Экуменизм библейский и небиблейский

Рукопожатие

Экуменизм библейский и небиблейский

Гололоб Г.А.

Об экуменизме (с греч. «ойкумэне» — обитаемый мир, вселенная) сегодня много спорят. Для одних, он – выражение сущности христианства («да будут все едино» — Ин. 17:21), а для других – религия антихриста («выйдите из среды их и отделитесь» — 2 Кор. 6:17). Так что же собой в действительности представляет экуменизм? Однозначное ли это явление или многообразное? В чем его достоинства и недостатки? Почему экуменическое движение связано с протестантами? Изменились ли первоначальные цели этого движения, и если да, то в какую сторону? Одним словом, как должен относиться к нему христианин?

Другой круг вопросов: Как возможно достижение единства между верующими людьми при необходимости следовать лишь одной истине? Исключает ли это разнообразие мнений по маловажным вопросам? Обладает ли истина принудительной силой лишь для разума, или также и для воли человека? Должна ли она воплощаться в жизнь любой ценой, т.е. при помощи даже насильственных средств, или же лишь предлагает людям единый путь выхода из существующих проблем? Одним словом, можно ли защищать собственные убеждения без выражения враждебности по отношению к другим мнениям? На все эти вопросы мы попытаемся дать вразумительный ответ в настоящей статье.

Единство в многообразии
К сожалению, даже среди христиан трудно достигнуть полного единомыслия даже по ряду основополагающих вопросов. Частично это зависит от нашей уверенности в том, что только мы знаем всю истину и самым совершенным образом. Частично – от того, что сама истина представлена нам далеко не в совершенном виде. Невозможность отличить то, что нам известно доподлинно, от того, что нам даровано лишь в различной степени приближения к совершенному пониманию, создала проблему разномыслия среди верующих людей, причем убежденных и последовательных христиан.

При этом часто бывает так, что чем более убежден в своей правоте человек, тем больше он приписывает себе права критиковать других вплоть до нанесения им оскорбления в виде многочисленных обвинений в невежестве, глупости или упрямстве. Вступая в спор, мы даже возлагаем на себя обязанность не просто продемонстрировать всем присутствующим незадачливость нашего оппонента, но непременно опозорить его, в идейном смысле «обратив в бегство». И чем больше мы в этой роли преуспеваем, тем, как нам кажется, мы выглядим более верными Богу и Его учению.

При таком положении дел нам все труднее и труднее становится находить себе друзей, т.е. единомышленников. Стремление найти в другом какой-то изъян иногда настолько поглощает нас, что мы просто приписываем себе обладание особым Божьим даром – даром критицизма и разоблачения любого разномыслия. Некоторые христиане увлекаются критицизмом настолько, что противопоставляют себя не только большинству других христиан, но и подавляющему их большинству, тем самым переставая быть уже церковью и превращаясь в секту. Тогда они начинают напоминать кальвинистского проповедника, описанного Томом Сойером, который «свел предызбранное меньшинство к столь малой группке, что ее и спасать вряд ли стоит».

Но это еще не вся проблема, а лишь ее половина. Другая состоит в том, что некоторые христиане, натерпевшись такого рода критики со стороны многочисленных представителей «библейского сепаратизма», бросаются в другую крайность и начинают всех объединять без какого-либо разбора. Руководствуясь лишь богатством своего радушия, они пренебрегают существованием каких-либо различий не только между евангельскими христианами, с одной стороны, и либералами и консерваторами – с другой, но и между последними. И продолжают делать это они до тех пор, пока не включат в число своих друзей, а значит и друзей Бога, почти всех на свете.

Возможно ли примирить между собой обе эти группы христиан? Если поставить перед собой такую цель и согласовать ее с библейскими данным, то вполне. Дело в том, что, как мы уже упоминали об этом, библейская истина не открыта нам во всей своей полноте, самым совершенным образом и по абсолютно всем вопросам. Часто мы имеем дело либо с неполнотой библейских данных, либо с полным молчанием Библии по тому или иному вопросу. Конечно, ряд ответов на поставленные нам самой жизнью вопросы мы научились добывать при помощи дедуктивного метода или косвенным образом, но, к сожалению, мы имеем такие ответы далеко не на все существующие вопросы.

