Духовный мир Толстого по его дневниковым записям

Лев Толстой

Духовный мир Толстого по его дневниковым записям

Источник: Лев Николаевич Толстой. Дневники 1881-1910. Тома 49-58. Сост. Йордан Йорданов. Варна (Болгария): Н.Ч. Ясная поляна, 2014. Избранное.

Осуществил настоящую выборку из избранного: Геннадий Гололоб.

Цитата из Предисловия Йордана Йорданова:
«Лев Толстой пишет своему ближайшему другу и единомышленнику В. Г. Черткову: «Из всех моих писаний только издание дневников моих последних годов, если выпустить из них все случайное и неясное, может быть полезно людям» (13.05.1904 г.). Дневники второго периода жизни и творчества Льва Толстого – самый объективный документ его чувств и мыслей, его состояния и мироощущения, его веры и смысла жизни. Все это необходимо людям, чтобы понять тот чудесный перелом 1879-1880 гг в его жизни и творчестве, после которого Лев Толстой отказывается от своих авторских прав, от своей собственности и приступает к физическому труду на селе.

Тайна этого его поведения и его новых религиозно-философских взглядов открыта и доступна в его дневниках 1881-1910 годов. После того как Толстой исполнил свои «социальные функции», побыв военным, учителем, писателем, супругом, отцом, перед ним встает вопрос – кто же он, в сущности? Он не находит удовлетворяющего его ответа ни в религии, ни в науке, ни в философии, ни в искусстве. И потому обращается к себе, к своей интуиции, уму, логике и знанию. Обращается и к непосильной, невыносимо тяжелой физически трудовой жизни крестьян и рабочих. Так происходит его спасение от самоубийства, так он находит смысл своей жизни, так отвечает на вопрос – кто я?»

5 октября 1881.
Москва. Вонь, камни, роскошь, нищета. Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют. Народу больше нечего делать, как, пользуясь страстями этих людей, выманивать у них назад награбленное. Мужики на это ловчее.

30 марта 1884.
Власть может быть не насилие, когда она признается как нравственно и разумно высшее. Власть, как насилие, возникает только тогда, когда мы признаем высшим то, что не есть высшее по требованиям нашего сердца и разума.

30 марта 1889.
… истина в жизни христианской, а жизнь христианская в полном отречении от собственности, безопасности, следовательно и всякого насилия.

1 июля 1889.
Пока есть насилие, сила капитала и изобретения направлялась не на то, что нужно… Надо решить, кому служить — Богу или Мамону. Обоим нельзя. Если Богу, то надо отказаться от роскоши и цивилизации, будучи готовым устроить ее завтра же, только общую и равную.

27 июля 1889.
Нужно, чтоб люди поняли, что нельзя покупать и продавать людей. А для этого нужно — свобода от вмешательства правительства и главное, свобода, даваемая воздержанием. О ней-то никто не говорит.

1 сентября 1889.
Наивыгоднейшее устройство всех получится не тогда, когда целью каждого будет стоять выгода, земное благо, оно получится только тогда, когда целью каждого будет стоять благо независимое от земного, когда каждый от сердца скажет: блаженны нищие, блаженны плачущие, гонимые. Только тогда, когда каждый не будет искать блага земного, когда будет искать духовного.

13 сентября 1889.
Успокаивает больше всего сознание того, что я должен поступить по Божьи так, как поступает Бог. Он не сердится, не огорчается и не ослабевает, а все тот же добрый, радостный и всемогущий. Таков должен быть и я.

14 сентября 1889.
Признаки же того, что живем мы по Божьей воле: Самый первый, главный, несомненный признак, которым мы так склонны пренебрегать, это отсутствие ощущения духовного страдания. Если испытываешь полную свободу ничем ненарушаемую, то живешь по воле Бога. Другой признак, поверяющий первый, это не нарушение любви с людьми. Если не чувствуешь враждебности ни к кому и знаешь, что к тебе не чувствуют зла, ты в воле Бога. Третий признак, опять
поверяющий первый и поверяемый им, есть рост духовный. Если чувствуешь, что делаешься духовнее, побеждаешь животное, ты в воле Бога.

11 ноября 1889.
Мое недовольство жизнью от того, что я забываю, что я не хозяин, а работник. Инструкции от хозяина ясны — правда и любовь.

17 февраля 1890.
Усилие одно, главное, которое свойственно делать человеку и которое никогда не надо прекращать — это усилие просветить себя — не знанием запятых и лейкоцитов, а истинной мудростью людской. Когда же человек просвещен, то он уж без усилий будет делать то, к чему влечет его природа.

13 марта 1890.
Не стараться делать добро надо, а стараться быть добрым; не стараться светить надо, а стараться быть чистым. Человек носит в себе алмаз, призму которого он может очистить и не очистить. И потому все дело человека внутренне не в делании добра, не в свечении людям, а только в очищении себя. И свет и добро людям — неизбежные последствия очищения.

28 марта 1890.
Любовь к самке, к самцу, к детям нужна для животного рода. Но любовь ко всем, к животным, к врагам, зачем она? И как она могла возникнуть из животных сил? Любовь есть то, что вселилось в животное и не может умереть с ним.

10 апреля 1890.
Теперь только малая часть, часть людей, имеющая власть, пользуется благами цивилизации, а большая лишена этих благ… Никакое увеличение производительности и богатств ни на волос не увеличит блага низших классов до тех пор, пока высшие имеют и власть и охоту потреблять избыток богатств…

До сих пор против этого придумано три средства, из которых трудно решить, которое глупее; так они глупы все три. Одно, первое, средство революционеров,
состоит в том, чтобы уничтожить то высшее сословие, через которое уходят все богатства. Но все богатства все будут уходить опять к тем людям, которые будут иметь власть, до тех пор, пока будет власть. Другое средство не изменяя существующего порядка, от высших сословий, имеющих богатство и власть, отбирать маленькую долю этих богатств и бросать их в бездонную пропасть нищеты. И наконец 3-е средство, которое с особенной силой проповедуется теперь в Америке. Средство состоит в том, чтобы заменить соревновательное, индивидуалистическое начало экономической жизни началом общинным, артельным, кооперативным.

