Стать друзьями из врагов

Николай Неплюев

Стать друзьями из врагов

Николай Николаевич Неплюев

Источник: Неплюев Н.Н. Война или мир? Боевой или мирный прогресс? Что полезнее для человечества? Публичная лекция для неверующих. СПб. Типография и Литография В. А. Тиханова, Садовая, № 27, 1904, с. 3-32.

С вами говорит человек верующий, но не пугайтесь того. Вера моя не мешает мне, ни любить вас, ни уважать человеческую личность вашу. Никакого насилия я над вами не замышляю, хотя бы в форме грубо оскорбительного отношения к вашему свободомыслию, к законным требованиям вашего разума, огульного отрицания вашей правоты; хотя бы даже в форме наивной надежды в краткой беседе обратить вас из неверия в веру мою.

Более того, вера моя требует от меня такой степени любви к вам, что потребностью этой любви является справедливое к вам отношение, доброжелательное понимание ваших побуждений и ваших целей, искреннее желание найти точки соприкосновения с вами и достигнуть единомыслия и единодушия, во всем, в чем возможно, без измены вере, правде и добру.

Слова: «вера» и «неверие» — только буква, кличка, в которую могут быть вложены самые разнообразные содержания. Как между верующими, так и между неверующими есть люди глупые и умные, злые и добрые, честные и нечестные, скотоподобные и богоподобные. И вера и неверие, проходя через призму души, окрашивают разно, до такой степени разно, что люди одной клички могут совершенно не понимать друг друга, говорить на совершенно противуположных языках и люди разных кличек могут оказаться на высокой степени единомысленными и единодушными между собою.

Кроме перечисленных разрядов, есть и между верующими и между неверующими люди рутины, люди малой энергии, люди не творящие разумно жизнь, а пассивно отдающиеся общему течению, «заеденные» тою средою, в которой они вращаются. Такие люди способны по недостатку силы воли, по лени духовной говорить глупости и жить глупо, не будучи глупыми, исповедывать злые теории и делать зло, не будучи злыми, выражать несправедливые суждения и уживаться с подлостью до попустительства, до соучастия не сознавая себя подлецами и во всем остальном не будучи ими, просто по рутине, малодушно отступая перед трудностями тех реформ, которых потребовало бы более разумное и честное отношение к жизни, как в области своего внутреннего «я», так и в области семейных, социальных и политических отношений.

Конечно, к людям глупым, злым и нечестным, будь они верующие или неверующие, обращаться с краткою беседою, наивно воображая, что можно так легко исцелить их от тупого фанатизма, превратить из злых волков в кротких овечек и из представителей эгоизма в героев чести, готовых пострадать за правду — и глупо и бесцельно.

Обращаюсь к вам, умные, добрые и честные, с возвышенным образом мыслей и благородными, честными стремлениями. Самое большое — вместе с вами обращаюсь к людям рутины, к людям слабой воли, плывущим за общим течением, тяготясь рутиною, желая просвета. К вам я обращаюсь сознательно со словами: «дорогие братья и сестры», словами, которые для меня — такая святыня, что я не могу легкомысленно употреблять их. К вам я обращаюсь с этим словом любви, имея основание надеяться во многом найти братьев в вас, неверующих, во многом быть признанным братом вами, оставаясь верующим, ни одним словом, не только не изменив вере моей, но и не погрешив перед нею.

Близко знакомый с настроением умов и сердец, не только нашей русской интеллигенции, но и большинства народов Западной Европы, я знаю, какую вражду питают, не только фанатики веры к неверующим, но и многие неверующие к вере, к самой идее о Боге — Творце мира, индивидуальном Высшем Разуме, индивидуальной Высшей Любви мира. Знаю, что для этой вражды есть разумное основание до того вера оклеветана самими верующими, их складом ума и симпатий, их укладом жизни.

Знаю, что есть между неверующими люди умные и добрые, с возвышенным образом мыслей и благородными стремлениями, которые, не только во имя разума, но и по требованиям разума отвергают те нелепые, вредные для человечества суеверия, которые слишком многими выдаются за веру; именно из любви к человечеству они боятся тех пут, которых стремятся наложить на разум, боятся тех грубых насилий, которыми, как железными цепями, стремятся сковать свободу жизни, и все это во имя веры, будто бы по требованиям ее. Знаю, что люди с возвышенным образом мыслей боятся веры, как врага, всякой возвышенности, всякого благородства, всякой правды, всякой свободы, всякой радости. Знаю, что люди благородных стремлений боятся веры, как тормоза для оразумления жизни, для благоденствия человечества, для всякого прогресса в направлении торжества свободы, равенства и братства, для торжества красоты, поэзии и счастия земной жизни человечества.

И опять, и опять повторяю, мы, верующие, сделали слишком много, чтобы оклеветать веру, внушить к ней такое недоверие, навязать по отношению к ней такие предубеждения. Мы, верующие, так во многом виновны в деле искажения правды веры, что не нам судить неверующих, как бы с своей стороны они ни были виновны в других направлениях.