Никто из христиан не станет отрицать тот факт, что нам не все известно о нашем будущем. О том, каким оно должно быть, на сегодня имеется десятки различных, но вполне благочестивых теорий. Исторические прообразы первых трех глав книги Откровения пересматриваются каждые пятьдесят лет, поскольку никак не вмещаются в ход исторических событий последнего времени. Количество признаков Пришествия Христа на землю или вариантов узнавания личности, скрывающейся под апокалипсическим «зверем», множится с поразительной скоростью.

Но это ведь детали… Может быть дело обстоит лучше с более общими категориями Божественной истины? Но и здесь мы встречаемся с большой разноголосицей. Амилленаризм, премилленаризм, постмилленаризм – это разные подходы лишь к пониманию Тысячелетнего царства. Потом идет деление на время восхищения Церкви, варианты и длительность Великой скорби, количество Приходов Христа, последних судов и воскресений из мертвых и т.д. и т.п. Об антихристе и его атрибутах мы уже не говорим. Если такое незнание соединить с миссионерской ревностью, то нетрудно догадаться, что из этого получится.

Ну, возможно кто-то возразит: будущее – это не наше дело, а Божье. Это верно, но по этим вопросам сегодня спорят и весьма сильно. Давайте тогда возьмем проблему различия толкований казалось бы более очевидных библейских истин. Когда родился Христос: зимой, весной или летом? Когда Он умер: в какой день, в котором часу? Почему Он праздновал последнюю Пасху не со всеми людьми? Впрочем, в какой день это было? Нам многое неизвестно. Например, мы не можем сказать, сколько лет Христос проповедовал в Палестине, сколько точно Ему было лет, когда Он вышел на Свое служение. Мы не можем сказать, когда родился апостол Павел, и сколько было ему лет, когда он умер.

А ведь это лишь Новый Завет, для нас более известный, чем Ветхий. Вопросов по Ветхому Завету у нас еще больше. Мы даже не можем быть уверены в том, кто продал Иосифа измаильтянам за тридцать сребреников – его братья, или купцы мадиамские, обнаружившие его в высохшем колодце. А ведь история об Иосифе одна из самых детализированных в Священном Писании. Наверное, приводить другие примеры не стоит для того, чтобы понять, что при наличии таких лакун в толковании Библии, нам бы следовало почаще отвечать самым благородным образом: «Не могу знать, теорий не сочиняю».

Что же следует из того факта, что мы знаем о предметах религиозной веры далеко не все то, что следовало бы для обоснования самой возможности этой веры? Бегство в мистицизм мы отрицаем, особенно там, где это библейски не обоснованно. Это позволяет нам сделать следующее заключение: кроме истин действительно ясных и, к частью, наиболее важных, делящих все людское разномыслие на допустимое и недопустимое, существует сфера относительно понятных истин, уверенности в полной истинности которой мы просто не можем иметь.

Стало быть, кроме верного и неверного вариантов решений, имеется еще и предположительный, который обосновывает необходимость достижения определенной веротерпимости к инакомыслию. Это позволяет нам сохранять баланс между крайним всезнанием и крайним невежеством, а значит и между единством и многообразием, равно присущими христианам. Иными словами, кроме правых и неправых мы должны усматривать существование и тех, кто рассуждает о религиозных вещах без наличия достаточно убедительных оснований. Нужно ли спорить по таким сомнительным предметам? Не думаю. Им нужно просто предоставить возможность самим убедиться в шаткости своих предположений, если самим им не хватает мужества признаться в этом.