Средство одно — показать людям их истинное благо и то, что богатство не только не есть благо, но отвлекает их, скрывая от них их истинное. Одно средство: заткнуть дыру мирских желаний. Только это одно даст равномерное тепло.

18 мая 1890.
Анархисты правы во всем. Ошибаются они только в том, что анархию можно установить революцией — учредить анархию!

17 июня 1890.
… что мне хочется так-то именно, распространением его истины не словом, но делом, жертвой, примером жертвы служить Богу; и не выходит… Но ты знаешь, что в моем сердце и чего я хочу… Господи, Отец. Люблю тебя, возьми меня. И благодарю тебя за то, что ты открыл себя мне. Не скрывайся от меня.

31 июля 1890.
Зачем физическая сила тела. Только затем, чтобы, сжигая ее, тем светить духовно.

6 августа.
Чем люди безнравственнее, тем выше предъявляемые ими требования.

23 августа 1890.
Дело жизни, работа жизни, вся жизнь это установление царства Бога, царства любви. Это и сама жизнь.

26 августа 1890.
Все: мои болезни, моя женитьба, характер жены — все, что иногда казалось мне злом, было и есть благо. Все благо, зла нет.

27 августа 1890.
Это шайка разбойников — судьи, министры, цари, чтоб получать деньги, губят людей. И без совести.

5 августа 1890.
Простится нам только, когда мы простим, т. е. не будет последствий. Когда мы любим.

16 февраля 1891.
Чтоб устроить, мало материально все переменить, увеличить, надо душу людей переделать, сделать их добрыми, нравственными. А это не скоро устроите, увеличивая материальные блага. — Устройство одно — сделать всех добрыми. А чтоб хоть не сделать это, а содействовать этому, едва ли не лучшее средство — уйти от празднующих и живущих потом и кровью братьев и пойти к тем замученным братьям? Не едва ли, а наверно.

25 февраля 1891.
Все учения до Христа, если они имели целью общую жизнь, как Моисей, Солон,  Ликург, Конфуций, то требовали изменения форм жизни, требовали насилия, стремились к тому, чтобы жизнь шла бы так, как будто нет зла, чтобы злые, преступники были изгнаны, уничтожены, или, если они имели целью одну внутреннюю жизнь, как учение браминов, буддистов и всех аскетических учений, отрицали внешнюю общую жизнь, не хотели знать ее.

Учение христианское церковное в связи с государством есть учение первого типа: жизнь учреждается так, как будто нет зла, или по крайней мере так, что не видно существующего зла: злодеи в изгнании и по тюрьмам или боятся отдаться явно своему злу и действуют хитростью. Христианство аскетическое есть учение второго типа. Люди, следуя этому учению, озабочены душою только своею и бросают развращенный мир и уходят из него.

Учение Христа истинное соединяет оба, оно дает для осуществления наивысшей внешней справедливости, не кажущейся, но настоящей, средство, состоящее в совершенствовании личности каждого среди общества и для общества, только для общества.

22 мая 1891.
Я не то что ем или пью, а занимаюсь искусством, играю на фортепьяно, рисую, пишу, читаю, учусь, а тут приходят бедные, оборванные, погорелые, вдовы, сироты, и нельзя в их присутствии продолжать, — совестно.

11 июня 1891.
Если мы будем ждать от женщины того, чего ждем от мужчины, то и будем требовать этого, а не встречая требуемого, будем раздражаться, будем приписывать злой воле то, что происходит от невозможности. Так что признание женщин тем, чем они есть, более слабыми духовно существами, не есть жестокость к женщине; признание их равными есть жестокость. — Слабостью или меньшей силой духовною я называю меньшую покорность плоти духу, в особенности — главная черта женская — меньшую веру велениям разума.

Февраль 1892.
Думают, что спасение произойдет ужасами, революцией, постепенно. Нет и не было бы спасенья, если бы правительства могли остановить рост сознания — нового жизнепонимания. Правительства могут всех обобрать, всех убить, всех слабых подвергнуть гипнотизации, но не могут остановить роста. Чем больше они
гипнотизируют, тем энергичнее рост. — Контраст, чем больше накладывают дров, тем ярче горит, и тем труднее погасить. Спасенье не извне, а изнутри. Царство Божие внутри вас есть.

29 февраля 1892.
Мужик продолжает говорить, описывая свое положение. Ни топки, ни хлеба. Ходили по миру, не подают. На дворе мятель, холод. Иду, чтоб отделаться. Оглядываюсь на мальчика. Прекрасные глаза полны слез, и из одного уже стекают светлые, крупные слезы. И иду, чтобы вынести пятак и отделаться. Да, огрубеваешь от этого проклятого начальства и денег.

3 апреля 1892.
… цель твоей жизни есть увеличение любви в себе и в других.

15 сентября 1892.
Соблазны не случайные явления, приключения, что живешь, живешь спокойно и вдруг соблазн, а постоянно сопутствующее нравственной жизни условие. Идти в жизни всегда приходится среди соблазнов, по соблазнам, как по болоту, утопая в них и постоянно выдираясь.

1 октября 1892.
Служить Богу? Разве Он не может без нас сделать, что ему нужно. Да ему не может быть ничего нужно. Если Он и велит нам служить себе, то только для нашего блага. Жизнь не может иметь другой цели, как благо, как радость. Только эта цель — радость — вполне достойна жизни. — Отречение, крест, отдать жизнь, все это для радости. — И радость есть и может быть ничем ненарушимая и постоянная. И смерть переходит к новой, неизведанной, совсем новой, другой, большей радости…

23 мая 1893.
Не делайте вид, что меня судите, прощаете, смягчаете, угрожаете. Вы разбойники. Я в вашей власти, как Людовик XVI был во власти сапожников. Но с той разницей, что все, чем вы угрожаете мне, есть то самое, что мне желательно. Я живу только для исполнения воли Бога, установления Его царства; для установления Его царства нужно гонение невинных. Чем больше гонения, тем очевиднее его истина. И потому все, что вы мне сделаете дурного — до пыток и казни, полезно для дела Божья и радостно для меня.

25 июня 1893.
Как ни страшно и ни трудно положение человека, живущего христианской жизнью среди жизни насилия, ему нет другого выхода, как борьба и жертва — жертва до конца. Надо видеть ту пучину, которая разделяет завшивевших, заморенных миллионы людей с перекормленными, в кружевах, другими людьми, и чтобы заполнить ее, нужны жертвы, а не то лицемерие, которым мы теперь стараемся скрыть от себя глубину этой пропасти.

