преданна и повелевают себе послушатися»472. При критике «человеческих преданий», якобы противоречащих истинной вере, основанной на евангелии, Феодосий Косой ссылался на Василия Великого473. Церковные «правила» отсутствуют в евангелии и в апостоле, потому они являются человеческими преданиями, написанными епископами474.

К числу «человеческих преданий» Феодосий Косой относил, судя по Посланию многословному, церковные обряды, таинства (крещение, причащение), посты, приношения в церковь и монашество475. Судя по Истины показанию, «человеческими преданиями» Ф. Косой считал даже самую церковь, все церковные службы, иконы и молитвы476.

Против «человеческих преданий» и прежде всего против феодальной церкви направлено острие «ереси» Феодосия Косого. Косой учил, что в евангелии и апостоле вовсе не было написано про церковь, ибо церкви при апостолах не существовало. Позднее же были созданы не церкви как духовные союзы верующих, а «кумирницы… и златокузницы». Ссылался Ф. Косой также на Златоуста, который писал, что «церковь не стены, но верных съборы»477. Тех, кто поставил храмы с иконами, Ф. Косой считал человекослужителями и идолослужителями478. Наряду с церковью Феодосий Косой отрицал иконопочитание, называя иконы идолами479. Идолами называли иконы и новогородские «еретики» конца XV — начала XVI в., отрицавшие также церковь и другие человеческие «предания»480. «Человеческим преданием» называет обрядность «еретик» Иван Волк Курицын в своей «кормчей»481.

И позднее, в 1540 г., когда в Псков привезли «новые иконы», там произошло «великое смятение»: «простая чадь» (т. е. посадские люди) сочли их за «болванов» («поставила то есть болванное преклонение»)482. Вероятно, в данном случае речь идет о недовольстве какими-то конкретными иконами, а не об отрицании иконопечатания вообще. Но самое выступление это весьма знаменательно. Против поклонения всяким иконам решительно выступал Феодосий Косой.

—————
470 Истины показание…, стр. 927 («не подобает ныне писати книг, понеже собор седмый проклят»).

471 Там же, стр. 929.

472 Послание многословное, стр. 144, ср. стр. 2.

473 Истины показание…, стр. 44, 873.

474 «Косой глаголет правила человеческая предания, понеже в евангелии и в апостоле не писаны, но епископи писаху их» (Истины показание…, стр. 873).

475 Послание многословное, стр. 143—144. 47в Истины показание…, стр. 44.

477 Послание многословное, стр. 14; ср. еретики «хулят святыа церкви, нарицающе их кумирницею» (там же, стр. 2); ср. утверждение Ф. Косого, что надо «именовати церкви кумирницы» (Истины показание…, стр. 41).

478 «Именують себе Русь православными, а они паче человекослужители и идолослужители» (Истины показание…, стр. 413).

479 См. Истины показание, стр. 41; ср. «Иконы святыа кумиры нарицаху» (Послание многословное, стр. 2).

480 Просветитель, стр. 252, 279, ср. Н. А. Казакова и Я С. Лурье. Указ. соч, стр. 121 и др.

481 Ю. К. Бегунов. Кормчая Ивана Волка Курицына. «Труды ОДРЛ», т. XII, М. — Л., 1956, стр. 148.

482 Псковские летописи, вып. 1. М. —Л., 1941, стр. 109.

Иконам, согласно стр. 144, 221; «Охтаик и мученыя святым, песнопениа и устав глаголют та вся растлитых человек умом списание и человеческая преданна» (там же, стр. 95), согласно «новому учению», не следует поклоняться, ибо они ведь не являются самим богом483. Феодосий Косой ссылался при этом на Премудрости Соломона (Премудрость Соломона, глава XIII, 10, 11 —16) и псалмы Давида (Псалмы СХIII, 12—15) об идолах: «иконы бо якоже и идоли, очи им писаны, и уши, и ноздри, и уста, и руки и ноги, и ничтоже ими действуют, ни могут двигнути»484. Иконы раскрашены и прикреплены к стене. Словом, они во всем соответствуют идолам485.

К тому же «несть нигдеже заповеди, повелевающей сотворити иконы»486. В евангелии о них ничего не написано, поэтому «грех есть почитати иконы»487. Ссылался Феодосий Косой и на послание пророка Иеремии о серебряных ботах в Вавилоне488, а также на заповедь Моисея «не сотворити всякого подобия, елика на небеси, и елика на земли, и елика в водах и под землею»489. На эту же заповедь ссылались и новгородские «еретики» конца XV в., также выступавшие против почитания икон как «рукотворения»490. Некоторые из последователей Феодосия Косого указывали и на то, что иконопочитание введено было только на шестом вселенском соборе491.

Протестовал Феодосий Косой и против поклонения кресту, называя это поклонение одним из видов идолопоклонства492. И в данном случае он развивал учение новгородских «еретиков»493. Крест, как и всякое дерево, святости не имеет494. Если кто-либо убьет чьего-нибудь сына палицей, ведь не будет же отец убитого любить эту палицу. Он даже возненавидит того, кто любит и целует эту палицу. Так и бог ненавидит крест, ибо на нем убит его сын, и гневается на тех, кто его почитает495. Вообще нельзя поклоняться дереву, ибо это противоречит вере в бога496.

—————
483 «Аще иконы и честны, но не бог, и еще: почто православная равно богу почитают иконы» (Истины показание…, стр. 482).

484 Истины показание…, стр. 357; ср. стр. 358, 409 и 413; ср. Послание многословное, стр. 68.

485 «Не красками ли суть помазаны иконы, и позлащены, такоже, и обитание иконам такоже сотворяют, и на стене укрепляют железом же, и несть не по идольскому ничесоже о иконах сътворяемо; яже глагола Соломан о идолех, и также видим о иконах сотворяемо» (Истины показание…, стр. 372).

