Христианство и пацифизм

Госинтерес

ХРИСТИАНСТВО И ПАЦИФИЗМ

Яков Кротов

Источник: http://www.krotov.info/yakov/2_chlvek/3_dobrota/2_1_voyna.htm#paz

Фрагмент из книги Я. Кротова «Побежденные добротой».

Пацифизм упрекали в том, что он хочет дешевого мира, стремится «избежать войны, оставляя человечество в прежнем состоянии». Наверное, бывает рационалистический, наивно-оптимистический пацифизм, не видящий сатанинских глубин. Но не всякий пацифизм таков, и уж во всяком случае, нельзя связывать прекращение войн с обращением всех ко Христу.

Христианский пацифизм возможен и необходим: он труднее, ибо он привлекает к победе над войной мистические силы, но он же и легче, ибо эти силы реальны и помогают победить войну. Если христианин не верит в возможность Богу победить войну, он не верит во всемогущество Бога, он верит во всемогущество сатаны. И не надо беспокоиться, что победа над войной есть абсолютная победа над злом. На наш век зла хватит и правнукам останется. Так было бы нелепо бороться с оспопрививанием под предлогом, что в Библии сказано об эпидемиях, предшествующих Страшному Суду. Оспы нет, эпидемии есть. Не будет войны, останется главный враг  — ежедневная мелочь греха.

О пацифизме можно сказать как о демократии: скверная штука, но остальные пути еще хуже. Бывает доктринерский пацифизм, но уж милитаризм просто другим не бывает, и всё, что не есть пацифизм, есть милитаризм.

Насколько труден пацифизм, видно на примере такого мощного мыслителя как Бердяев, только в конце жизни пришедшему к оправданию пацифизма, переставшего пинать Толстого. Бердяев долго приписывал пацифизму всё то, что было ему ненавистно, например, считал, что непротивление злу есть «рационалистическое отрицание правды инстинкта, правды страстных чувств негодования, чести, верности до смерти, защиты слабых против сильных».

Но это полемическая карикатура. Миротворчество может (и должно) быть и рациональным, и эмоциональным. Когда говорят, что миротворчество рационалистично, пытаются скрыть абсурдность милитаризма, его иррационализм. Но не всякий иррационализм положителен. Верность из добродетели превращается в порок, когда она — верность не истине и добру, а верность националистическому или политическому союзу. Да в политике такой верности и не бывает, всегда идет какое-то движение и перемена. О чести тот же Бердяев писал позднее вернее, что честь не в том, чтобы не дать себя ударить, а в том, чтобы не ударить другого.

Главный же призыв милитаризма — призыв защитить слабых против сильных — есть такая же логическая и эмоциональная ловушка, как призыв жить по Библии, под прикрытием которого истребляли тысячи людей, разрушали церкви, вели войны. Конечно, надо защищать слабых и надо жить по правде, только надо понимать, что всегда остается неясность, соответствует ли мое понимание истины самой истине, соответствует ли мое понимание того, как и кого надо защищать, действительности. Агрессивность всегда идет рука об руку с наивностью, когда человек уверен, что определить, кто слабее, определить, какой способ защиты оптимален, не так уж сложно, и не следует медлить.

Бердяев писал, что «нравственный инстинкт всегда ближе к правде, чем нравственная доктрина», что сердце всегда покажет, кто слабее. Это и есть та самая несвятая наивность, которая является мотором всех войн: каждая сторона убеждена, что следует нравственному инстинкту, что противник воюет ради войны («гнусный милитаризм»), а вот она воюет ради мира («благородная воинственность», «рыцарство»). Тут идет в дело язык ненависти, предшествующий войне: своя агрессивность объявляется «честью», агрессивность противника — «гордыней».

«Мир может быть завоеван лишь через войну», — писал Бердяев, поскольку якобы «диалектика истории» совершается «через жертвы». Нет: диалектика истории осуществляется через самопожертвование. Не я жертвую спасением своей души, убивая другого, и тем спасаю мир, а я жертвую своей жизнью, отказываясь убивать другого — вот диалектика самопожертвования. Диалектика жертвы, когда убивается другой, хорошо известна с древнейших дикарских времен, и это не диалектика, а просто людоедство.

Водворит ли миротворчество мир — вопрос спорный. Но что война, тем более, проповедь войны мира не водворит — совершенно бесспорно. Да, всякая война есть не только плотская борьба, но и духовная, она требует всего человека, не только рук или мозгов. Этим оправдывали войну, но ведь на самом деле это главное доказательство порочности войны, как и всякого насилия, от инквизиции до смертной казни: нельзя насилием бороться со злом, оставаясь бесстрастным, тем более, пребывая любящим и добрым. Насилие требует ненависти и без ненависти не подымается рука.