16 августа 1893.
… всякое ослабление духовной силы выражается увеличивающимся эгоизмом,
самодовольством и самовозвеличением, исключительностью заботы о себе…

Разговор с социал-демократами (юноши и девицы). Они говорят: «Капиталистическое устройство перейдет в руки рабочих и тогда не будет уже угнетения рабочих и неправильного распределения заработка». «Да кто же будет учреждать работы, управлять ими?» спрашиваю я. «Само собой будет идти, сами рабочие будут распоряжаться». — Да ведь капиталистическое устройство установилось только потому, что нужны для всякого практического дела распорядители с властью. Будет дело, будет руководство, будут распорядители с властью. А будет власть, будет злоупотребление ею, то самое, с чем вы теперь боретесь.

5 октября 1893.
Есть два способа познавания внешнего мира: один самый грубый и неизбежный способ познавания пятью чувствами. Из этого способа познания не сложился бы в нас тот мир, который мы знаем, а был бы хаос, дающий нам различные ощущения. Другой способ состоит в том, чтобы, познав любовью к себе себя, познать потом любовью к другим существам эти существа; перенестись мыслью в другого человека, животное, растение, камень даже. Этим способом познаешь изнутри и образуешь весь мир, как мы знаем его. Этот способ есть то, что называют поэтическим даром, это же есть любовь. Это есть восстановление нарушенного как будто единения между существами. Выходишь из себя и входишь в другого. И можешь войти во все. Все — слиться с Богом, со всем.

9 февраля 1894.
То, что смысл жизни для меня стал уже исключительно в том, чтобы служить Богу, спасая людей от греха и страданий. Страшно только то, что захочешь угадать тот путь, который хочет сделать Бог, и ошибешься и поспешишь и, вместо того чтобы содействовать, помешаешь, задержишь. Одно средство не ошибаться — не предпринимать, а ждать призыва Бога — такого положения, в котором нельзя не поступить так или иначе: для Бога, а не против него; и в этих-то случаях все силы души напрягать на то, чтобы делать первое.

22 апреля 1894.
… в чем лицемеры науки полагают дело науки. Не в том, в чем она должна быть: определении того, что должно быть, а в описании того, что есть. Совершенное извращение науки совершилось именно со времени экспериментальной опытной науки, т. е. науки, которая описывает то, что есть, и потому не наука, потому что то, что есть, мы все так или иначе знаем, и описание этого никому не нужно.

Люди пьют вино, курят табак, и наука ставит себе задачей физиологически оправдать употребление вина и табаку. Люди убивают друг друга, наука ставит себе задачей оправдать это исторически. Люди обманывают друг друга, отнимают для малого числа землю или орудия труда у всех, и наука экономически оправдывает это. Люди верят в нелепицы, и теологическая наука оправдывает это.

Задачей науки должно быть познание того, что должно быть, а не того, что есть. Теперешняя же наука, напротив, ставит себе главной задачей отвлечь внимание людей от того, что должно быть, и привлечь его к тому, что есть и что поэтому никому знать не нужно.

14 июня 1894.
Смотрел, подходя к Овсянникову, на прелестный солнечный закат. В нагроможденных облаках просвет, и там, как красный неправильный угол, солнце. Все это над лесом, рожью. Радостно. И подумал: Нет, этот мир не шутка, не юдоль испытания только и перехода в мир лучший, вечный, а это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не только можем, но должны сделать прекраснее и радостнее для живущих с нами и для тех, кто после нас будет жить в нем.

25 июня 1894.
Цель жизни в том, чтобы вызвать в себе Бога, который хочет блага всем.

26 июня 1894.
Постоянно вспоминаю, что я посланник и должен делать дело Божие: раздувать в себе искру Божию — любовь, то, что устанавливает Царство Божие в себе, т. е. покорность Ему, слияние с Ним, и Царство Божие вне себя, то, что часто заражает других, вызывая в них тоже разгорание искры Божьей любви.

18 августа 1894.
Люди верят, что они братья, что нельзя угнетать братьев, что надо помогать прогрессу, образованию, бороться с суевериями; оно становится общественным мнением, и вдруг …..террор, французская революция, 1-е Марта, убийство Карно, и все труды пропадают даром. Точно набранная по капле плотиной вода одним ударом лопаты уходит и без пользы размывает поля и луга. Как могут не видеть вреда насилия анархисты? Как бы хотелось написать им об этом. Все так, все верно — то, что они рассуждают и делают, распространяя понятия о бесполезности, вреде государственного насилия. Только одно надо им заменить: насилие — убийство — не участием в насилиях и убийствах.

27 августа 1894. Плод деятельности разума — истина. Плод деятельности любви — добро. Но чтобы был плод, нужно, чтобы совпали обе деятельности. Добро произойдет только от разумной, проверенной на истине любви, и истина — только от деятельности любовного — имеющего целью добро — разума.

6 сентября 1894.
… жизнь не в достижении цели, а в исполнении посланничества.

10 сентября 1894.
Вопрос не в том — устроить государство: по нынешнему, или по новому. Я и никто из нас не приставлен к решению этого вопроса. А решению нашему подлежит и не произвольно, а неизбежно, вопрос о том, как мне поступить в постоянно становящейся передо мною дилемме: подчинить ли свою совесть делам, совершающимся вокруг меня, признать ли себя солидарным с правительством, которое вешает заблудших людей, гонит на убийство солдат, развращает опиумом и водкой народ и т. п., или подчинить свои дела совести, т. е. не участвовать в правительстве, дела которого противны моему сознанию? А что из этого выйдет, какое будет государство, этого я ничего не знаю, и не то, что не хочу, но не могу знать. Знаю только то, что из того, что я буду следовать вложенному в меня высшему моему свойству разума и любви или разумной любви, ничего дурного выйти не может.

21 октября 1894.
Дьявол подловил было меня ужасно. В своей работе над Катехизисом он подсказал мне, что можно обойтись без понятия Бога, Бога в основе всего, Бога, по воле которого мы живем в этом мире, по воле которого наша божественная сущность заключена в личность для каких-то Его целей, и оставить одного того Бога, который проявляется в нашей жизни, и вдруг на меня стало находить уныние, страх. Я ужаснулся, стал думать, проверять и нашел чуть было не потерянного Бога и как будто вновь обрел и полюбил Его. Что бы ни случилось и ни подумалось грустное, тяжелое, стоит вспомнить, что есть Бог, и становится радостно.