Особое единство между христианами достигается при наличии честности по отношению к данным естественных наук. Немногие христиане сегодня готовы признать, что кроме Библии в число пусть даже лишь дополнительных источников богословия входят разум и опыт людей, представляющие собой часть т.н. Общего Божественного Откровения. Даже сама Библия, представляющая собой т.н. Специальное Откровение Бога, изложена по законам не только грамматики, но и логики, не учитывать которые значит искажать истинный смысл сказанного в ней. По крайней мере, считают необходимым придерживаться честных убеждений по отношению к естественным наукам такие известные христианские богословы и евангелисты, как: Френсис Шейфер, Карл Генри, Гарольд Окенга и Билли Грэм.

Происхождение экуменизма
Понятие «экуменизм» было предложено в 1937 году теологами Принстонской теологической семинарии, и означало оно первоначально не поиск путей мирного сосуществования различных религий, а необходимость сотрудничества среди сугубо христианских деноминаций. При этом участникам внутрихристианского диалога было очень важно понять различие, существующее между такими понятиями, как религиозная терпимость и религиозное единство. Если первое все христиане в принципе готовы проводить в жизнь, то со вторым никак не могут согласиться без добавления определенных условий и ограничений.

Постепенно к вопросу о сотрудничестве между собой различных миссионерских организаций были добавлены вопросы о социальном служении Церкви, миротворчестве, экологии и т.п. Наиболее важной целью экологического движения послевоенного времени стало достижение международного мира на пути межрелигиозного диалога. Таким образом внутрихристианский экуменизм стал заниматься также и вопросами всемирного значения в их религиозном виде. Постепенно было принято решение о том, что Христианская церковь призвана содействовать уменьшению во всем мире религиозной вражды и ненависти.

Начало организованному экуменическому движению было положено участниками состоявшейся в 1910 году в Эдинбурге Всемирной миссионерской конференции, учредившими в 1921 году Международный миссионерский совет. В 1927 году состоялась Лозанская конференция (Швейцария) с участием многих представителей от православия, однако окончательно православные церкви присоединились к экуменическому движению лишь в 1961 году, но позднее несколько отстранилась от активного участия в его деятельности.

В 1974 году в Лозанне (Швейцария) был проведен Международный Конгресс Всемирного Евангелизма. Около 2 700 участников из 150 стран собрались на нем под девизом «Пусть Земля услышит Его голос». На этом конгресс было создано т.н. Лозаннское Соглашение, три первых раздела которого описывали цели Бога, авторитетность Библии и уникальность личности Христа, четвертый раздел назывался «Природа евангелизма», а пятый – «Социальная ответственность христианина». Последний утверждал, что, хотя «евангелизм и социально-политическое участие являются частями нашего христианского долга», «в церковной миссии жертвенного служения евангелизму должно отводиться первостепенное значение».

После Второго Ватиканского Собора Католическая церковь частично встала на позиции экуменизма, однако не признала «упразднения межконфессиональных различий благодаря приведению догматов всех церквей к единому компромиссному варианту — общему для всех христианскому учению». Поэтому Католическая церковь не является участником Всемирного совета церквей и её представители состоят при нём лишь в качестве наблюдателя.

Таким образом, экуменическое движение остается большей частью протестантским движением, поскольку православные и католики никак не могут изжить в себе дух догматической исключительности. Впрочем, они отчасти правы – единство следует искать лишь на почве уважения различий, поскольку в последнее время экуменическое движение сделало крен в противоположную сторону – к поиску путей примирения без каких-либо единых для всех участников этого движения моральных принципов.

Другой проблемой экуменизма последнего времени является акцент на решении социальных задач при помощи принудительных (пускай и принятых демократически законодательным путем) средств воплощения. Создается впечатление о том, что экуменическое движение пытаются сбить с выбранного им первоначально курса, ориентированного на решение социальных проблем человечества путем использования непринудительных средств духовного (морального) просвещения. Однако всем известно, что как только в дело вступает насилие, пусть и самое справедливое, сразу же сама цель из благой превращается в злую. Учитывая данные замечания, следует признать, что христианское участие в экуменическом движении может быть лишь избирательным и производимым лишь на собственных условиях.