486 Истины показание…, стр. 402; ср. стр. 358, 409, 413, 478; ср. Послание многословное, стр. 68.

487 Послание многословное, стр. 69.

483 Послание Иеремии, стихи 4, 5, 13, 14, 15—17, 20, 21, 54—57; см. Истины показание…, стр. 384—385; ср. 387; Послание многословное, стр. 68—69.

483 Истины показание…, стр. 391; см. также Послание многословное, стр. 68.

490 Просветитель, стр. 47, 251—255.

491 «Глаголют нецыи, яко шестый собор повелел есть писати иконы, до шестаго же собора иконы не беша писаны» (Истины показание…, стр. 994).

492 «Крест Христов и иконы святыа кумиры нарицаху» (Послание многословное, стр. 2).

493 Просветитель, стр. 47, 252.

494 «Крест, ему же покланяются, древо есть, кую святость имееть, яко же и всякое древо и яко столп не имать святости» (Послание многословное, стр. 256).

495 «Аще бо кто кому сына палицею убиет на смерть, еда убо может человек палицу ону любити, ею же сын его убиен бысть? И аще кто тую палицу любит и целует, не возненавидит ли отец убитаго и того любящаго палицу ону, еюже убиен сын его? Тако и бог ненавидит креста, яко убиша сына его на нем; такоже прогневается бог и на почитающих крест — убийцу сына его» (Истины показание…, стр. 509—510). Приводимое Зиновием рассуждение Ф. Косого совпадает с аргументами богомилов, излагаемыми Козьмой (X в.): «Аще бо кто царева сына убил древом, может ли древо то любо быти царю. Такоже крест богу» (Св. Козмы Пресвитера слово на еретики и поучение от божественных книг. Сообщение М. Г. Попруженко. «Памятники древней письменности», т. 167. СПб., 1907, стр. 8).

496 «Глаголет Косой, яко именующийся православнии покланяются древу вместо бога, почитают крест, непщующе аки любезно богу» (Истины показание…, стр. 509); «Писано: господу твоему поклонишися, и тому единому послужиши; глаголющиижеся православнии преступают заповедь божию, кланяющеся кресту» (Там же, стр. 521).

Когда Христос говорил своим ученикам взять на плечи крест, он имел в виду не тот крест, на котором он был распят497. Очевидно, крест в данном случае надо было понимать в переносном смысле как тяжесть всех грехов, совершенных людьми.

Отрицал Феодосий Косой и необходимость молитв и всех таинств и обрядов, в том числе крещения и причастия, считая все это «человеческим преданием»498. Отрицание внешней молитвы связано с выступлением против внешнего благочиния с проповедью «духовной молитвы» — положение, взятое и развитое Феодосией Косым из учения нестяжателей499. Не следует петь и церковные песнопения по умершим500. Как отрицает христианская религия обрезание, так, по мнению Феодосия Косого, следует отказаться от крещения и причащения501. Причастие — не тело и кровь Христа, а простой хлеб, который и нужно есть как обычный хлеб. Христос передал людям не тело свое или кровь, а учение502.

Не нужно также и соблюдение поста как проявление чисто внешней обрядности503, главное — быть милосердным504. Все дни созданы богом одинаковыми и не были подразделены на постные и непостные505. Призыв официальной церкви к посту, смирению своих желаний в условиях угнетения народных масс и их полуголодного существования означал призыв к довольствованию теми тяжелыми материальными условиями, в которых находились крестьянство и горожане. Борьба с постом по существу приводила к борьбе за улучшение материального бытия, за лучшую жизнь не на небе, а на земле и потому имела большое практическое значение в борьбе с феодальным гнетом.

Отвергая церковные представления о загробной жизни и бессмертии, Феодосий Косой резко выступал против поклонения «мощам» всяких «святых» угодников; он отрицал также чудеса, якобы творившиеся этими «мощами» или «чудотворными» иконами. Подобные суждения высказывались еще новгородскими вольнодумцами конца XV в.,506 но только Феодосий Косой сумел сделать критику этой стороны церковной практики конкретной и острой.
—————
497 «Павел хвалитися ему не о том кресте, на нем же Христа убиша, не о оном кресте, егоже повеле Христос своим учеником на раму свою взяти и последовати ему; понеже прирече апостол и се: им же мне мир распятся и аз мирови» (Истины показание…, стр. 520).

498 «Молебнов не творити, и молитвы ех (т. е. попов. — А. 3.) не требовати, и не каятися, и не причащатися и темьяном не кадитися и на погребении от епископов и от попов не отпеватися и по смерти не поминатися» (Истины показание…, стр. 42); «Молитвы творити не повелевають, ни поклонятися богу» (Послание многословное, стр. 2).

499 «Несть потребы молитвы творити. Молитва оное едино, еже от неправды (? правды. — А. 3.) отступили. И яко бог сердца чиста токмо истязуеть, а не молитвы. И в еуангелии писано: духом и истиною кланятися, а не телесне кланятися» (Послание многословное, стр. 95).

500 «Не подобает пети человека умерший, аще и праведницы будут» (Истины показание…, стр. 487).

501 «Крещение не нужно люден. Глаголет бо апостол, яко обрезание ничто же есть и необрезание ничто же есть, тако же и к причащению тела и крови Христови» (Послание многословное, стр. 143). Новгородские «еретики», если верить Иосифу Волоцкому, признавали обрезание (Просветитель, стр. 148).

502 «Несть бо тело Христово или кровь. Христос глаголы предаде, а не тело свое ни кровь свою. И то причастие простой общей хлеб и ясти его, яко же и общий хлеб не приуготовлялся» (Послание многословное, стр. 143).

503 «Ясти же и пити повелевают без воздержанна» (там же, стр. 2).

504 «Глаголеть бо Златауст: не рече Христос поститеся, но будите милосерды» (там же, стр. 96).