27 октября 1894.
Сейчас думал: Удивительно, как мог я не видеть прежде той несомненной истины, что за этим миром и нашей жизнью в нем есть Кто-то, Что-то, знающее, для чего существует этот мир, и мы в нем, как в кипятке пузыри, вскакиваем, лопаемся и исчезаем. Несомненно, что делается что-то в этом мире, и делается всеми живыми существами, и делается мною, моей жизнью.

7 февраля 1895.
Сумасшествие это эгоизм, или наоборот: эгоизм, т. е. жизнь для себя, для одной своей личности, есть сумасшествие. (Хочется сказать, что другого сумасшествия нет, но еще не знаю, правда ли.) Человек так сотворен, что он не может жить один, так же как не могут жить одни пчелы; в него вложена потребность служения другим. Если вложена, т. е. естественна ему потребность служения, то вложена и естественна потребность быть услуживаемым, кtre servi. Если человек лишится второй, т. е. потребности пользоваться услугами людей, он сумасшедший, паралич мозга, меланхолия; если он лишится первой потребности — служить другим, он сумасшедший всех самых разнообразных сортов сумасшествий, из которых самый характерный мания величия. Самое большое количество сумасшедших это сумасшедшие второго рода — те, которые лишились потребности служить другим…

6 апреля 1895.
Единение существ и людей возможно только в истине, и потому для установления единения нужно познание истины. Так что прежде проявления любви нужно познание истины. Познание же истины есть и познание Бога. Любить можно только Бога, только божественное в мире и людях. Но чтобы любить Его, надо познать Его, уметь познавать его. И потому прежде любви Бога должно быть познание Его. — Познать же Бога значит познать самого себя, отделить божественного себя от телесного — выделить содержание из формы. Все в этом…

Жизнь истинная есть жизнь божеская, но мы не видим ее: соблазны скрывают ее от нас. Прежде я жил только для блага своей личности. Потом я понял, что во мне есть другая, высшая сущность и что надо жить для этой высшей сущности; но только понял это. Потом я стал временами жить для этой сущности. Теперь же надо сделать так, чтобы всегда жить для этой сущности, и если уже нельзя иначе, только временами жить для личности. Все дело в том, чтобы стало естественно жить для Бога, а жить для себя стало бы исключением…

Цель жизни благо. Благо только в служении Богу. Служение Богу в увеличении любви в мире. Увеличение любви в мире достигается только увеличением и проявлением любви в себе. Любовь же в себе и дает нам то высшее благо, к которому мы стремимся.

25 апреля 1895.
Ездил с девочками — Саша и Н. Мартынова — в театр, и, возвращаясь оттуда, они стали говорить про то, какой будет скоро материальный прогресс, как — электричество и т. п. И мне жалко их стало, и я им стал говорить, что я жду и мечтаю, и не только мечтаю, но и стараюсь, о другом единственно важном прогрессе — не электричества и летанья по воздуху, а о прогрессе братства, единения, любви, установления Царства Божия на земле. Они поняли, и я сказал им, что жизнь только в том и состоит, чтобы служить приближению, осуществлению этого Царства Божия. Они поняли и поверили. Серьезные люди — дети, «их же есть царство Божие».

28 апреля 1895.
Вся жизнь есть борьба плоти с духом, есть постепенное восторжествование духа над плотью. Половая борьба есть самая напряженная, но зато всегда оканчивающаяся победой духа. Сказать сыну надо то, что борьба эта не случайное, не исключительное явление, а дело всей жизни, что надо знать, надо готовиться к борьбе — как атлеты — надо быть всегда на страже, не отчаиваться и не унывать, когда побежден, а подниматься и вновь готовиться к борьбе. Есть падение случайное… но падение все-таки падение, и все так же надо не унывать и ждать освобождения…

Три есть средства облегчения положения рабочих и установления братства между людьми: 1) не заставлять людей работать на себя, ни прямо, ни косвенно не требовать от них работы — не нуждаться в той работе, которая требует излишка труда: во всех предметах роскоши. 2) Самому делать для себя (и если можешь и для других) ту работу, которая тяжела и неприятна и 3) собственно не средство, а последствие приложения второго: изучать законы природы и придумывать приемы для облегчения работы: машины, пар, электричество… И вот люди заняты только приложением третьего средства, и то неправильно, потому что устраняются от второго и не только не хотят употребить настоящих средств первого и второго, но и слышать не хотят о них.

22 сентября 1895.
Вот кто настоящая волшебница — это любовь. Стоит полюбить, и то, что полюбил, становится прекрасным. Как только сделать, чтобы полюбить, чтоб все любить? Не похорошу мил, а помилу хорош. Как сделать? Одно знаю: не мешать любви соблазнами и, главное, любить любовь, знать, что в ней только жизнь, что без нее страданье.

Нет ни одного верующего человека, на которого бы не находили минуты сомнения, сомнения в существовании Бога. И эти сомнения не вредны; напротив, они ведут к высшему пониманию Бога. Тот Бог, которого знал, стал привычен и не веришь больше в Него. Веришь вполне в Бога только тогда, когда он вновь открывается тебе. А открывается он тебе новой стороной, когда ты всей душой ищешь Его.

25 сентября 1895.
Жить для Бога? Как дойти до того, чтобы жить для Бога? Так же, как дошел до того, что жил только для себя: убедиться, что всякая другая жизнь бессмысленна…

Можно думать, что жить для Бога: содействовать установлению царства Божия можно, главное, убеждая людей быть добрыми, воздерживаться от соблазнов, учреждая жизнь других людей. Это заблуждение: жить для Бога можно только тем, чтобы любить людей, проявлять любовь, заражать любовью, заставлять их верить в любовь. Мне это очень нужно знать теперь, и я решаю так, что ничего не нужно устраивать или внушать людям, а только с лаской и любовью обращаться со всеми. Это сильнейшее средство установления царства Божия.