Как бы то ни было, исторический факт на лицо: вера и неверие стоят друг против друга, как два враждебные лагеря, самое дело прогресса приняло характер, не мирного, дружного созидания, а ожесточенной борьбы, ожесточенной и ожесточающей. Вся жизнь современного человечества имеет характер вооруженного мира. Вооруженный мир непрочен — он слишком дорого стоит, чтобы враждующие стороны не стремились, при первой возможности, заставить противника возместить эти расходы, а если можно, то и капитулировать, без чего не имели бы никакого смысла ни дорого стоящее вооружение, ни утомительная борьба.

И вот все чаще и чаще этот непрочный мир нарушается. В пылу борьбы обе стороны фанатизируются, доходят до слепой несправедливости, до слепой ненависти друг к другу. Не остается более никаких объединяющих начал, никакого желания прийти к соглашению, даже только понять друг друга, нет и никакого выхода из этого ада непрестанной грубой борьбы, прогрессивного ожесточения и твердой решимости во что бы то ни стало победить противника, а не стать друзьями из врагов путем мирного и прочного соглашения.

Крайняя степень ожесточения проявляется все чаще и чаще и все в больших и в больших размерах во всех областях духовной, семейной, социальной, трудовой, политической, церковной и международной жизни. Если мне скажут, когда же было лучше? я отвечу: всегда было много зла, но никогда еще зло не было столь вменяемо человечеству, никогда еще оно не принимало таких опасных размеров. Всегда была анархия в умах и сердцах людей: анархия недомыслия, злобы, грубого эгоизма, гордости, корысти и самодурства.

Не будем ошибаться, в период бессознательности, когда человечество в громадном большинстве своих представителей являло тип скотоподобных существ, пьяных жизнию и не сознающих свое звероподобие, несомненно они были более извинительны, в своей невменяемости, чем мы. Не будем ошибаться. Несомненно и то, что, когда в периоды звероподобия порядок поддерживался мерами страха и насилия, когда анархию самодурства повадно было проявлять только немногим, это представляло меньшую опасность, чем теперь, когда все убеждены в своем неотъемлемом праве проявлять свободу своей индивидуальности, без всякого отношения к ее нравственному достоинству и анархия умов и сердец может проявляться, не небольшой кучкою олигархов, а миллионами самодуров, считающих для себя невыносимым стеснением всякий порядок, всякую организацию.

Есть логика вещей и явлений, абсолютно обязательная для человечества, отступление от которой непременно отразится ошибкою в практике жизни человечества, как свободное отрицание того, что 2 * 2 = 4, неминуемо отразится крупными ошибками во всяких математических вычислениях.

Человечество горячо и искренно желает для себя свободы, доразвилось умственно до нравственной обязательности разумного и сознательного к себе и жизни своей, отношения. То, что было логично и извинительно в то время, когда пьяные жизнию, звероподобные существа стремились к свободе, в смысле свободы для немногих проявлять свое самодурство над многими, становится совершенно нелогичным и неизвинительным теперь, когда человечество умственно развилось до требования свободы для всех. Если тогда борьба за господство немногих над многими, вооруженный мир всех, были явлениями логичными, нормальными и неизбежными, теперь ожесточающая борьба является анахронизмом.

Свобода всех невозможна без дисциплины любви, когда из любви не желают злоупотреблять своею свободою, становятся способными на сознательное и разумное самоограничение, становятся способными на добровольную дисциплину любви. Только при этих условиях возможно упразднение всяких мер репрессии и насилия, без ущерба для самой свободы всех и мирного благоденствия человечества. Это простая логика, такая же аксиома, как 2 * 2 = 4. Горе человечеству, если оно в своих планах и надеждах на лучшее будущее проявит непонимание этой азбуки, этой таблицы умножения жизни. Оно докажет свою безграмотность, свое постыдное невежество и в результате получится позорный провал на экзамене жизни. Более того, человечество очень больно за то само себя высечет.

Борьба ожесточает умы и сердца. Борьба не способствует преуспеянию мира и любви, не воспитывает к привычкам любви и тем является тормозом для истинной свободы. В разгаре борьбы невозможно воспитать себя к дисциплине любви устойчивой, логичной и последовательной. Кто близко знает состояние умов, сердец и жизни на Западе, в результате победоносной борьбы за так называемые свободные учреждения, тому известно, как мало свободы под этою личиною свободы, какими новыми формами насилия заменены прежние формы и какие дикие проявления самодурства, какая степень беспомощности от самых грубых проявлений этого самодурства является в результате ослабления дисциплины страха без наличности добровольной дисциплины любви.

Скандальная, изысканная грубость взаимных отношений между представительными разных партий, не только в обыденной жизни, но даже и в парламентах и на конгрессах — явление, всем известное. Что сказать о возрастающей грубости и неразборчивости на средства в разгаре ожесточенной борьбы социальной, экономической, политической и международной! Все признается извинительным, всякая несправедливость, всякое насилие, насилие, всякая подлость возводятся в добродетель, в доблесть под предлогом «здравого понимания своих интересов» и «остроумной ловкости» в борьбе с противниками. По этому пути человечество быстрыми шагами идет, опьяненное жаждою свободы, понимаемой в смысле права на проявление самодурства, совершенно чуждое добрых навыков добровольной дисциплины любви, к кровавому потопу анархии.