505 «Кто дни разделил на постныя и не на постныя? Дни изначала богом единакы сотворены, и господь в еуангелии глагола: не могут сынове брачнии поститись, донележе с ними жених есть Христос и того ради не подобаеть поститись нам» (Послание многословное, стр. 95—96, 143).

606 Просветитель, стр. 252, 284, 286.

Феодосий Косой едко высмеивал церковников, которые помещают саркофаги с мертвецами в церкви на всеобщее обозрение, поют им каноны, составляют жития, зажигают перед ними свечи, молятся, прося от мертвых помощи. Благодаря всему этому они «отводят люди от бога» и впадают в идолослужение607, в обожествление мертвых508. Сторонники Феодосия Косого ссылались на «правила» патриарха Никифора и житие Антония «великого», которые якобы «возбраняют не погребати и почитати, аще и святых усопших телеса будут»509. Поклонение «мощам» — «человекослужение», запрещенное писанием510. Апостолы помогали людям и творили чудеса, когда были живыми. Умерши, они, как и другие мученики, не могут ничем помогать молящимся, потому что ничем не отличаются от прочих мертвецов. Чудеса от их «мощей» — это только соблазн511.

Никаких чудес не бывает и от икон, — учил Косой512. И вообще после апостолов не может быть чудес и пророчеств513. Отрицание Феодосией Косым внешней обрядности и выступление против пантеона святых складывались под влиянием критики «внешнего» правоверия нестяжателями. Вместе с тем оно шло несравненно дальше робких высказываний заволжских старцев, приводя к отрицанию всей официальной церкви. Еще недавно осифлянские соборы 1547 и 1549 гг. в целях укрепления авторитета русской церкви провели канонизацию целого ряда русских «святых» и образовали единый пантеон святых русской православной церкви. Феодосий Косой наносил сильный удар по всем этим мероприятиям церковников, подрывая веру в чудодейственную силу «святых».

Распространяемые в народе легенды о чудесах «святых» были одним из средств идеологического воздействия церковников на народные массы. Укрепление веры в чудеса содействовало упрочению авторитета русской церкви. Разрушая эту веру, Феодосий Косой лишал церковь одного из важных орудий одурманивания трудящихся масс. Рационалистическая критика Ф. Косого вместе с тем подтачивала и основы христианской религии и веры в загробную жизнь, стихийно приводя последователей «нового учения» к естественно-материалистическому объяснению вопросов жизни и смерти.

Отрицая церковь и все церковные обряды, Феодосий Косой с особенной ненавистью отзывался о самих церковниках — епископах и священниках.
—————
507 «Мертвеци положиша с ковчеги в церквах их всем на видение и соблазн, нарекше преподобными и праведными и святыми, уставивше сами поют им каноны, я прочитают, написавше жития их, и молятся мертвым и просят от них помощи, свечи пред них зажигают, кадила приносят, и отводят люди от бога к мертвецем и иконам навыкоша служити, бога же и не ведят, ниже могут ведати, понеже во идолослужение впадоша» (Истины показание…, стр. 413; ср. стр. 111, 424, 501).

508 «Обоготвориша бо мертвых, и молятся мертвым аки богу и от них помощи просят» (Истины показание…, стр. 438); «Святых мученик и всех святых мощи еллиньскими мертвецы именоваху» (Послание многословное, стр. 2).

509 Истины показание…, стр. 489—490.

510 «Не подобает мощей почитати, апостольских и мученических и отеческых, ни на молитву призывати их, понеже то человекослужение есть и человекослужение под клятвою есть. Ускаряеть же таковых и пророк глаголя живии от мертвых помощи взыскують» (Послание многословное, стр. 221—222).

511 «Апостоле бо живи чюдеса сътвориша и помогоша людем. Умерше же они и мученикы и отцы не могут помагати ничесо же молящимся им — мертвецы бо суть, якоже и вси мертвецы и чюдеса от мощей их на съблазн людем, и несвятым духом бывають» (Послание многословное, стр. 222). «Учаху они, окаяннии, якоже и от века богу угодиша святии, по смерти их ничтоже могут сотворити», В судный день «многи от них станут ошуюю… и не верюще чюдесем святых, бываемых от них» (ГБЛ, Троицк., № 673, лл. 371 об. — 372).

512 «Чюдеса от икон ложни суть» (Истины показание…, стр. 470; ср. стр. 790—791).

513 Послание многословное, стр. 221.

По мнению Ф. Косого, епископы и попы — ложные учителя, идолослужители, которые учат не по священному писанию, а по «человеческому преданию»514. Попы и епископы обвинялись Феодосией Косым в стяжании богатства и праздной жизни515.

Феодосий Косой называл попов фарисеями и лицемерами516. С раздражением он говорил о том, что попы «повелевают себе послушати и земских властей боятися и дани даяти им»517. Феодосий Косой отчетливо понимал тесную связь между церковной иерархией и «земской властью», рассматривая церкви как орудие сильных мира сего. Требование послушания самим иерархам Ф. Косой считал не соответствующим духу истинной веры518. Критику нестяжателей церковных иерархов за жестокое преследование «еретиков» Ф. Косой довел до отрицания необходимости этой иерархии, подчеркивая, что жестокости, творившиеся ее представителями, противоречили основам христианского вероучения.

Феодосий Косой говорил, что в епископах нет «союза мира ни в дусе кротости; ибо гонят нас и в тюрьмы затворяют, не дают нам истины учити по евангелию, и своя предания утвержают человеческая»519. Так как епископы учат преступать заповеди и сами их преступают, то им не следует повиноваться. Отвергая евангельскую заповедь любви, они «именующе еретики, нас мучат…, гонят нас за истину»520. От тех, кого епископы именуют «еретиками», они не принимают даже покаяния521.