25 октября 1895.
Сила Божия, движущая жизнь, есть любовь. Не освещенная разумом, эта сила есть любовь к себе, освещенная, направленная разумом, она есть любовь к существам, к людям, к истине, добру, к Богу.

7 декабря 1895.
Счастье есть удовлетворение требований существа человека, живущего от рождения и до смерти только в этом мире; благо же есть удовлетворение требований вечной сущности, живущей в человеке.

5 мая 1896.
Надо, чтобы люди свободно работали сообща, выучились работать друг для друга, а капитализм не научает их этому. Напротив, научает их зависти, жадности — эгоизму. И потому из насильственного сообщения через капитализм может улучшиться материальное положение рабочих, но никак не может установиться их довольство. Довольство может установиться только через свободное сообщение рабочих. А для этого нужно учиться общаться, нравственно совершенствоваться — охотно служить другим, не обижаясь на то, что не встречаешь возмездия. А учиться этому можно никак не при капиталистическом соревновательном устройстве, а при совершенно другом.

17 мая 1896.
Смысл жизни открывается человеку, когда он признает собою свою божественную сущность, заключенную в телесную оболочку. Смысл этот в том, что сущность эта, стремясь к своему освобождению, расширению области любви, совершает этим расширением дело Божие, состоящее в установлении Царства Божия на земле.

Главная цель искусства, если есть искусство и есть у него цель, та, чтобы проявить, высказать правду о душе человека, высказать такие тайны, которые нельзя высказать простым словом. От этого и искусство. Искусство есть микроскоп, который наводит художник на тайны своей души и показывает эти общие всем тайны людям.

Кто живет вполне духовной жизнью, тому жизнь здесь становится так не интересна и тяжела, что легко расставаться с нею.

28 мая 1896.
Для меня теперь совершенно ясно, что то, что мы называем злом, есть то благо, действие которого мы еще не видим.

19 июля 1896.
Отец, избавь меня от моего гнусного тела. Очисти меня и не дай погибнуть и заглохнуть твоему духу во мне.

26 июля 1896.
Всю ночь не спал. Сердце болит, не переставая. Продолжаю страдать и не могу покорить себя Богу. Одно: овладел похотью, но — хуже — не овладел гордостью и возмущением, и не переставая болею сердцем. Одно утешает… я не один, но с Богом, и потому как ни больно, чувствую, что что-то совершается. Помоги, Отец.

30 июля 1896.
Как бы мало ни делали люди добро, они знают несомненно, что делание добра есть величайшее счастье.

Свободен только тот, кому никто и ничто не может помешать сделать то, что он хочет. Такое дело есть только одно: любить.

Чем выше эстетическое наслаждение, тем большую оно оставляет неудовлетворенность. Все хочется чего-то еще и еще. И без конца. Полное удовлетворение дает только нравственное благо. Тут полное удовлетворение — дальше ничего не хочется и не нужно.

Не может жить человек плотской жизнью, если не будет считать себя правым, и не может жить духовной жизнью, если не будет считать себя грешным.

17 ноября 1896.
… очень легко добывать всякие технические усовершенствования… Они делаются
жизнями человеческими. А надо ценить каждую жизнь человеческую, не ценить, а ставить ее выше всякой цены… и прекращать всякое усовершенствование, если оно вредит жизни человеческой.

5 января 1897.
Отчаяние от безумия и бедственности жизни. Спасение от этого отчаяния в признании Бога и сыновности своей Ему. Признание сыновности есть признание братства. Признание братства людей и жестокий, зверский, оправдываемый людьми небратский склад жизни — неизбежно приводит к признанию сумасшедшим себя или всего мира.

4 февраля 1897.
Вы ошибаетесь, бедняки, если думаете устыдить, или растрогать, или убедить богача, чтобы он поделился с вами. Он не может этого сделать потому, что видит, что вы хотите того же, чего и он, что вы боретесь против него тем же средством, которым он борется против вас.

16 июля 1897.
Бог дал нам дух свой, любовь, разум, чтобы служить ему, а мы этот дух его употребляем на служение себе, употребляем топор на то, чтобы строгать топорище.

14 октября 1897.
Усилие важнее всего. Всякое маленькое усилие: победить лень, жадность, похоть, гнев, уныние. Это важнейшее из важного, это проявление Бога в жизни…

Только тогда можно понять и почувствовать Бога, когда ясно понял
нереальность всего материального. Ужаснее всего: пьянства, вина, игры, корысти, политики, искусства, влюбленья. С такими людьми нельзя говорить, пока они не выспались. Страшно.

2 декабря 1897.
Говорить о толстовстве, искать моего руководительства, спрашивать моего
решения вопросов — большая и грубая ошибка. — Никакого толстовства и моего учения не было и нет, есть одно вечное, всеобщее, всемирное учение истины, для меня, для нас особенно ясно выраженное в евангелиях. Учение это призывает человека к признанию своей сыновности Богу и потому своей свободы или рабства (как хотите назовите); свободы от влияний мира и рабства Богу, воле Его.

13 января 1898.
Каждый из нас это свет, божественная сущность, любовь, сын Божий, заключенный в тело, в пределы, в цветной фонарь, который мы же разрисовывали нашими страстями, привычками, так что все, что мы видим, мы видим только через этот фонарь. Подняться, чтобы видеть через него, нельзя — наверху такое же стекло, сквозь которое и Бога мы видим, сквозь нами же разрисованное стекло. Одно, что мы можем — это не смотреть сквозь стекла, а сосредоточиться в себе, сознавать свой свет и разжигать его. И это одно спасенье от обманов жизни, от страданий, соблазнов. И это радостно и всегда возможно. Я делаю это. И хорошо.

3 февраля 1898.
То, что цель жизни есть самосовершенствование, совершенствование бессмертной души есть единственная цель жизни человека, уже справедливо потому, что всякая другая цель, в виду смерти — бессмысленна.

21 марта 1898.
Социалисты никогда не уничтожат бедность и несправедливость, неравенство способностей. Умнейший, сильнейший будет пользоваться глупейшим и слабейшим. Справедливости и равенства благ нельзя достигнуть ничем меньшим христианства, т. е. отречением от себя и признанием смысла своей жизни в служении другим.

Умные социалисты признают, что для достижения их цели главное дело в том, чтобы поднять умственно и физически рабочих. Сделать это можно только религиозным воспитанием, а этого они не признают, и потому вся их работа тщетна.