Многие начинают инстинктивно чувствовать ненормальность и громадную опасность для блага человечества такого положения вещей. Многие, как верующие, так и неверующие начинают тяготиться этим состоянием хронической войны, начинают умом и сердцем сознавать желательность перейти от ожесточенной борьбы к мирному созиданию добра, сойти с пути боевого прогресса на путь мирного прогресса, перестать враждовать и ненавидеть, понять друг друга, договориться, вступить, если возможно, на путь мирного единения с теми, против которых боролись гораздо больше, чем заботились об осуществлении в жизни правды девизов, начертанных на тех знаменах, за честь которых так ожесточенно и подчас так бесчестно борются.

На этот новый, высоко симпатичный путь мира и единения, начинают становиться многие представители молодого поколения, многие представители учащейся молодежи, становятся и представители веры, слишком долго полагавшие ревность свою в борьбе против неверия, на место сознательного отношения к вере и честного исповедания веры практикою жизни своей. Вступают на этот путь и представители неверующей интеллигенции, полагающие так долго ревность свою в глумлении над верою и огульном отрицании, вместо того, чтобы сознательно отнестись к вере, сознательно принять или отвергнуть ее. На этот путь вступают многочисленные международные организации, какова лига мира, начинают вступать официально правительства народов в области международных отношений, заключая конвенции о мирном разрешении конфликтов.

Все это однако только первые робкие шаги, среди самоуверенной, торжествующей проповеди ненависти и борьбы, самоуверенной, торжествующей грубой бойни борьбы за существование, борьбы национальной, борьбы религиозной, борьбы социальной, борьбы экономической, борьбы политической, борьбы, борьбы, борьбы, без просвета, без конца!

Быстрым темпом идет жизнь человечества. Представители злобы и борьбы многочисленны, самоуверенны и опытны на злых путях своих. Представители мира и любви сравнительно малочисленны, робки и неопытны на новом для них добром пути. Их сила в единении и стройной организации. Необходимо, чтобы они поняли друг друга, протянули друг другу руки, вступили в союз между собою поверх всех разделяющих их преград в форме предубеждений религиозных, национальных и социальных. Борьба вызывает борьбу, озлобление вызывает озлобление, безумие родит безумие в гораздо большей степени, чем любовь вызывает любовь, мир — замиряет и разум излечивает от безумия.

Необходимо торопиться. Скоро будет слишком поздно. Ураган злобы и борьбы, как легкую соломинку унесет редкие попытки заменить борьбу мирным единением в братолюбии, если попытки друзей мира и любви не примут характер вполне сознательный с определенною программою мирного прогресса, с определенною программою стройной организации добра в жизни на началах мира и любви, в тесном единении со всеми представителями мира и любви.

Будучи убежденным поборником мирного прогресса, имея определенную программу созидания жизни на началах мира и любви, я чувствую на степени насущной потребности совести, нравственную обязанность по мере сил способствовать этому единению, этому тесному сплочению между всеми, желающими мирного единения на пользу торжества мира и любви в жизни.

Особенно много предубеждений накопилось между верующими и неверующими. Эта беседа и является попыткою рассеять предубеждения неверующих против веры, поколебать недоверие по отношению к верующим доброй воли, сделать возможным для представителей мира и любви среди неверующих, вполне сознательное доброжелательство, вполне сознательное доверие, вполне сознательное стремление тесного единения с ними на пользу общего дела мира и любви.

Пусть поймут друг друга и оценят по достоинству все люди, умные и добрые, с возвышенным складом ума и благородными стремлениями, будь они верующими или неверующими. Пусть представители рутины, как веры, так и неверия, стряхнут с себя робость ума и сердца, убедившись, что могут справедливо отнестись друг к другу, не изменяя своим убеждениям, могут полюбить друг друга, не изменяя тем своим знаменам, могут содействовать друг другу в общем деле торжества мира и любви, оставаясь верными своим.

Пусть верующие поймут, что неверие в букву бытия Божия, при вере в правду мира и любви, лучше веры в букву бытия Божия, при отрицании этого животворящего духа самого существа Бога Живого. Пусть они поймут, что вера в торжество любви, разума, мира, правды и добра, есть вера в царство, силу и славу Бога Живого и не побоятся назвать братьями, братски посочувствовать и по-братски поддержать этих братьев по животворящему духу веры их.

Пусть и неверующие со своей стороны поймут, что вера в бытие Бога Живого, Высшего Разума и высшей Любви мира, не может быть помехою для верности принципам мира и любви, разумности и благоденствия, более того, придает разумный, вечный смысл и любви, и разуму, и братолюбию, и миролюбию, дает такое разумное основание для оптимизма, для убеждения в конечной победе любви и добра, какого без этой веры иметь нельзя. Пусть они поймут, что честные и сознательные последователи этой веры не могут быть врагами человечества, не могут быть опасными для бесконечного мирного прогресса его, более того не могут быть неверными в любви и не сознавать, как высшую обязанность, налагаемую на них верою их, самоотверженно работать на торжество мира и любви, мирного прогресса и мирного благоденствия человечества.

Итак, если мне удастся поколебать предубеждение против веры и внушить доброжелательное доверие к сознательным и честным представителям веры, я буду считать цель мою достигнутою и одно из крепких средостений, мешающих мирному единению между разумными, добрыми и четными людьми, разрушенным во благо дела мира и любви, во благо мирного прогресса и мирного благоденствия человечества. Постараюсь быть возможно кратким, чтобы не утомить вас.