Доказывая допустимость жестоких преследований «еретиков», идеологи воинствующей церкви указывали, что они «отступники», а не просто грешники. На этот довод Феодосий Косой возражал, говоря, что нет грехов «малых» и «больших»522. Следовательно, заповедь о миловании относилась ко всем грешникам, и церковники отходили от нее, подвергая мучениям «еретиков»523. Особенно повинны епископы и другие иерархи в том, что именно они составили, «предания человеческие», противные богу, и заставляют им следовать524.

—————
514 «Епископи и попы ложнии учители, идольстии жерцы и маньяки. Посему ложный учители епископи и попы, понеже учат — книг в руку не держать» (Истины, показание…, стр. 42; ср. стр. 111). «По еуаигелию не учат, учат человеческая предания» (Послание многословное, стр. 2); «в церквах же попы учат по книгам и по уставам их человеческая преданна» (там же, стр. 144).

515 «Живут попы и епископы по не еуангелию, ложнии учителье, имениа збирают и ядят и пиють много» (Послание многословное, стр. 2).

516 «Именують церковный попы ложными учители, глаголюще яко в Маргаритох писано: ныне попы не суть священники божий, но лицемерьствуются священьством. Глаголють же к попам и господне слово: горе вам, книшницы, фарисеи, лицемерю (Послание многословное, стр. 276).

517 Там же, стр. 144.

518 «Василие же в Постных отрицает епископом, яко епископи истязуют от людий послушания, въс[к]ланяющася правилом, и своя повелевают властию» (Истины показание…, стр. 874—875).

519 Там же, стр. 876.

520 Там же, стр. 877; «Понеже мы истину знаем паче всех и того ради нас гонят» (Послание многословное, стр. 279). О какой кротости епископов можно говорить, когда они «гонят и в тюрьмы затворяют», — говорили последователи Ф. Косого (Истины показание…, стр. 878—879).

521 «Епископи не приемлют покаяние глаголемых от них еретик и преступают заповедь» (Там же, стр. 883). Ф. Косой ссылался на евангелие, где говорилось, что «сын человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти» (там же, стр. 201).

522 Там же, стр. 674—676; ср. стр. 654—655.

523 Требование «милования» еретиков высказывали не только «еретики» конца XV — начала XVI в. (например Иван Волк Курицын в своем Мериле праведном), но и нестяжатели (Вассиан Патрикеев и др.).

524 Последователи Ф. Косого, — писал Зиновий, — «себе именують истинными учители» (Послание многословное, стр. 2).

Непримиримая борьба Феодосия Косого с церковной иерархией направлена была прежде всего против «князей церкви» — епископата, злейшего врага всякого свободомыслия. Критика лихоимства и жестокостей против «еретиков» раздавалась уже из уст идеологов нестяжательства, но Феодосий Косой сделал из нее столь радикальный вывод, как отрицание церковной иерархии. Особенно важно было в условиях жестоких репрессий против вольнодумцев в середине XVI в. обвинение высших церковных иерархов в преследовании «знающих истину», т. е. сторонников Феодосия Косого. Это дискредитировало все решение церковных соборов против «еретиков». Не случайно поэтому, развивая мысли Ф. Косого, его последователи прямо обвиняли осифлянских иерархов в том, что они отлучая от церкви самого Ф. Косого, его учеников и Артемия, «любви не храняще»525.

Феодосий Косой не ограничился простым отрицанием необходимости церковной иерархии; он подверг сокрушительной критике материальные основы господствующей церкви — церковно-монастырское землевладение. Феодосий Косой отрицал вслед за новгородскими «еретиками» конца XV в.526 уже самую целесообразность существования монашества. Он указывал на отсутствие упоминания о монашестве в евангелии и апостоле и называл обычай «чернечествования» человеческим преданием, намекая при этом, что он введен вероотступниками527.

В середине XVI в. вопрос о монастырском землевладении был настолько острым, что Феодосий Косой как передовой мыслитель, откликавшийся на животрепещущие вопросы окружавшей его действительности, не ограничился одной критикой необходимости монашества как института, а подробно разобрал самый строй монашеской жизни.

В своем отрицании землевладения духовных феодалов он солидаризировался с нестяжателями и прямо ссылался на доводы Максима Грека и Вассиана Патрикеева528. Монастыри подвергались критике Феодосием Косым прежде всего как владельцы сел и деревень. Излагая учение Ф. Косого, Зиновий Отенский прежде всего говорил, что тот «хулил» монастыри529. Только после этого обличитель «ереси» переходил к изложению других сторон учения Ф. Косого. Критика вотчинного землевладения монастырей была особенно близка массам крестьянства, к которым адресовал свои проповеди Ф. Косой: они на себе испытывали гнет сребролюбивых монахов. Феодосий Косой отвергал все приношения в церковь, считая их проявлением идолопоклонства, которое ненавистно богу530. Монастыри, имеющие в своем распоряжении села, также преступают заповедь нестяжания531.

—————
525 Истины показание…, стр. 879.

526 Просветитель, стр. 451 и др.

527 «Чернечество же откуду придша? В еуангелии и в апостоле не писано. Паче же пишеть апостол: дух же, речию глаголеть, яко в последила времена отступить неции от веры, внимающе духом лестчем… възбраняющих женитися, удалятися брашен… И чернечествовати и не женитися… вся та человеческая преданна» (Послание многословное, стр. 143—144; ср. стр. 208).

528 Истины показание…, стр. 890, 905, 908, 913, 921, 923.

529 «Учаху же… преже хулити монастыри, оклеветающе их, яко села имяху» (Послание многословное, стр. 1; ср. стр. 2).

530 Епископы и попы, — говорил он, — «велят приносити проскуры и канун и свечи ко идолом на жертву» (Истины показание…, стр. 42). «Вся же приносимая в церковь свещи и прочая ненавидит бог. И то приношение на грех есть приносящим… Таковое приношение, яко жертва идолом есть» (Послание многословное, стр. 143).

531 «Монастыри заповеди преступающе нестяжания, имеют села» (Истины показание…, стр. 890).