Ищите Царствия Божия и правды его, а остальное приложится вам есть единственное средство достижения цели социализма.

12 июня 1898.
Непротивление злу не только потому важно, что человеку должно для себя, для достижения совершенства любви, поступать так, но еще и потому, что только одно непротивление прекращает зло, поглощая его в себе, нейтрализирует его, не позволяет ему идти дальше. Деятельное христианство не в том чтобы делать,
творить христианство, а в том, чтобы поглощать зло.

Как странно и тяжело на меня действует вид детей моих, владеющих землей и заставляющих работать народ. Как угрызение совести. И это не рассуждение, а чувство, и очень сильное. Виноват я был, не отдав землю мужикам? Не знаю.

Ничто не может спасти человечество от того обмана, в который оно поймано властью. Только религиозное чувство может дать отпор и победить.

3 августа 1898.
Если бы даже случилось то, что предсказывает Маркс, то случилось бы только то, что деспотизм переместился бы. То властвовали капиталисты, а то будут властвовать распорядители рабочих.

Ошибка марксистов (и не одних их, а всей материалистической школы) в том, что они не видят того, что жизнью человечества движет рост сознания, движение религии, более и более ясное, общее, удовлетворяющее всем вопросам понимание жизни, а не экономические причины.

Главная недодуманность, ошибка теории Маркса в предположении о том, что капиталы перейдут из рук частных лиц в руки правительства, а от правительства, представляющего народ, в руки рабочих. Правительство не представляет народ, а есть те же частные люди, имеющие власть, несколько различные от капиталистов, отчасти совпадающие с ними. И потому правительство никогда не передаст капитала рабочим. Что правительство представляет народ, это фикция, обман. Если бы было такое устройство, при котором правительство действительно выражало бы волю народа, то в таком правительстве не нужно бы было насилия, не нужно бы было правительства в смысле власти.

2 января 1899.
Мы хотим знать Бога, не зная Его законы. А нам дано знать только законы, и о Боге, о существовании Его мы заключаем только потому, что есть законы, и потому должен быть и законодатель.

26 июня 1899.
Нам кажется, что настоящая работа это работа над чем-нибудь внешним — производить, собирать что-нибудь: имущество, дом, скот, плоды, а работать над своей душой — это так, фантазия, а между тем всякая другая, кроме как работа над своей душой, усвоение привычек добра, всякая другая работа — пустяки.

28 сентября 1899.
Человек есть вневременное и внепространственное существо, которое сознает себя в условиях пространства и времени.

2 октября 1899.
Анархия не значит отсутствие учреждений, а только отсутствие таких учреждений, которым людей заставляют подчиняться насильно, а — такие учреждения, которым люди подчиняются свободно, по разуму. Казалось иначе не могло и не должно бы быть устроено общество существ, одаренных разумом.

27 октября 1899.
О свободе воли — просто: человек свободен во всем духовном — в любви: может любить или не любить, больше и меньше. Во всем остальном он не свободен, следовательно, во всем материальном. Человек может направить и может не направить свою силу на служение Богу. В этом одном (но это огромно) он свободен: может везти или быть везомым.

Война, суды, казни, угнетение рабочих, проституция и многое другое — все это необходимое, неизбежное последствие и условие того языческого строя жизни, в котором мы живем, и изменить что-либо одно или многое из этого невозможно. — Что же делать? Изменять самый строй этой жизни, то, на чем он стоит. Чем? Тем, чтобы, во-первых, не участвовать в этом строе, в том, что поддерживает его: в военщине, в судах, податях, ложном учении и т. п., и во-вторых, делать то, в чем одном человек всегда совершенно свободен: в душе своей заменить себялюбие и все, что вытекает из него — злобу, корысть, насилие и пр. — любовью и всем тем, что вытекает из нее: разумностью, смирением, милосердием и пр. Как колеса машины нельзя повернуть силой, они все связаны с шестернями и другими колесами, а пустить и не пустить пар, который задвигает их легко, так точно страшно трудно изменить самые внешние условия жизни, но быть добрым или злым легко. А это: быть добрым или злым — изменяет все внешние условия жизни.

18 декабря 1899.
Я раб, я червь, я царь, я Бог. Раб и червь — правда, а царь и Бог неправда. Напрасно люди придают особенное значение и величие своему разуму. Пределы человеческого разума очень недалеко и тотчас же видны. Пределы эти: бесконечность пространства и времени. Человек видит, что окончательные ответы на вопросы, которые он задает себе, все удаляются и удаляются, и во времени, и в пространстве, и в обеих областях этих последнего ответа нет, потому что обе области бесконечны. Разум человека имеет пределы очень недалекие. Он вполне годен только на ответы о том, как жить человеку. Только в этой области он дает окончательные ответы.

Все говорят о выгодах разделения труда, не видя того, что необходимое
условие разделения труда, кроме омашинения человека, есть еще устранение условий, вызывающих человеческое нравственное общение людей. Если мы делаем одно и то же дело, как земледельцы, понятно, что между нами установится обмен услуг помощи, но между пастухом и фабричным ткачом не может быть общения.

Можно личным опытом проверить истину о том, что Бог, часть которого есть мое я, есть любовь, и опытным путем убедиться в этой истине. Как только нарушена любовь, прекращается жизнь, не хочется ничего делать — все тяжело. И напротив, как только восстановляется любовь — помирился, с кем ссорился, простил, получил прощение — так хочется жить, действовать — все кажется легко и возможно.

21 августа 1900.
Признак развратности нашего мира — это то, что люди не стыдятся богатства, а гордятся им.

30 августа 1900.
Два пути, два средства, две формы познания, сознания Бога: любовь и разум.

22 сентября 1900.
Христианство говорит тоже самое, учит тому же, что и стоики и буддисты, также требует отречения от себя, слияния с волей Бога, но с тою разницей, что дает смысл жизни и не уничтожает желаний, а направляет их на то, чего хочет Бог — на установление Царства Божия на земле, т. е. замены борьбы и насилия любовью и согласием.

Просить Бога о благах — все равно, что просить пить, стоя у ключа. Это и значат, вероятно, слова: о том, что Он ключ воды живой, кто жаждет, иди и пей.