Если не верить, ни в бытие индивидуального Бога, ни в загробную жизнь, тем более не верить и в возможность какого бы то ни было откровения, нельзя забываться вне-земными целями, нельзя и разумно признавать возможность познания человечеством абсолютной истины бытия. Все вопросы жизни сводятся к жизни земной, становятся в рамки земного; стремление к познанию абсолютной истины и мировой правды заменяется вполне логично стремлением возможно лучше изучить экономию земного мира, познать законы природы, подчинить себе природу и, властвуя над нею, обеспечить человечеству благоденствие мирной и беспечальной жизни.

Именно с этой точки зрения я и буду говорить о вере и верующих, чтобы говорить о ней на одном языке с неверующими, быть для них понятным  и убедительным, стараясь доказать им, что вера полезна для человечества и люди разумные и честные из числа верующих — друзья, а не враги всеобщего блага. Если это так, если путем веры можно достигнуть высшего блага, какого может пожелать для себя человечество, если разумные и честные из числа верующих, имеют в самой вере своей совершенно определенную программу мирного прогресса для человечества, очевидно жить мирно, любя друг друга и радуясь успехам, достигаемым во благо человечества, лучше нежели враждовать друг с другом, затрачивать громадную энергию на вооруженный мир между собой и быть разъединенными, стремясь разными путями к одной общей цели — ко благу человечества (верующие говорят: «яко на небеси, тако и на земли»).

Относясь к жизни человечества разумно, нельзя не признать, что ломать прекрасное, теплое, удобное здание, вместо того, чтобы смахнуть со стен его пыль и вымести из него накопившийся мусор — не практично. Когда это здание не нам принадлежит, есть люди, готовые защищать это здание и люди эти имеют закон, требующий от них содержать это здание в чистоте и в нем вести жизнь разумную и добрую, требовать, чтобы это здание было разрушено и идти на драку с защищающими это здание, вместо того, чтобы, на основании их же законов, требовать от них смахнуть пыль, вымести сор и не бесчинствовать, приобретает сверх непрактичности еще худший характер: отрицания свободы во имя свободы, неразумного и недоброго отношения к части человечества во имя прав разума и блага человечества. Именно такое прекрасное, теплое и удобное здание для жизни верующих представляет из себя Церковь. Много пыли насело на стены, много мусора накопилось внутри здания: неуютно, холодно и грязно живут многие в этом запущенном здании.

Что же разумнее: желать разрушения этого здания на головы живущих в нем, после ожесточенной борьбы со всеми невыгодами и ужасами грубой бойни или мирного преображения этого здания в то, чем оно и должно быть по мысли и уставам, положенным в его основание, путем обращения к разуму и совести верующих, путем сочувствия и нравственного содействия тем из верующих, в которых совесть пробудилась, разум заговорил, к тем, которые без всяких внешних побуждений, сами требуют очищения здания и самообуздания бесчинствующих в нем. Все дело в том, чтобы доказать, что здание действительно само по себе прекрасное, теплое и удобное для жизни той части человечества, которая в нем жить хочет, что уставы, положенные в основание здания, согласны с высшими запросами разумного блага для человечества.

Обыкновенно веру противуполагают свободомыслию, подразумевая под этим, что она противоречит самым законным требованиям разума и потому является насилием над свободою мысли. Конечно, есть свобода одна и свобода другая. Есть свобода понять, что 2 * 2 = 4 и есть свобода отрицать, что 2 * 2 = 4. Первая свобода есть свобода разумная, вторая — свобода самодурства. Никогда и ни в чем вера не была для меня, не только насилием над разумною свободою мысли моей, она даже никогда не была стеснением этой свободы. Напротив, именно в вере я нашел удовлетворяющие мой разум ответы на все те вопросы ума, на которые наука никакого ответа мне не давала и тем дала мысли моей крылья, вознесшие ее за пределы жизни земной, дала мысли моей свободу в таких областях, которые ей оставались бы совершенно недоступными в пределах узкой клетки земного бытия. Для меня именно вера и есть свободомыслие.

Не слепое доверие какому бы то ни было авторитету, не рутина жизни, меня окружающей, не вынужденное подчинение законам страны сделало меня верующим. Вера всегда была для меня потребностью разума и любви именно потому, что она наиболее разумно отвечала на все высшие запросы разума моего, что она же наиболее и наилучше удовлетворяла и все высшие стремления, все самые насущные потребности сердца моего, любви моей. Для меня высшая доказательность правды веры — ее соответствие с высшею правдою самой природы моей, разума моего, любви моей.