Самым решительным образом христиане должны противостоять тенденции не только политизировать экуменическое движение, но и свести ее к единой мировой религии синкретической доктринальной направленности. Главной организацией экуменизма, продвигающей эту идею, стал Всемирный совет церквей (ВСЦ), образованный в 1948 году на Первой ассамблее в Амстердаме. Правда, лишь в последние десятилетия ВСЦ подвергся негласному давлению в целях создания некоей синкретической (состоящей из различных элементов существующих религий мира) «церкви», включающей в себя и нехристиан и претендующей на звание общемировой религии. Таким образом некто пытается превратить уважительный диалог между мировыми религиями в насаждаемый сверху монолог.

Соответственно произошло изменение первоначальных целей экуменического движения. Первоначально экуменизм означал сотрудничество различных протестантских церквей в миссионерской и социальной работе, потом созданием диалога между представителями различных мировых религий по вопросам миротворчества и экологии, но постепенно его характер изменился в сторону создания единой организационной структуры, мало похожей на религиозную. На данный момент экуменизм понимается как либеральное религиозно-философское течение с тенденцией к объединению различных религиозных направлений в рамках одной, причем даже не «усредненной», а «синкретической» церкви.

По причине данного изменения первоначального содержания экуменического движения многие евангельские церкви были вынуждены критически отнестись к либеральной направленности и часто беспринципным методам Всемирного Совета Церквей. Это не означает того, что они полностью порвали с этим движением, но это означает то, что они теперь стараются быть более избирательными, принимая в нем лишь то, что, по их мнению, согласуется с Писанием, и сохраняя за собой свободу отвергать то, что ему противоречит.

На настоящий момент в состав ВСЦ входят следующие экуменические организации:
Ближневосточный cовет церквей
Британский совет церквей
Всеафриканская конференция церквей
Всемирный совет церквей
Всемирная ассамблея по сближению исламских мазхабов
Всемирный альянс реформатских церквей
Всемирная лютеранская федерация
Всемирный методистский совет
Всемирный пресвитерианский союз
Всемирный союз баптистов
Всемирная федерация студентов-христиан
Конференция европейских церквей
Национальный совет церквей Христа в США
Община Тэзе

Все эти религиозные объединения и союзы сегодня следует признать либеральными по своим взглядам, и, следовательно, имевшими крен в сторону полной беспринципности в деле выбора своих друзей. Каким же должно быть наше участие в столь противоречивом движении? Разумеется, оно должно быть очень и очень осторожным, о чем мы поговорим ниже более детально.

Вариативность экуменического диалога
Конечно, экуменизм представляет собой многоплановое явление. Действительно, в споре с атеистом и православный, и протестант займут общую позицию, которую вполне можно назвать экуменической. Но стоит тем же лицам начать рассматривать вопрос об отношениях между собой Священного Писания и Церкви, как они сразу же перестанут быть христианскими экуменистами, и спор перейдет в другую область. Стало быть, возможность существования общего согласия внутри христианства может иметь различные формы.

Разумеется, христиан всего мира объединяет вера в некое «усредненное» христианство, или, как предпочитал называть его Клайв Люьис, «просто христианство». Все христиане верят в существования Бога, в личный и моральный характер Его Естества, в богодухновенность Священного Писания, Богочеловеческий характер Христа, но различаются друг от друга не менее важными представлениями о сущности и правах Церкви, а также способе спасения. Важны ли эти разногласия или нет? Одни экуменисты отвечают «да» и резко ограничивают свое сотрудничество с другими церквами, а другие – «нет» и игнорируют существование каких-либо различий между ними.

Здесь мы сталкиваемся с самым крупным делением экуменизма: объединяющий экуменизм или сотрудничающий. Выбирать между ними настоящим христианам не приходится, поскольку объединение невозможно осуществлять на релятивистской основе: мол, какими бы мы ни были, нужно игнорировать абсолютно все существующие между нами различия. Конечно, сущность христианства состоит в проявлении Божьей любви ко всем без какого-либо исключения людям, однако это относится лишь к возможности принятия ими строго определенных истин. Поэтому настоящее сотрудничество возможно лишь между настоящими христианами, а не теми, кто их лишь имитирует. Оставить в стороне можно лишь вопросы второстепенные и не имеющие четких оснований в Священном Писании.