23 ноября 1900.
Мы, богатые классы, разоряем рабочих, держим их в грубом непрестанном труде, пользуясь досугом и роскошью. Мы не даем им, задавленным трудом, возможности произвести духовный цвет и плод жизни: ни поэзии, ни науки, ни религии.

26 ноября 1900.
Читаю Евангелие по-голландски, и многие места вновь поражают меня. Так, страшно поразила меня нагорная проповедь. Как могут люди не понимать, не чувствовать, что в ней сказано и то, что должно быть в будущем для всех, и то, что для каждого человека сейчас — единственное, лучшее, единственное спасение.

29 декабря 1900.
Вся сложность нашей городской жизни в том, что придумают себе и приучат себя к вредным потребностям, а потом все усилия ума употребляют на то, чтобы удовлетворять им или уменьшать вред от удовлетворения их: вся медицина, гигиена, освещение и вся городская вредная жизнь. Прежде, чем говорить о благе удовлетворения потребностей, надо решить, какие потребности составляют благо. Это очень важно.

6 февраля 1901.
Есть два способа познания: один внешний — наблюдения, при котором допускается данным и не требующим объяснения существование наблюдателя, которому верится; другой — такой, при котором исследуется самый наблюдатель и на основании его изучения уже признается достоверность внешнего,
наблюдаемого.

Наблюдать явления внешнего мира объективно, не скажу очень полезно, но не лишено своего рода полезности, но признавать явления этого мира всею жизнью есть величайшее заблуждение. Вся жизнь есть только то, что мы сознаем, и поэтому изучать всю жизнь можно только внутренним путем; все же то, что мы наблюдаем объективно, есть только последствия жизни. Жизнь есть только то, что мы сознаем как жизнь. Мало того, и сознание себя отдельной личностью еще не есть настоящая человеческая жизнь. Настоящая человеческая жизнь начинается только тогда, когда начинается божеское сознание, т. е. человек сознает себя сыном, слугою Бога, а остальное все только подобие жизни.

Я знаю три жизни: 1) жизнь растительную, бессознательную; 2) жизнь, сознающую себя отдельным существом, и 3) жизнь, сознающую себя божественной сущностью в пределах личности. Эту жизнь только я называю жизнью.

8 февраля 1901.
Обыкновенно говорят: зачем навязывать свои религиозные убеждения как взрослым так и детям. Каждый пускай сам составляет их. — Какое странное смешение понятий! Навязывать, т. е. лишать человека возможности видеть, знать другое — как это делают церковники, разумеется дурно, но передавать и ребенку и взрослым все то, что выработала человеческая мысль в области религии не только не дурно, но необходимо. Почему, если я учу ребенка или взрослого тому, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы, или тому, что электричество имеет два полюса и действует по таким-то законам, я не насилую; а уча тому, что в человеке есть духовное, неумирающее начало и что с другими надо поступать так, как хочешь, чтобы поступали с тобою, я насилую? Такое странное мнение существует только потому, что принято считать единственную нужную и важную основную науку — науку религии и нравственности — не наукою, a чем-то произвольным, неважным.

22 апреля 1901.
Вся религия — братство людей, основанное на единстве происхождения или зависимости.

8 июня 1901.
Работа физическая без напряжения сверх силы вызывает добродушное желание общения.

31 января 1902.
Как ясно, когда стоишь на пороге смерти, что это несомненно так, что нельзя жить иначе. Ах, как благодетельна болезнь. Она, хоть временами, указываешь нам, что мы такое и в чем наше дело жизни.

21 марта 1902.
Жизнь, какая бы ни была, есть благо, выше которого нет никакого. Если мы говорим, что жизнь зло, то только в сравнении с другой жизнью, лучшей или воображаемой. В жизни может быть зло, а самая жизнь не может быть злом. Благо может быть только в жизни. И потому нельзя говорить, что отсутствие жизни может быть благо. Здоровье может быть только в теле, и потому нельзя говорить, что отсутствие тела есть здоровье.

26 сентября 1902.
Думал об особенностях веры каждого и в первый раз понял, что каждый верит по своему, и если точно верит, т. е. установил свое отношение к Богу, то вера его священна. В первый раз почувствовал уважение к чужой вере, веротерпимость.

Наше сознание есть нечто неизменное, вневременное и внепространственное. Оно стоит, явления же временные и пространственные проходят через него, a человеку кажется, что он с своим сознанием движется в пространстве и времени. Но скажут: где же было сознание, когда человек рожался? А я скажу, там же, где оно во время сна, где оно было до смерти… Для внутреннего же опыта сознание всегда одно и нераздельно, какие бы длинные ни казались извне промежутки между одним и другим проявлением его. Как сон не разрывает сознания, хотя бы он, как в сказках, для внешнего наблюдения продолжался тысячи лет, также не прерывает сознания и смерть и рождение, т. е. переходы из одной жизни в другую.

11 декабря 1902.
Мы знаем, что без физических усилий мы ничего не достигнем. Почему же думать, что в области духовной можно достигнуть чего либо без усилия.

13 декабря 1902.
Вся первая половина XIX века полна попыток разрушить насильственной революцией деспотический государственный строй. Все попытки кончились реакцией, и власть правящих классов только усилилась. Очевидно, революция не может теперь одолеть государственную власть. Остается одно: такое изменение мировоззрения народа, при котором он перестал бы служить насилиям правительств. Такое изменение может произвести только религия, и именно христианская. Религия же эта так извращена, что ее все равно, что нет. И что хуже всего, это то, что место ее занято. И потому не только главное, но единственное средство в наше время служить человечеству состоит в разрушении извращенного христианства и установлении истинной христианской религии. То самое, что всеми считается самым ничтожным делом и чего не только никто не делает, но самые бойкие квази-ученые люди заняты обратным: еще большим запутыванием и затемнением извращенного христианства.

4 января 1903.
Жизнь есть сознание отделенности моего ограниченного пределами духовного существа от какого-то другого, безграничного духовного существа, составляющего Все и Начало всего.