Вера говорит мне, что начало и конец всего — Бог Живой, Высшая Любовь, Высший Разум мира, Всеведующий, Всемогущий Творец всего сущего. Есть ли в этом хотя тень насилия над разумом моим? Для моего разума, напротив, — это солнце, прогоняющее мрак, со всех сторон окутывающий земное бытие. Наука научает меня понимать, что не может быть явления без причины. Для разума моего не было бы почвы под ногами, если бы земля и жизнь земная оставались для меня этим явлением без причины, так как небытие, пустота не есть удовлетворяющая разум мой причина для зарождения бытия, для зарождения материального мира из этой пустоты, для зарождения жизни из материи, для зарождения меня, разумного и любящего из низших форм растений и животных. Только вера в разумного и любящего Творца дает разумный ответ на вопрос о первопричине бытия, дает разумное основание для оптимизма надежды на то, что и конечные цели бытия имеют разумный и благой смысл, дает разумное основание оптимизму уверенности, что эти разумные и благие конечные цели будут достигнуты, дают разумный, вечный смысл самому разуму нашему, самой любви нашей, самому стремлению человечества к высшему и лучшему.

Если все это не убеждает вас в смысле обращения вас из неверия в веру, на что я и не рассчитываю, не сомневаюсь, что это убеждает вас в том, что вера эта не может быть помехою для разумного отношения к жизни, не может быть и тормозом на пути ко благу человечества, напротив, требует разумной деятельности в этом направлении и самое это стремление оразумливает, что, следовательно, вера в этой части своей полезна для человечества, способствует разумному стремлению к мирному прогрессу.

Вера говорит далее, что любовь занимает в самом существе Бога Живого, Творца мира, место первое, что Бог есть любовь, что именно это первенствующее значение любви определяет собою святость Божию, Его неизменность, вечную правду воли любви Его, определяет собою и полную гармонию между разумом и любовию в Нем так как Высшая Любовь, оставаясь собою, не может без любви относиться к разуму, не может отрицать права его, быть опасною для него. Это гармоничное сочетание царственной любви, указывающей благие цели стремлений и деятельности и разума, указывающего, как верный друг любви, разумные пути для достижения целей, намеченных любовью, порождает мудрость. Именно разумная любовь Божия, мудрость Его и стала первопричиною творения — объекта любви, вызванного к жизни для блаженства вечного причатия жизни Творца, Его любви, Его мудрости, Его славы мудрого и благого Всемогущества.

Тут мы подходим к одному из самых мучительных и таинственных вопросов жизни, к вопросу о добре и зле, к вопросу о силе добра и зла, к роковому вопросу о разумных основаниях для надежды на конечное торжество добра и счастия. Надо ли говорить о том, как шатки те мерила, которые дает для определения добра и зла наука, как мало убедительны гипотезы, строящиеся на научных основаниях для решения вопроса о том, можно ли ожидать конечного торжества правды, добра и счастья, можно ли разумно утешаться надеждою на это грядущее торжество, можно ли самоотверженно созидать это будущее благоденствие грядущих поколений, делая из себя пьедестал их благополучия, когда смерть признается концом всякого реального существования, индивидуального бытия и мировая прочность самой планеты, на которой приютились эфемериды человечества, имеет большие научные основания быть под подозрением.

В настоящее время, в результате, если не полной научной возмужалости, то во всяком случае научной юности, сменившей собою более наивные эпохи научного детства и научного творчества, человечество более склонно отвечать на все эти вопросы отрицательно, проповедовать высшую правду, витающую «по ту сторону добра и зла», признавать всякое самоотвержение за наивное недомыслие людей «старого поведения» и призывать к наслаждению земными благами, без сентиментальной помехи каких-либо нравственных теорий, как и следует поступать «сверхчеловеку», свободному от всяких предрассудков, презираемой им толпы, свободного от всяких пут; каковыми в настоящее время признаются и любовь, и жалость, и кротость, и великодушие.

Вот как отвечает на эти вопросы вера, удовлетворяя тем мою свободную мысль в бесконечно большей степени.

Добро, по учению веры, есть единомыслие с Высшим Разумом мира, единодушие с Высшею Любовью. Зло — ничто иное, как свобода от Бога, свобода от единомыслия и единодушия с Богом Живым. Не свобода — зло, а именно — свобода от Бога. Свобода сама по себе — добро, основа нравственного достоинства творения, без чего не было бы и разумного основания для Бога Живого любить эти куклы, заведенные на добро, а именно в причастии любви Творца и заключается вечное блаженство, разумная и благая конечная цель самого творения.

Свобода предполагает возможность уклонения от единомыслия и единодушия с Творцом. Всякое уклонение от единомыслия с Высшим Разумом мира не может не быть неразумно, глупо, как не может не быть таковым свободное отрицание того, что 2 * 2 = 4. Всякое уклонение от единодушия с Высшей Любовью не может не быть злобою, не вести к разладу, не нарушать гармонию, не ставить нас вне блаженной гармонии царства Божия, того, что в мире является достоянием Его, добровольно, по свободному изволению разума и любви, оставаясь достоянием Высшего Разума и Высшей Любви, в состоянии полной гармонии единомыслия с Высшим Разумом и единодушия с Высшей Любовью.

Итак, зло ни что иное, как свобода от Бога, свобода испытать неразумие, неправду, скорбь и страдание свободы от гармонии царства Божия, от причастия славы благого и мудрого Всемогущества. Сила добра в том, что способное быть, по образу и подобию Творца, разумным и любящим, творение не стало всемогущим, как не стало само источником этих сил, а может быть только причастником всемогущества путем благодатного общения с Единым Источником любви, разума и всемогущества.