Что же касается ведения экуменического диалога с другими религиями, то здесь нас может объединить лишь общечеловеческая мораль и то, что христиане называют Общим Божественным Откровением. Таким образом, подлинный экуменизм не является ни хитрым способом насаждения собственных религиозных взглядов, т.е. средством прозелитизма, ни безусловным братанием буквально с каждым религиозным представлением. По крайней мере, христиане должны четко обозначить границы своего участия в экуменическом движении.

Единство или сотрудничество?
Выше мы уже отмечали, что понятие «единство» необходимо отличать от понятия «сотрудничество». Так, полное единство между христианами возможно лишь в пределах достижения единомыслия по всем кардинальным богословским вопросам: 1) доктринальным, 2) церковного устройства и 3) внешней церковной деятельности. Поскольку такое единство уже существует между христианами, принадлежащими к одной конфессии, факт перенесения его на другие представлял бы собой одну из форм обыкновенного прозелитизма, т.е. измену собственной идентичности и переход ее в другую.

Разумеется, единство в этом смысле означало бы то, что члены различных христианских конфессий должны оставить свои церкви и перейти в одну, которую им следует признать единой и истинной. Хотя такая модель в принципе не только оправдана, но и желанна каждым христианином, практическую возможность ее реализации следует признать проблематичной по ряду объективных и субъективных причин. До тех пор пока существует свобода вероисповеданий, будет существовать и разноголосица между ними, причем не всегда библейски оправданная.

Что же касается позиции «сотрудничества» различных христианских церквей между собой, то оно вполне возможно, несмотря на существование некоторых (не всех) доктринальных расхождений между ними. Такого рода сотрудничеством может быть совместная миссионерская, образовательная или социальная работа, организованная рядом «родственных» друг к другу вероисповеданий. Разумеется, степень и размер доктринального «родства» может быть разным. Например, «родственные» вероисповедания могут иметь общие доктрины по вопросу отношения Писания к Преданию, но различные по вопросу понимания пути спасения. По этой же причине протестанты кальвинистского направления могут позволять учиться в своих семинариях протестантам арминианского направления или наоборот.

Имеется и третий вариант сотрудничества: «открытое» отношение к вопросам богослужебного характера и «закрытое» по доктринальным вопросам. Обычно в пределах одной христианской деноминации вопрос членства верующих не является «закрытым», поэтому  для них предоставлена возможность участия в совместном принятии Святых даров, т.е. в Причастии. Это объясняет возможность существования некоторого богослужебного своеобразия, имеющего место в различных национальных церквах одной и той же деноминации.

Больше проблем возникает, когда это принцип выносится за пределы одной конфессии. Тогда в силу понимания того, что богослужебная сторона конфессиональной принадлежности должна быть подчинена доктринальной, принять участие в Вечере Господней может быть предложено даже представителям других христианских деноминаций. И здесь бывали разные реакции на этот подход: например, некоторые православные протестовали против того, чтобы больным католикам предлагалась православная евхаристия, тогда как было время, когда украинские униаты заставляли принимать Святые дары больных или лежащих на смертном одре православных принудительным образом.

В любом случае, библейски допустимое сотрудничество или общение между различными церквами должно быть лишь строго ограниченным определенными вопросами или сферами деятельности. Например, христиане могут собраться на экуменическую встречу для обсуждения или решения вопросов миротворчества, защиты чистоты окружающей среды на нашей планете или создания единого календаря для празднования главных христианских праздников. При этом каждый из участников экуменического диалога вправе оставаться при собственном мнении по другим важным вопросам, прежде всего доктринального характера или внешней деятельности церкви.