Все церковные деятели, запятнавшие себя стяжательством сел, «в будущем веке» не смогут спастись. Среди них — Кирилл, игумен белоозерский, Пафнутий, игумен боровский, и один из первых настоятелей Троицкого монастыря, канонизированный в 1547 г. Никон532. С особым негодованием выступал Феодосий Косой против Иосифа Волоцкого, идеолога воинствующих церковников, критикуя его два основных сочинения: Устав монастырской жизни и Просветитель, считая эти писания «законопреступными», так как написаны после седьмого вселенского собора, якобы запретившего «писати книг»533. В середине XVI в. сочинения главы осифлян подвергались нападкам и со стороны нестяжателей. «Хулил» его книгу «на еретики» и рязанский епископ Касьян, и Артемий, но только Феодосий Косой решился прямо объявить «писания» волоцкого игумена «законопреступными».

Выступление Феодосия Косого против повиновения церковным властям, критика монашества и монастырского землевладения имели глубокие социальные корни. Этот радикальный мыслитель середины XVI в. не отделял церковных властей от светских и провозгласил смелый тезис о неповиновении властям вообще. Он писал, что «не подобаеть же в христианох властей быти»534. Этот тезис имел совершенно определенную классовую направленность. Отражая интересы беднейшего крестьянства и посадского плебса, Феодосий Косой прямо призывал к неповиновению властям и, в частности, к отказу от платежа податей. Он критиковал попов за то, что те повелевают «земскых властей боятися и даеи даяти им»535, и в свою очередь утверждал, что «не подобает же повиноватися властей и попов»535.

Феодосий Косой выступал не только против подчинения царским властям, но — и это особенно существенно — против всяких господ, т. е. против социального неравенства вообще. И в данном случае он развивал некоторые из идей, имевших хождение среди новгородских «еретиков» конца XV в.537. Зиновий Отенский, обращаясь к последователям Ф. Косого, писал: «ныне же видим вас не нищих духом, но… възносящася на вся власти и владычества, учиненыя богом. Не любите богом поставленыя царскиа и святительские чиноначалникы, ни хощете владоми быти от господей, ни наставлятися от духовных пастырей и учителей, лукаве глаголюще и бозбожне, яко несть требы быти начальством в христианстве» и даже «отбегаете началник владычества»538.

В. И. Корецкий обратил внимание на то, что сторонники «нового учения» расценивали побег Феодосия Косого от его господина как пример, которым нужно руководствоваться всем угнетенным, обосновывая это ссылками на библейские тексты539. «Зело свободу улучи Косой мужеством и разумом своим… а яже притяжа имения у господина, мзда есть работы его, понеже и израильтяне бежаще Египта, взяша египетское богатство разумом за мзду работы своея»540. В. И. Корецкий отметил, что ссылками на освобождение Моисея от ига фараонов обосновывали свое выступление немецкие крестьяне в годы крестьянской войны 1525 г.541.

—————
532 Истины показание…, стр. 908.

533 Там же, стр. 927—928.

534 Послание многословное, стр. 144.

535 Там же.

536 Там же, стр. 145.

537 Иосиф Волоцкий писал, используя тексты Иоанна Златоуста, о том, что некоторые «неподобно» утверждают, что «земленое начальство» поставлено может «от дьявола» (Просветитель, стр. 484).

538 Послание многословное, стр. 284.

539 В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 116.

540 Истины показание…, стр. 76, 79.

541 Ср. М. М. Смирин. Народная реформация Томаса Мюнцера, стр. 418.

Протест против послушания властям и господам вообще вытекал логически из суждения Феодосия Косого о «человеческом предании», противном истинному учению: требование попов слушаться духовных и «земских властей» прямо выводилось Ф. Косым из этого «предания»542. Феодосий Косой считал, что «не подобает покланяться не токмо умершим, но ниже живым»543. «Человекослужение, по его мнению, было закрепощено под клятвою есть»544.

Ф. Энгельс писал, что в условиях средневековья «для того, чтобы возможно было нападать на существующие общественные отношения, нужно было сорвать с них ореол святости»545 Видя основу всего строя социально-политической жизни Руси середины XVI в. в «человеческом предании», а не в священном писании, Феодосий Косой тем самым снимал «покров святости» с общественных отношений своего времени и призывал к их переустройству. Опасность учения Ф. Косого для государственного строя России понимали и его враги. Зиновий Отенский считал, что Ф. Косой преступил не только законы христианские, но и законы государственные546, поэтому он подсуден царскому суду наряду с разбойниками, изменниками и другими преступниками547.

Очень смелым было выступление Феодосия Косого против войн. Он учил, что «не подобаеть… воевати»548. Феодальные усобицы и войны тяжело отражались на положении крестьянства и горожан, которые страдали и от военных поборов, и от разорения хозяйства в районах военных действий, и, наконец, от гибели тысяч сынов в посошной рати и других родах войск. Борясь против опустошительных войн средневековья, Феодосий Косой несомненно выражал интересы широких народных масс страны. Слабая сторона осуждения всяких войн заключалась в том, что это осуждение приводило к отрицанию насильственных форм борьбы с социальной несправедливостью. Это свидетельствовало о недостаточной зрелости и элементах сектантской ограниченности учения Косого.

Вместе с тем протест против феодального гнета и земских властей выражал наиболее передовые социально-политические идеи, которые высказывались русскими мыслителями в середине XVI в.

Позитивная сторона воззрений Феодосия Косого выражена менее ясно, чем его критика официальной церкви и феодального государства549. «Человеческим преданиям», созданным попами и господствующим в современной ему действительности, Феодосий Косой противопоставлял «истинное учение»550, считая, что только он и его последователи познали «истину»551. Истина заключалась, по мнению Ф. Косого, в раннехристианском учении, изложенном в «писании»552. Истолкователями же ее выступает он сам, Феодосий Косой, и другие его последователи, действительные «сыновья божии» и истинные учителя553.