По учению веры, земная жизнь не имеет самодовлеющего значения. Она есть место свободы от Бога, где свободно, без подавляющего видения силы и славы Божией, можно, не только избирать свой путь, быть достоянием Божиим или отстаивать свою свободу от Него, но даже совсем отрицать самое бытие Его, свободно проявлять свою враждебность ко всему Божию. Вместе с человеком дана свобода от Бога и всей природы. Творец не царствует здесь, не направляет все во благо всем, как Он это делает в царстве своем. Вот почему природа на земле действует, как машина, которая многое ломает и давит, во многом проявляя отсутствие разумности и любви, характерных только для царства Высшей Любви и Высшего Разума, невозможных при свободе от Бога и царства Его.

Очень характерно, что человечество, горячо стремясь к свободе и высоко оценивая ее, возмущается тем, что Бог в творении Своем допустил свободу от себя, считают существование зла в мире основанием для отрицания бытия благого и разумного Творца. Не менее характерно и то, что во имя свободы и разума протестуют против свободы Высшего Разума, давая свободу от Себя, не дать всемогущества, что было бы неразумным делом созидания царства и силы зла, на место спасительного опыта временного испытания зла на свободе от царства добра.

Точно так же, во имя логики требуют, чтобы Высший Разум нелогично, на свободе от Себя, навязывал Свои благодеяния и тем обманывал, внушая убеждение, что разумная жизнь и прочное счастие возможны при свободе от единомыслия с Высшим Разумом и единодушия с Высшей Любовью, вне причастия блаженной и мудрой гармонии царства силы и славы благого и мудрого Всемогущества.

Все эти ответы более удовлетворяют разум мой, чем все, что в этом направлении предлагает мне человеческая философия, окрыляет мою свободную мысль, а не насилует ее, ни в чем не входит в коллизию с законными требованиями разума моего. И в этой части своей, вера не может быть признана вами опасною для свободы разума и благоденствия человечества. Напротив, давая твердое основание для определения добра и зла, для уверенности в могуществе добра и несомненности конечного торжества его, она оразумливает и жизнь и смерть, дает ключ к уразумению временного, кажущегося торжества зла в мире земном, дает разумное основание не впадать в отчаяние, терпеливо переносить скорби и страдания жизни, сознавать разумный смысл самоограничений и самопожертвования на пути верности любви, миру и добру.

Заметим возвышающее, облагораживающее значение для человека разумной основы веры в вечное, непреходящее, мировое значение добра и конечное торжество его. Без этой веры во что обращается терпение? — в малодушную, бессрочную уживчивость со злом. Во что обращается самая любовь к жизни? В неразумное грубо-эгоистическое пристрастие к самому процессу жизни, пока она — радость и несмотря на все ужасы горя и страданий тех, очень многих, для которых она не есть радость или перестала быть ею. Во что обращается самая любовь к человечеству, без разумного основания верить в его способность достигнуть идеала святости, мудрости и красоты? — в покладистую уживчивость со всяким злом, со всяким безумием и безобразием!

Знаю, что люди, воображающие себя неверующими, твердо верят в конечное торжество добра, в царство, силу и славу его, в то же время отрицая букву бытия Божия. Они верят в торжество добра, несмотря на свое неверие, отрицая букву, на самом деле верят в животворящий дух Бога Живого, веря в царство, силу и славу добра — верят в царство, силу и славу Бога Живого. Для меня они — верующие, более верующие, чем те, которые, веруя в букву бытия Божия, не верят в царство, силу и славу добра, отрицая тем животворящий дух веры своей. Разумное основание верить в торжество добра дает однако только вера в животворящий дух и в самую букву бытия Бога Живого — Всемогущего Добра, от Которого все произошло, к Которому все добровольно и сознательно должно вернуться.

За одно это все друзья человечества должны высоко ценить веру, желать торжества ее и оказывать нравственную поддержку разумным и честным подвижникам ее. Научая нас понимать, что этот земной мир только временное отлучение от вечного царства добра, «долина плача и печали», скорбного опыта жизни на свободе от Бога и что смерть для тех, кто, наученный этим скорбным опытом, стал алчущим и жаждущим Божией правды устойчивой любви, мудрости и святости, не есть конец и уничтожение, а напротив, является началом лучшей жизни, вера научает нас понимать, что мы и здесь, в жизни земной не пылинка, затерянная в громаде мироздания, обреченная на беспомощность неравной борьбы с неразумными стихиями.

Любовь Творца и здесь не покидает нас. Во всякое время Он слышит призыв наш, видит сокровенные мысли и чувства наши. Во всякое время Господь готов дать нам благодатные силы любви и разумения, как только может это сделать без насилия над нами. Он Единый Источник благодатных сил — Источник неистощимый. Он щедро дает благодать алчущим и жаждущим благодати, даже и тем, кто отрицает букву бытия Его. Тех, кто алчет и жаждет быть достоянием Его, Он делает избранниками Своими, через них призывая всех вернуться к общению любви с Ним, через них осуществляя правду воли, правду любви Своей на земле, «яко на небеси». Таким образом водворяется царство Божие внутри человека и вскисает закваска Церкви Его на земле.