Какие же вопросы христианского учения не подлежат обсуждению? Наиболее важные, т.е. те, которые описывают природу и моральный характер Божественной Личности, духовный авторитет Священного Писания, спасительный статус Голгофской Жертвы Иисуса Христа, а также получение спасения, независимо от человеческих заслуг. И здесь нам следует вспомнить про лютеранского богослова семнадцатого века Петера Мейдерлина. В написанном на латыни трактате (ок. 1620), не только защищавшем лютеранскую доктрину, но и призывавшем к миру, он написал: «Если бы мы только соблюдали единство в важнейшем, свободу во второстепенном, любовь во всем, наше положение воистину было бы наилучшим из возможных».

Сотрудничество с нехристианами
Выше мы указывали на то, что экуменическое движение имеет как бы два уровня: первый — внутрихристианский и второй — межрелигиозный. При этом мы понимаем, что христиане призваны стремиться к цели достижения мирного сосуществования не только «своих» народов, но и народов, исповедующих другие религии. Разумеется, делать это они могут лишь на основании, не противоречащем авторитету собственного Священного Писания. Если и другие религии допускают какую-либо возможность сотрудничества на этом же основании, такой диалог не только вполне возможен, но и необходим. Если же нет, тогда его следует признать бесперспективным и даже вредным. Таким образом, нам следует выяснить, есть ли в вероисповедных формулах других религий возможность некоторого сотрудничества на той же почве, которая допустима также и для христианского мировоззрения.

Что касается «внешней политики» христианства, то в качестве общей платформы для некоторой возможности сотрудничества с нехристианами в ней может выступать лишь Общее Божественное Откровение, куда входит не только свидетельство окружающего нас мира о Боге-Творце (Рим. 1:19-20), но и моральные свидетельства нашей совести (Рим. 2:14-15). Это значит, что христиане могут эффективно сотрудничать в деле примирения между представителями различных религий лишь на основании общечеловеческой морали (все релятивистские модели для этого не подходят).

Наиболее важной частью сотрудничества христиан с нехристианами является сотрудничество по вопросу миротворчества. Перед угрозой массового истребления жизни людей оправдано объединение представителей различных религий, несмотря на существование между ними большого числа не менее важных религиозных отличий. Общим условием такого сотрудничества является стремление к достижению мира или сохранению жизни людей. Поэтому регулярный созыв межрелигиозных симпозиумов пацифистского движения должен считаться явлением, не только допустимым, но и необходимым с точки зрения Библейского Откровения.

Иное дело вопрос об отношении христианства к секулярному государству и к политическим способам преобразования общественной жизни. Этот вопрос также призывает верующих различных мировых религий к созданию определенных совместных конференций, выражающих свое отношение к определенным государственным и межгосударственным структурам власти. До недавнего времени церковь и политику считали союзниками, так что не вызывал никаких сомнений смысл такого понятия, как «христианское государство». Однако сегодня отношение к политике у ряда христианских церквей изменилось на прямо противоположное: понятие «христианское государство» является внутренне противоречивым, поскольку использование любого политического принуждения чуждо универсально миролюбивой природе христианского учения.

На наш взгляд, в целом Христианская Церковь должна соблюдать по отношению к политическим структурам государственной власти определенную дистанцию, за исключением двух случаев. Первый: Церковь должна поддерживать моральные устои общества (и если даже не участвовать прямо в голосовании на всех уровнях избирательной кампании, то, по крайней мере, следить за демократичностью и моральным состоянием проведения самой процедуры избрания кандидатов). Второй: Церковь обязана участвовать в деле сохранения мира на земле путем разоблачения милитаристских планов и создания условий доверия между людьми различных национальностей и социальных групп.

Оба эти вида сотрудничества предполагают возможность использования лишь ненасильственных средств достижения поставленных целей. Таким образом, для последовательных христиан возможно только два вида сотрудничества с различными (как религиозными, так и политическими) нехристианскими организациями – морально-просветительский и миротворческий. Разумеется, христиане не имеют права предлагать нехристианам принимать участие в Вечере Господней, поскольку это таинство должно совершаться лишь при наличии веры в основные христианские доктрины (о Боге, о Священном Писании и о пути спасения по вере в Голгофский труд Иисуса Христа).