—————
542 Послание многословное, стр. 144.

543 Истины показание…, стр. 501.

544 Послание многословное, стр. 221; ср. Истины показание…, стр. 439.

545 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии, стр. 34.

546 «Прегрешением убо прегрешив Косой зело велиим и в бога и в законы християнския и в законы земля рожения своего, и в законы градские и в царски» (Истины показание…, стр. 37).

547 «Вы же не точию еретыкы, но и законопреступницы… темже по градскому и царьскому суду с разбойники и с изменникы.. равно гоними быти должни есте» (Послание многословное, стр. 293).

548 Там же, стр. 144.

549 Ср. Р. Г. Ланшина. Феодосий Косой — идеолог крестьянства XVI в. «Труды ОДРЛ», т. IX. М.-Л., 1953, стр. 244, 247.

550 Послание многословное, стр. 143—144.

551 «Мы есми… познахом истину», «мы сынове божий, яко истину никто же тако позна яко же мы» (Послание многословное, стр. 144—145); «Истину паче всех познали» (там же, стр. 2).

552 «Истина — то книги столповые» (Истины показание…, стр. 208; ср. стр. 44). Истину следует учить «по евангелию» (там же, стр. 876).

553 «Правила — человеческая предания; понеже во евангелии и в апостоле не писаны, но епископи писаша их» (там же, стр. 873).

Знание «истины» Ф. Косой объяснял тем, что он и его ученики имеют «разум духовный». Присутствие этого «разума», познающего «правду», объединяет всех сторонников «нового учения»554. Поэтому следует не молитвой, а «духом и истиной кланятися»555. Для «спасения души» необходимо «делать правду» и бояться бога556. Рационализм Феодосия Косого наносил сокрушительный удар схоластическому церковному мировоззрению557.

Развивая свои взгляды, Феодосий Косой исходил прежде всего из двух положений: любви к богу и как вытекающей из нее — любви к ближнему. Служение людям и их просвещение светом истины — такова гуманистическая цель, которую ставил себе Ф. Косой. «Косой о себе глаголет, яко паче богу честь приносит, уча на истину человеки». Он стремился «паче бога прославити… и на истину человеки учити»558.

Как должны быть построены общественные отношения, если бы они основывались лишь на «столповых книгах», Феодосий Косой представлял весьма смутно. Ссылаясь на слова Василия Великого, Феодосий Косой осуждал тех, кто «о большей всех любви не токмо… попечение ниедино творят, но и потщавшимся съпротивляются»559. Епископы и другие церковники виноваты в том, что не хранят евангельскую заповедь любви560. Из этой заповеди вытекает и проповедь милосердия, с которой обращался Ф. Косой, опираясь на священное писание561. В устах идеолога угнетенных масс крестьянства и горожан, это означало призыв к смягчению феодального гнета, во всяком случае как одно из необходимых предварительных условий содействовать торжеству «рабьего учения».

Проповедь любви к ближним и милосердия дополнялась у Феодосия Косого крайне важным положением о равенстве всех людей перед богом. Он говорил, что «иже суть в всех языкох, яко вси людие едино суть у бога, и татарове, и немцы, и прочий языцы»562. Поэтому «все веры в всех землях одинакы»563.

—————
554 «Мы есмы… познахом истину, зане же у нас разум духовный. И аще кто наш разум имееть, то брат духовный… не имущий же нашего разума, внешний суть» (Посланце многословное, стр. 144—145). Зиновий писал о «еретиках», учивших, что они «разуму имеют больши святых отец» (там же, стр. 2).

555 Послание многословное, стр. 95; «подобает поклонятися духом отцу, а не поклоны творити» (Истины показание…, стр. 42).

556 «Бояйся бога и делаяй правду прият ему есть» (Послание многословное стр. 143).

557 Согласно мнению В. И. Корецкого, Ф. Косой, связывая «разум» с «верою», ставит разум «на первое место», т. е. он «не подчинял разум вере» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 118). Для этого весьма ответственного заключения в сохранившихся источниках достаточных оснований нет. Феодосий Косой говорил о «духовном разуме», но подчинял ли его вере или нет, мы не знаем. Во всяком случае, как справедливо считает В. И. Корецкий, рационализм Ф. Косого еще нуждался в верховном освящении со стороны веры (там же).

558 Истины показание…, стр. 439.

559 Там же, стр. 790; ср. стр. 791.

560 «Юже во евангелии велику заповедь не сохраняють любовь» (Истины показание…, стр. 877).

561 «Будите милосерды, яко же и отец ваш небесный милосерд есть» (Послание Многословное, стр. 96).

562 Там же, стр. 143.

563 Там же, стр. 2.

Зиновий Отенский, пытаясь доказать исключительность православной церкви, пояснял примером, что река Мета, как православная церковь, «в себе течет и не разньствует»; а все «ереси», как реки Плотница, Мстица и Глинница, «особно текущей, разньствуют от Меты». На это ему заметили клирошане, что Феодосий Косой ответил бы, что во всех этих реках вода одна и та же564. Следовательно, верования всех народов в своей основе едины — таков логический вывод из учения Ф. Косого.

Широкий гуманистический взгляд Феодосия Косого на братство всех народов находился в прямом противоречии с учением православной церкви, говорившей об истинности только православия и проповедовавшей человеконенавистнические идеи о «еретичестве» всех народов, не исповедовавших догмы этой религии.

Проповедь братства народов, отрицание необходимости феодального государства и угнетения вытекали из стремления Феодосия Косого представить себе общественный строй, близкий к раннехристианскому. Раннее христианство, пишет Ф. Энгельс, «знало только одно равенство для всех людей, а именно — равенство первородного греха, что вполне соответствовало его характеру религии рабов и угнетенных. Наряду с этим оно, в лучшем случае, признавало еще равенство избранных». Следы общности имущества, имеющиеся в нем, «объясняются скорее сплоченностью людей, подвергавшихся гонениям, чем действительными представлениями о равенстве»565. Благодаря этим особенностям раннего христианства как религии рабов и угнетенных оно сделалось знаменем плебейской оппозиции феодализму.