Во всякое время Творец может вмешаться в дела земли, по Своему усмотрению, как опытный механик, создав машину, во всякое время остается хозяином ее, может пустить ее в ход, может и приостановить ее действие. Верующие называют это чудесами, неверующие отрицают самую возможность этих явлений, самое допущение возможности их, считают насилием над разумом. Изучая науки, под руководством учителей и профессоров, большею частью неверующих, я поражался количеством нормальных чудес, ими констатируемых под кличкою естественных явлений, тщательно классифицируемых и совершенно для них самих непонятных, несмотря на данные им клички. Допустить наличность чудесного, непонятного, не поддающегося человеческому опыту, сверх-чувственного, привходящее в мир земной из мира неземного, для меня, не только не противоречит разуму моему, но является, напротив, насущною потребностью разума моего, как естественное явление взаимодействие миров и мудрого Промысла Творца даже и о той части творения Его, которая переживает опыт свободы от Него, насколько забота любви Его может проявляться без насилия, не нарушая свободу тех, кто не желает быть достоянием Его.

Мир земной так непонятен для меня без внеземных целей, так призрачен для меня в своей непрочности, изменчивости и уничтожаемости, все в нем гниет, стареется и умирает, что вечный мир устойчивой любви, разума и красоты, бесконечно более реален, бесконечно более разумная правда, бесконечно более родное и понятное для разума моего и любви моей. Всякое соприкосновение с ним бесконечно дорого для меня, вот почему я не могу проглядеть чудесное и много чудесного пережил и испытал. Все христианское Откровение для меня осязаемое чудо. Осязаемое чудо из чудес — Тот, Кто привнес на землю полноту Откровения, Кто был Един Свят на земле, Единый Учитель для всех, Свет от Света Небесного, Спаситель мира и Вечный Глава Церкви — Христос Иисус.

Если вы не верите в мир незримый и в возможность общения с ним, не верите в возможность чудес, не верите и в возможность чуда благодатной помощи свыше, признайте, что для блага человечества имеет высокую ценность вера, дающая разумные основания для твердого убеждения в неизбежность конечного торжества добра, придающая самому добру непреходящий, вечный смысл, дающая уверенность в возможности чудесного притока благодатных сил и чудесной помощи на пути созидания добра, налагая тем самым и соответствующие нравственные обязанности.

Что же поведал миру Тот, Которого весь христианский мир признает Сыном Бога Живого и Вечным Главою Церкви, верность Которому и добровольное повиновение заветам Которого, абсолютно обязательны для всех, желающих иметь право называть себя христианами. Как на высшие заповеди Откровения, те, в которых заключен весь закон и все, что говорили избранники Божии, Он указал на заповеди о любви к Богу и ближнему, любви разумной «всем разумением», любви живой, нежной и деятельной «всем сердцем», любви верной и последовательной «всею крепостию». Все заповеди ветхозаветные Он объединил в одну «заповедь новую» — любви самоотверженной, не отступающей ни перед какими страданиями, до смерти крестной «как Я возлюбил вас» и прибавил «потому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

В этом христианство, в этом и вполне определенная программа созидания добра в жизни, вполне определенная программа мирного прогресса в направлении мирного благоденствия человечества на земле, до степени верного отображения вечного блаженства: «да будет воля Твоя на земли, яко на небеси». В этом признание прав человека в бесконечно большей степени, чем права эти когда-либо признавались за собою самим человечеством. В этом такая степень признания прав свободы, равенства и братства, братства умов, братства сердец, братства жизни во всех областях ее, которая превышает все, что сознавало желательным для себя человечество, не говоря о том, что оно в этом направлении достигало в практике жизни.

В верховной заповеди о разумной любви заключается требование высшего умственного и нравственного развития для всего человечества, требование быть логичными и последовательными в любви, стройно организовать всю жизнь во всей ее целокупности, все отношения и все роды труда на единой христианской основе «веры, действующей любовью» — разумной любви, мира и тесного единения в братолюбии.

Что же большего и лучшего могут желать для человечества искренние друзья его?! В чем они могут во имя блага человечества протестовать против этой программы мирного прогресса?! Не очевидно ли, что человечеству выгоднее достигать путями мира и единения, нежели путями борьбы и вражды, того, что, будучи добром, должно быть и только и может быть, достигаемо добрыми путями.

Все те, кто, называясь христианами, проповедуют мрак, застой, злобу и насилие, не признают для себя обязательным быть логичными и последовательными в разумной любви и честно осуществлять христианскую правду мира, любви и братства в жизни, — домашние враги Церкви, крамольники, не признающие высшего авторитета Вечного Главы Церкви, христиане—самозванцы, накопившие пыль и мусор, за которыми более не видят красоты здания, бесчинствующие на лоне христианства, как «торгующие», изгнанные из храма Христом, за то, что они обращали его «в вертеп разбойников», выдавая преступные и позорные нестроения жизни своей за нормальный уклад жизни по вере.

Пора всем людям доброй воли разобраться во всем этом, сознательно отнестись к вере и Церкви, изгоняя торгующих из храма вервиями сознательного отношения к вере и жизненной правде ее, не требуя разрушения прекрасного, высоко полезного для блага человечества здания храма, а оказывая всякое содействие, всякую нравственную поддержку тем, кто хочет очистить это святое здание от пыли и мусора, от торгующих в нем и обращающих его в вертеп разбойников.