«Свет» и «соль» христиан особенно должны проявляться в создании моральной атмосферы, необходимой для установления прочного мира между всеми людьми, социальными слоями и народами на земле. Когда на кон поставлена жизнь огромного числа людей мы вправе вести диалог о путях противостояния этой угрозе со всеми миролюбивыми силами секулярной или инаковероисповедной составляющих мирового сообщества. За мир против войны должны выступить единым фронтом пацифисты всех разновидностей (без разницы буддист ли это, христианин или атеист).

Возможно ли спасение в нехристианских религиях?
Положительный ответ на этот вопрос не является особенно важным основанием для возможности ведения экуменического диалога с представителями других религий, однако он, безусловно, способен сильно содействовать такому диалогу. Чтобы ответить на этот вопрос, нам полезно будет задаться еще одним, тесно с ним связанным: «Если христианский способ спасения является исключительным для всех людей, тогда каким образом спасались люди до его появления в истории человечества?» На него мы и попытаемся дать однозначный ответ, вполне согласующийся со свидетельством Писания.

Очень показательно, что апостол Павел считал, что Иисус Христос является Спасителем всего человечества, а не только современных ему поколений людей и потомков. Это хорошо видно из того, что он признавал спасенными Авраама, Давида и других праведников Ветхого Завета не по делам, а по их вере, хотя, разумеется, их вера не была такой же, как и его собственная, сугубо христианская. Подобно Павлу, эту убежденность исповедовали христиане и более позднего времени, от Иустина Мученика через Ульриха Цвингли до Карла Ранера, хотя и относили этот принцип не только к евреям Ветхого Завета, но ко всем без исключения людям. Разумеется, мы не говорим здесь об универсализме Оригена и современных его последователей. Нам просто необходимо выяснить исторические условия действия христианского способа спасения.

Отстаивая возможность спасения людей, исповедующих нехристианские религии, мы вовсе не хотим сказать того, что существует другой путь спасения, кроме предложенного Христом. Мы хотим лишь сказать, что христианский путь спасения кроме своей видимой полной формы имеет еще и частичную латентную, которая присутствует во всем мире и во все времена. Да, речь идет об Общем Божественном Откровении, которое является универсальным, но частичным свидетельством о Боге и Его отношении к людям. Но частичное не значит ложное, поэтому в исключительных случаях частичное Откровение Бога может выступать также и в качестве спасительного.

Иными словами, некоторое спасение (скорее всего, вне состава Церкви Христовой) будут иметь и нехристиане, если они признавали Творца этого мира (Рим. 1:19-20) и следовали закону совести (Рим. 2:14-15). В этом и состоит частичность их веры в Библейского Бога. Насыщенный человек хорошо трудится, а голодный – плохо, однако оба могут жить, поскольку даже находящийся в худшем положении из них имеет минимум необходимого питания. Стало быть, в исключительных случаях даже частичная истина может претендовать на соответствующий результат, связанный даже с «исключительной» возможностью получения спасения.

К тому же состояние таких «анонимных» христиан, т.е. тех, кто не знал, что он следует именно христианским нормам, вполне можно понять, если от него ничего в действительности в этом отношении не зависело. Действительно, разве виноват мой прадед в том, что никогда не слышал протестантских проповедников. Однако разве свяжет ли этот факт по рукам и ногам моего Бога, желающего спасения всем людям? Не думаю. Мало того, если бы такая возможность и появилась, разве не знал бы Бог то, воспользуется ли ею мой прадед или нет при всех сложившихся обстоятельствах? Знал. Тогда в чем же проблема? В том, что мы вынуждены пользоваться только теми возможностями, которые нам предоставлены без учета нашего желания? Не думаю.