Характеризуя плебейскую «ересь», Ф. Энгельс отмечал, что она «требовала восстановления раннехристианского равенства в отношениях между членами религиозной общины, а также признания этого равенства в качестве нормы и для светского мира. Из «равенства сынов божьих» она выводила гражданское равенство и уже тогда отчасти даже равенство имуществ»566.

Сходные черты мы находим и в воззрениях Феодосия Косого. Трудно только с определенностью сказать о взглядах его по вопросу об имущественном равенстве. Однако уже выступление его против нищенства567 и призыв приносить имущество сторонникам «нового учения»568 показывают, что этому передовому мыслителю не чужды были отчасти представления об имущественном равенстве. Все это вытекало из социальной сущности плебейской оппозиции. Плебеи стояли в средние века «совершенно вне официального общества. Они стояли как вне феодальных, так и вне бюргерских связей. Они не обладали ни привилегиями, ни собственностью; у них не было даже обремененного тяжелыми повинностями владения, которое имелось у крестьян и мелких бюргеров. Они были во всех отношениях неимущи и бесправны»569. Этим объясняется, что именно в рядах плебейской оппозиции возможно было появление столь радикальных лозунгов равенства, отчасти даже имущественного, которые мы встречаем уже у Феодосия Косого.

—————
564 «Аще бы слышил Косой сие, рекл бы убо, яко таяже вода в Плотницы и в Глинницы, и в Мстицы, яже и в Мете течет» (Истины показание…. стр. 622).

565 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, 1953, стр. 97—98.

566 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии, стр. 36.

567 Послание многословное, стр. 144.

568 «К нам подобает приносити имениа» (там же, стр. 145).

569 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии, стр. 37.

Каковы были пути переустройства общественной жизни, намечавшиеся Феодосием Косым, сказать трудно. Возможно, основным средством осуществления нового строя жизни Ф. Косой считал распространение своего учения570. Он считал, например, что не следует укорять даже мучителей571. Вместе с тем Ф. Косой призывал «кресты и иконы сокрушати… и в церковь не входити»572. Это уже предполагало активное внедрение и жизнь «нового учения». Активная борьба Ф. Косого против церковников в Витебске подтверждает действенный характер «нового учения»573. Считая себя и своих последователей «избранными», Феодосий Косой, очевидно, придавал большое воспитательное значение личному примеру. Он смело и решительно сиял с себя монашеский сан и нарушил обет безбрачия. Этому примеру последовали и некоторые из его сторонников.

Отсутствие у Феодосия Косого четкого представления о путях преобразования современного ему общества следует объяснять слабостью плебейской оппозиции в России, где социальные противоречия на посаде и в деревне не достигли еще той глубины, которая характерна была для передовых европейских стран XVI в.

«Рабье учение» Феодосия Косого было вершиной развития прогрессивной общественно-политической мысли Руси середины XVI в. Отражая подъем классовой борьбы в стране, отмеченный городскими восстаниями и движением среди крестьянства, оно выражало идеологию складывающейся плебейской оппозиции феодализму и являлось наиболее радикальным проявлением реформационного движения в России середины XVI в.

Реформационный характер воззрений Феодосия Косого правильно отмечает ряд современников, писавших об его «ереси». Так, Зиновий в Слове о Никите пишет о «ереси лукавого Феодосия Косого с единомысленники его, обновляющих немецкое злословие Мартыновы ереси»574. Артемия, по словам А. Курбского, также обвиняли в лютеранстве575. Взгляды Ф. Косого резко отличаются от умеренной бюргерской оппозиции, нашедшей свое выражение в лютеранстве. Нет никаких оснований говорить о каком-либо влиянии протестантизма на Ф. Косого, в учении которого отсутствуют важнейшие составные положения лютеранства (отсутствие учения об оправдании и др.). Но свидетельство Зиновия важно как показатель того, что реформационную сущность учения Ф. Косого понимали даже враги этого мыслителя.

—————
570 См. соображения Р. Г. Лапшиной (Феодосий Косой — идеолог крестьянства XVI в. «Труды ОДРЛ», т. IX. М.—Л., 1953, стр. 248). Автор считает, что для Ф. Косого «характерен не революционный подход к вопросу о путях построения нового общества и уничтожения старого»; Д. К. Шелестов подчеркивает, наоборот, «революционность» и прогрессивность учения Феодосия (Д. К. Шелестов. Указ. соч., стр. 215).

571 «Писано в мучен них, яко укоряху мучителен, еже не подобаеть» «Послание многословное, стр. 221).

572 Истины показание…, стр. 41. — Иконы «сокрушали» сторонники Феодосия Косого и в Витебске («Чтения ОИДР», 1847, кн. VIII, стр. 3). Зато весьма сомнительно, чтобы «пожары» в Новгороде, во время которых сгорали и церкви, о чем упоминает Зиновии Отенский (Ф. Калугин. Указ. соч., приложения, стр. 22), «также были делом рук еретиков» (В. И. Корецкий. Указ. соч., стр. 111). Подобные факты не известны даже для конца XV в., когда у нас сохранились прямые сведения о новгородских «еретиках».

573 Р. Г. Лапшина говорит в данном случае о «недостаточной остроте классовых конфликтов между двумя основными классами феодального общества» (Р. Г. Лапшина. Указ. соч., стр. 248).

574 ГБЛ, Рул., № 154, л. 33, — Иоасаф сообщает: «глаголют бо, якоже Феодос возлюби латыньство» (ГБЛ, Троицк., № 673, л. 371 об.).