Вам говорит один из тех, для которых вера оразумила жизнь, сделала насущною потребностью любви стать на путь мирного прогресса, мирного созидания, мирного благоденствия жизни на началах сознательной веры и братолюбия. Любовь заставила меня, не других пересуживать, враждуя с ними за то, что они не так думают, чувствуют и живут, как мне хочется, а осуществлять правду любви в самом себе и собственной жизни, потребовала от меня начать с изгнания торгующих «обращающих в вертеп разбойников» из храма собственного ума, из храма собственного сердца, из храма собственной жизни. Это было не трудно и не больно, а было радостью омовения ума и сердца от всего, что тяготило и загрязняло их, как пыль и сор. То же я испытал и при очищении храма личной жизни моей. Вера дала мне силу быть логичным и последовательным на этом пути, сознание, что все может Господь в немощи моей, если я возьму на себя с верою и любовию крест честного отношения к правде Его и честного осуществления этой правды в жизни.

В результате простой логики веры и любви получилось трудовое братство, на лоне которого люди, дисциплинированные любовью, способны осуществлять в жизни своей такую степень свободы, равенства и братства, до которой далеко рутине жизни, нас окружающей, достигли такого мирного благоденствия, до которого еще дальше безбрежному морю нищеты, грубой борьбы за существование, страданий и скорбей, каким является окружающая нас жизнь для столь многих побежденных в жизненной битве.

Все роды труда облагорожены, уравнены в своем достоинстве. С тяжелого физического труда снято проклятие презренности и невыгодности. На лоне братства нет побуждения к той развращающей погони за положениями более легкими и приятными, в то же время и более выгодными и почетными, которая вне братства вызывает наиболее вражды, зависти, ожесточения, нечестных интриг и жестоких козней под именем стремления «выйти в люди» или «сделать карьеру».

Не может быть здоров живой организм, составленный из больных клеток. У общественного, у государственного организма в настоящее время нет здоровых клеток: ни приходы, ни крестьянские общества, ни сословия, ни общественные классы, ни города, ни села, ни даже семьи — не могут быть названы такими здоровыми, живыми клетками общественного организма. В них нет самых существенных признаков живой и здоровой клетки. Все это механические агломераты человеческой пыли. Цемент любви, единомыслия и единодушия, общих убеждений, общих стремлений и общих идеалов не связывает их в живые клетки, органически объединенные одною общею жизнию. Человечество распылено отсутствием любви, желанием свободы друг от друга. Для блага человечества, для блага каждого народа, желающего быть живым, здоровым организмом, а не пылью, способною быть только на время искусственно спрессованной в непрочные комки, необходимо создать здоровые живые клетки, без которых не может существовать и живой, здоровый общественный организм.

Трудовое братство наше представляет из себя опыт создания такой здоровой и живой клетки. Опыт, пережитый нами на пути созидания этой здоровой живой общественной клетки, опыт подчас тяжелый и скорбный, как муки рождения всякого живого существа, был пережит в нас всем человечеством, может стать его опытом, его достоянием, если захотят им воспользоваться, относясь к нему вдумчиво и доброжелательно.

Посвятив себя на дело любви, мира и единения, для нас было особенно тяжелою скорбию всякое проявление вражды, недоверия и недоброжелательности со стороны представителей окружающего нас общества. Много самых разнообразных причин выставляли основанием и оправданием такого к нам отношения. Между прочим, одною из таких причин было и недоверие к основе веры в деле нашем, предубеждение против верующих вообще и к нам, как таковым.

Это заставило нас понять, более того, выстрадать понимание того, как много накопилось недоразумений, как много взаимного непонимания между людьми умными и добрыми, между людьми, которые легко могут и, следовательно, нравственно обязаны понять друг друга и оказать друг другу нравственную поддержку. Это заставило нас понять и то, как много затраченной энергии, как много драгоценного, жизненного опыта теряется для многих поколений человечества из-за этих недоразумений и предубеждений, вызывая презрительное равнодушие и даже враждебность к таким явлениям жизни, которые могли бы стать драгоценным вкладом в общую сокровищницу человечества, быть драгоценным опытом для него, предотвратить повторение роковых ошибок, сберечь его от многих ненужных страданий.

Если все сказанное мною послужит к выяснению прискорбных недоразумений между людьми умными и добрыми, из числа верующих и неверующих, поколеблет предубеждения против веры, оклеветанной торгующими во храме христианства и обращающими его в вертеп разбойников, создаст из дела нашего братства соединительную черту между Церковью и неверующими друзьями человечества и даст возможность многим воспользоваться опытом жизни нашей во благо человечеству на дело созидания живой и здоровой клетки общественного организма, цель моя будет достигнута и я почувствую себя вполне удовлетворенным.

Дорогие братья и дорогие сестры по человечеству, по делу мира и единения в братолюбии! Станем выше всех накопившихся недоразумений и предубеждений, протянем друг другу руки, не только без недоброжелательства, но и без всякого недоверия друг к другу. В единении сила! Соединимся дружно на дело мирного прогресса, во благо человечеству. Пусть станет лозунгом нашим: долой борьба и вражда! Путем мирного прогресса к мирному благоденствию!

Н. Неплюев.
Воздвиженск
3 ноября 1904 г.

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s