Устраняет ли этот подход необходимость миссионерства? Нет, поскольку мы не можем снять с себя ответственность за это дело только по той причине, что Бог может обойтись без нашего участия. Эти способы спасения людей существуют параллельно и в сотрудничестве друг с другом, поскольку имеют одно основание – Любовь Божью ко всем людям – имеют одну цель – предоставить им возможность спасения. И если один из них содержит в себе даже малейший риск упущения или неэффективности, почему бы не восполнить его недостатки при помощи другого? Разумеется, проповедь Евангелия достигает большего, чем только духовное спасение в будущей жизни, поскольку включает в себя также и спасение в настоящей жизни людей. Поэтому необходимость в миссионерстве все равно не отпадает от существования «чрезвычайного» способа спасения, доступного людям вне проповеди Евангелия.

Примечательно, что этот принцип признавали даже сами древние евреи. По их понятиям, даже среди язычников возможно некоторое элементарное «благочестие», которое регулируется т.н. «десятью заповедями Ноя». Евреи верили в то, что, хотя эти люди и не будут в числе Божьего народа, они будут в числе спасенных народов, поскольку старались выполнять самые минимальные требования Бога, выдвигаемые для людей, не принадлежащих к Его народу. Вероятно, от древних евреев восприняли этот принцип и первые христиане.

В данном утверждении нет ереси, как это может показаться на первый взгляд. Просто различные периоды истории человечества испытывали на себе различное влияние со стороны Божественного Откровения. Если же спасение было возможно для евреев того времени, когда люди ничего достоверного не знали о христианском пути спасения, тогда естественно предположить, что такая возможность должна существовать и для других людей того же времени. Иными словами, мы пытаемся доказать, что возможность спасения может быть осуществлена без той полноты знаний о спасении, которая явилась нам с проповедью Евангелия об искупительном подвиге Иисуса Христа. Действительно, иногда мы пользуемся некоторыми бытовыми приборами, не имея никакого понятия о способе их действия. Да и знать это вовсе не обязательно, чего не скажешь о готовности использовать эти приборы.

И, самое последнее, обоснование возможности спасения непросвещенных светом Евангелия людей на моральных основаниях лишний раз доказывает тот факт, что сущностью христианского учения является Любовь Бога по отношению ко всем людям. Поэтому безусловно будет спасен в вечности только тот человек, который не столько познал эту любовь, сколько ее практиковал в реальности по отношению к остальным людям. И здесь нам, возможно, предстоит увидеть в вечности тех людей, которых мы даже и не предполагали там увидеть, как, впрочем, и не обнаружить там тех, кого мы там ожидали увидеть прежде всех остальных.

Заключение
Итак, мы выяснили, что понятие «экуменизм» является довольно сложным и разветвленным. Оно предполагает ряд промежуточных форм между крайними позициями полного слияния и полного отчуждения. Отбросив обе эти крайности, мы все равно не избежим несения ответственности за выяснение истинности оставшихся возможностей. В отношении к проблеме христианского многообразия мы должны сделать выбор, исходя из учета трех основных видов вероисповедных характеристик: доктринальной, богослужебной и социальной. Каждая из них требует собственного решения.

В целом библейским видом экуменизма можно назвать не достижение полного единства между верующими по абсолютно всем вопросам и на единой вероисповедной платформе, а только определенное сотрудничество между различными христианскими деноминациями, признающими, по крайней мере, основные общехристианские доктрины: 1) о Боге, 2) о Божественном Откровении и 3) о пути спасения. Только пребывающее в таком виде христианское свидетельство способно предложить реальную возможность проведения плодотворного диалога с представителями других религий.

Что касается межрелигиозного экуменизма, то здесь христиане открыты для диалога с представителями любой религии, благоприятно или терпимо относящейся к общечеловеческой морали. При этом лучшим образом сделать это можно с такими религиями, как даосизм, индуизм и буддизм, хотя некоторые из них индифферентны к моральным вопросам. Немного сложнее добиться этого будет с иудаизмом и исламом, из-за их больших претензий на исключительность. Эти религии еще только предстоит помирить между собой христианам. Тем не менее, мы не можем разочаровываться в необходимости ведения морального диалога с носителями любой религиозности, поскольку каждый человек обладает определенной мерой  здравомыслия и стремления к миру во всем мире.

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s