575 РПБ, т. 31, стб. 335.-— Говоря о появлении в середине XVI в. «ересей люторских», Л. Курискик отмечает, что больше всего «еретиков» было обнаружено в Заволжье («паче же от пустынь Заволских». — Там же, стр. 334—335). Возможно, в состав этих «еретиков» он включает Феодосия Косого и его последователей.

Феодосий Косой сделал значительный шаг вперед по пути разрушения средневекового церковного мировоззрения. Смелые материалистические догадки сочетались у него с рационалистической критикой богословия.

Учение Феодосия Косого объективно было направлено на ликвидацию феодального строя; этим оно принципиально отличалось от взглядов других передовых мыслителей своего времени, таких, как И. С. Пересветов и Ермолай-Еразм, которые стремились лишь к преобразованию государственного строя для его укрепления в интересах господствующего класса. Как идеолог угнетенного крестьянства и городской бедноты Феодосий Косой противостоит всем мыслителям середины XVI в., отражавшим интересы различных групп класса феодалов.

Появление такого радикального мыслителя, каким был Феодосий Косой, не может быть объяснено только условиями общественно-политической жизни середины XVI в. Взгляды Феодосия Косого представляют собой новое явление в русской общественной мысли, которое могло сложиться только на базе развития передовых учений предшествующего времени. Учение Феодосия Косого было важным этапом в истории многовековой борьбы передовой русской общественно-политической мысли с реакционно-феодальной идеологией. Враги Ф. Косого понимали, что сила его учения заключалась в социальной заостренности и живом интересе к вопросам «мирской жизни». Так, Иоасаф прямо писал о Ф. Косом и других «еретиках», что «их же бог чрево и слава в студ им, им же земная мудръствующей. Мир сей и сладость его возлюбиша, господа же нашего Исуса Христа славы его отврати же ся, осутишася помышлениями своими»576.

В целом ряде пунктов учение Ф. Косого являлось продолжением новгородско-московской «ереси» конца XV — начала XVI в.: роднило их отрицание догмата троичности, иконопочитания, монашества и др. Однако Феодосий Косой не только развил эти стороны учения «жидовствующих», направленные против официальной церкви, но наряду с ними подверг критике социальные устои феодального государства.

Трудно сказать, знал ли Феодосий Косой непосредственно учение новгородских «еретиков»577. За это говорит сходство аргументации в критике православной церкви: в целом ряде случаев как Феодосий Косой, так и новгородские «еретики» опирались на одни и те же тексты священного писания. Есть и другие данные, свидетельствующие о знакомстве Ф. Косого с учением новгородских «еретиков». Церковный собор 1504 г., приговоривший к сожжению некоторых из «еретиков», не мог, конечно, искоренить всю «ересь», имевшую широкое распространение. Зиновий Отенский сообщал, что после собора 1504 г. «мнози вельможи страха ради самодержцу отвергшеся нечестия и приложишася к благочестию лицем, а не сердцем, умыслиша лукавство на святое исповедание веры»578. О новгородских «еретиках» говорил и учитель Феодосия Косого, Артемий, отрицая в их взглядах наличие каких-либо черт, противных христианской религии. Все это делает возможным знакомство Феодосия Косого с учением новгородских «еретиков» и влияние этого учения на его мировоззрение.

Выше мы могли уже более конкретно показать прямое влияние идеологов нестяжательства на сложение взглядов Феодосия Косого, который был учеником Артемия и разделял критические воззрения Максима Грека и Вассиана Патрикеева на монастырское землевладение. Сходство учения Феодосия Косого с отдельными взглядами Артемия, Максима Грека и Вассиана Патрикеева определялось тем, что все названные мыслители в разной мере выражали идеи, связанные с реформационным движением. Однако, если нестяжатели только идеологически подготавливали это движение, Феодосий Косой выражал его наиболее радикальное направление.

—————
576 ГБЛ, Троицк., № 673, л. 371 об.

577 Изложение новгородско-московской «ереси» Иосифом Волоцким ему было несомненно известно хотя бы по «Просветителю», о котором он упоминает

578 Истины показание…, стр. 965.

Значение учения Феодосия Косого велико не только для России, но и для народов Белоруссии и Литвы. Получив распространение в белорусских землях, это учение свидетельствовало о значительном росте в XVI в. идеологических связей между передовыми кругами белорусского и литовского народов и русским народом, о влиянии прогрессивных идей выдающегося русского мыслителя на сложение идеологии трудящегося люда Белоруссии и Литвы.

Пребывание в изгнании в великом княжестве Литовском оказалось проверкой для ряда русских общественно-политических деятелей. Идеолог боярства кн. Андрей Курбский использовал эмиграцию для резких выпадов по адресу Ивана Грозного, разжигая вражду к России в различных кругах великого княжества Литовского, подбивая польско-литовских магнатов к продолжению войны против русского народа. Ф. Косой и его ученик Игнатий для Курбского — «развращены душою» и «самочинники»579.

Учитель Феодосия Косого, Артемий, в эмиграции отказался от целого ряда своих критических взглядов на православную церковь. От элементов его вольнодумия остались только незначительные следы. Свое пребывание в Литве он использовал как для борьбы с католичеством и с протестантизмом, так и для прямых выступлений против русских и белорусских вольнодумцев — Феодосия Косого и Симеона Будного. И только Феодосий Косой сумел использовать тяжелые годы пребывания на чужбине для дальнейшего развития своих передовых идей, для сближения с наиболее радикальными белорусскими и литовскими мыслителями, Феодосий Косой продолжал также даже за рубежом содействовать распространению своего учения на Руси. Его вынужденное бегство за пределы России привело не к уменьшению числа сторонников «нового учения» на Руси, а к дальнейшему их росту. Даже через десять лет после вынужденного перехода Феодосией Косым русской границы его влияние на Руси было столь велико, что понадобилось составление двух значительных по объему произведений, в которых подвергались критике взгляды как самого Феодосия Косого, так и его последователей в России.

—————
579 РИБ, т. 31, стб. 439.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s