Война не есть чисто материальное явление, но она не есть и сверхматериальное, духовное явление — она есть явление в материальный мир сил не высших, а низших. Но простительнее сводить войну к скотству и экономике, чем возводить ее к религии. Другое дело, что война есть не просто разновидность агрессии, явления животного, а есть нечто, связанное с отличием человека от животного, со способностью человека познавать духовный мир и выражать это познание в символах. «Природа войны — символическая. Такова природа всякого материального насилия,  — оно всегда вторично, а не первично» (Бердяев). Война есть, конечно, символ искаженный, злоупотребление знаком.

Защитники войны обвиняют защитников мира в фарисействе, в игнорировании сложности жизни и подчинении жизни слишком простым законам. Но это есть переваливание проблемы с больной головы на здоровую. Именно защитники войны  — фарисеи, ибо они следуют простейшему закону насилия, самозащиты. Безжизненно войнолюбие, а не миролюбие, ибо принятие войны влечет за собой смерть. Так и Христа можно обвинить, что Его призыв любить врага есть изуверское фарисейство  — и обвиняли.

Миротворчество желают унизить, требуя, чтобы оно было только индивидуальным, не претендовало быть нормой. Но миротворчество и не претендует быть коллективистской нормой. Оно действительно возможно как личный акт, но и христианство возможно лишь как христианский акт, да христианство и есть миротворчество в самом своем существе.

И неверно, что «не имеет никакого внутреннего смысла желать внешнего мира и отрицать всякое внешнее насилие, оставляя внутренно мир в прежнем хаосе, тьме, злобе и вражде» (Бердяев). Поиск внешнего мира не исключает поиска внутреннего мира. Но внешний мир должен быть делом отчасти и социальным, а внутренний мир достигается сугубо личностью. В  этих словах Бердяева отражается максимализм милитаристского духа, который хочет сразу, одним ударом установить и внутренний, и внешний мир, но не видит качественной разницы между ними. Можно и нужно желать хотя бы внешнего здоровья, держаться достойно даже при внутренней болезни. Противоположное ведет к хамской неопрятности и распущенности, а вовсе не к аскетизму.

Тот довод, что всякий, пользующийся услугами государства, несет ответственность за войну, которое ведет это государство, что человек покупает безопасность для себя согласием на государство, опровергается и тем, что человека никто не спрашивает, согласен ли он жить в государстве или нет, никто не заключает с ним никакого договора и не предоставляет ему выбора. Главное же: не доказана та посылка, что только насилие, от войны до смертной казни, способно даровать человеку мир.

История же доказывает обратное: где делали ставку на насилие, там начинался жуткий восток в худшем смысле слова, там давили невинных под предлогом защиты их от бандитов, там бандиты воцарялись на тронах. Где решались довериться творчеству, ограничивая насилие государства, там больше безопасности, больше порядка, хотя достигается он более сложным, неподвластным воле одного человека или даже группы людей, путем, наподобие того как экономическое процветание таких стран достигается безо всякого планирования.

Рассуждения о том, что милитаризм и пацифизм ложь одинаковая, что в войне есть и любовь (будто в пацифизме его нет!), были перечеркнуты опытом Первой мировой войны. Любви в ней не оказалось, как не было ее во всех последующих и предыдущих войнах. Революция, в которую вылилась война, тоже претендовала быть подвигом любви, и словно шут высмеяла (безо всякой воли) защитников войны, ибо всё, приложимое к войне, приложимо и к революции. Но мало кто из защитников войны решился бы защищать революцию.

Развеялась идея, что война может не только губить, но и возрождать, что она подобна грозе. Так и в смертной казни, и в революции пытались видеть нечто творческое. Возродить дряблый дух войной (Бердяев)  — всё равно что пытаться дряблые мышцы сделать сильными, накачиваясь пивом в кабаке и приставая к прохожим. Кстати, многие так и делают.

Пацифизма боятся не потому, что хотят войны, а потому что хотят мира  — но гарантированного. Гарантию видят лишь в силе. Это неизбежно, если жизненный опыт подсказывает, что действенна лишь сила, а молитва — только воскресное приложение к жизни. (О неверующих что и говорить). Сопротивления злу молитвой боятся, потому что не уверены в действенности молитвы, в реальности силы Божией, а кстати и в том, что Бог действительно на твоей стороне, а не на стороне противника. Но до тех пока мы плывем в броненосце, мы не научимся плавать (большинство моряков плавать не умеют), тем более  — ходить по воде.

Другое дело, что надо не просто верить в силу молитвы, но надо знать, о чём молиться. Опыт человечества показывает, что молитвы бессильны против войны  — но ведь даже христиане тысячелетиями молились о победе в войне, о мире через победу, тогда как молиться следует просто о мире, любой ценой, будь то цена твоего собственного существования или существования твоей страны. Но на такую молитву нужна смелость большая, чем на любое насилие.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s