13 февраля 1903.
Жизнь есть сознание заключенного в пределы и изменяющего эти пределы духовного (следовательно, не пространственного и не временного) существа. Пределы этого существа представляются нам телом своим и телами других существ. Изменение же этих пределов представляется нам движением. Не будь наше духовное существо заключено в пределах, не было бы тела, материи. Не изменялись бы пределы этого существа, не было бы движения. Отношение нашего тела к другим телам мы не можем себе представить иначе, как в пространстве. Отношение изменения пределов нашего существа к изменениям других существ мы не можем себе представить иначе, как во времени. Нам кажется, что изменяется самое заключенное в пределы существо, в действительности же изменяются только пределы. Происходит то же, когда нам кажется, что по небу бежит луна промеж туч. Бежит же туча, а луна стоит. То же и с духовным существом, которое мы сознаем. Оно неподвижно и всегда равно само себе; изменяется только его область, сознаваемая нами. Изменения эти бесконечно разнообразны, но в общем, in the long run изменения эти состоят все в большем и большем расширении области сознания.

11 марта 1903.
Главное различие социалистов от анархистов-христиан, да и вообще анархистов, то, что первые хотят изменить экономическое устройство. Если они хотят изменить политический строй, то только настолько, насколько он мешает предполагаемому ими экономическому устройству. Большинство же считает даже необходимым удержать этот строй для достижения своих целей. Анархисты же видят все зло в существующем политическом строе, основанном на насилии, и считают первым делом его уничтожение, предполагая, что при уничтожении насильственного политического строя экономические условия сложатся сами собой наилучшим образом.

Часто люди, либералы-государственники, вообще всякие доктринеры считают хорошим, борясь только с одним из проявлений лжи, допускать и не бороться с другими. Это все равно, что при наводнении останавливать только одну из заливающих вас струй воды, предоставив другим затапливать вас.

14 апреля 1903.
Обыкновенно меряют прогресс человечества по его техническим, научным успехам, полагая, что цивилизация ведет к благу. Это неверно. И Руссо и все восхищающиеся диким, патриархальным состоянием также правы или также неправы, как и те, которые восхищаются цивилизацией. Благо людей, живущих и пользующихся самой высшей, утонченной цивилизацией, культурой, и людей самых первобытных, диких совершенно одинаково. Увеличить благо людей наукой — цивилизацией, культурой также невозможно, как сделать то, чтобы на водяной плоскости вода в одном месте стояла бы выше, чем в других. Увеличение блага людей только от увеличения любви, которая по свойству своему равняет всех людей; научные же, технические успехи есть дело возраста, и цивилизованные люди столь же мало в своем благополучии превосходят нецивилизованных, сколько взрослый человек превосходит в своем благополучии не взрослого. Благо только от увеличения любви.

26 мая 1903.
Здешняя жизнь не иллюзия и не вся жизнь, а одно из проявлений, вечных проявлений вечной жизни.

27 мая 1903.
Моя деятельность здесь не бесполезная, она нужна для других существ. Я прокладываю им дорогу, даю большую силу их деятельности. Для чего эта отделенность духовных существ расширяющих свои пределы, не дано знать человеку; но это несомненно нужное дело. Жизнь это не есть иллюзия, a вечная жизнь, совершающаяся проявляющимися сознаниями в своей отделенности. Так что человек, уходя из этой формы жизни и переходя в другую, оставляет свой вечный след в этой жизни.

3 июня 1903.
Всякая власть чует, что она существует только благодаря невежеству народа, и потому инстинктивно и верно боится просвещения и ненавидит его. Есть, однако, условия, при которых власть волей-неволей должна делать уступки просвещению; тогда она делает вид, что покровительствует ему берет его в свои руки и извращает. Но есть и такие условия — так велика сила власти, при которых и этого ненужно.

4 июля 1903.
Жизнь человеческая только тогда жизнь, когда человек сознает в себе духовное начало жизни. — Это то сознание человеком духовного начала претворяет материальную, пространственную, движущуюся, временную жизнь мира.

11 июля 1903.
Люди знают две жизни и приписывают два различных значения слову «жизнь». Одно значение есть понятие движущейся, отделенной от всего остального материи, и второе — неподвижное, всегда равное себе, духовное существо.

Различие же между признанием жизнью духовного неизменного начала, а не проявления его в тех пределах, в которых оно находится, очень важно и всегда было делаемо всеми религиозными учителями. На этом разъяснении различий двух понятий жизни основано учение евангелия об истинной жизни: жизни духа, и ложной жизни — жизни плотской и временной. Важно это разъяснение потому, что из сознания обмана ложной жизни и сознания истинной вытекает руководство жизни людей, вытекает то учение добра, правды и любви, которое дает наибольшее благо человечеству.

Из сознания истинной жизни в духовном сознании вытекает все то, что называют добродетелью и что дает наибольшее благо людям. Из этого сознания вытекает то, что составляет основу всех добродетелей: вытекает любовь, т. е. признание собою жизни всех существ мира, и для исполнения требований любви из этого же сознания вытекает самоотвержение, воздержание, бесстрашие, вытекает усиленное, уясненное требование того, что мы называем совестью, что есть не что иное, как сознание своей духовности.

14 ноября 1903.
Когда жизнь людей безнравственна и отношения их основаны не на любви, а на эгоизме, то все технические усовершенствования, увеличение власти человека над природою: пар, электричество, телеграфы, машины всякие, порох, динамиты, робулиты, производят впечатление опасных игрушек, которые даны в руки детям.

Обыкновенно думают, что прогресс в увеличении знаний, в усовершенствовании жизни, — но это не так. Прогресс только в большем и большем уяснении ответов на основные вопросы жизни. Истина всегда доступна человеку. Это не может быть иначе, потому что душа человека есть божеская искра, сама истина. Дело только в том, чтобы снять с этой искры Божьей (истины) все то, что затемняет ее. Прогресс не в увеличении истины, а в освобождении ее от ее покровов. Истина приобретается как золото не тем, что оно приращается, a тем, что отмывается от него все то, что не золото.

24 ноября 1903.
Мы знаем в себе две жизни: жизнь духовную, познаваемую нами внутренним сознанием, и жизнь телесную, познаваемую нами внешним наблюдением. Обыкновенно люди (к которым я принадлежу), признающие основой жизни жизнь духовную, отрицают реальность, нужность, важность изучения жизни телесной, очевидно, не могущего привести ни к каким окончательным результатам. Точно также и люди, признающие только жизнь телесную, отрицают совершенно жизнь духовную и всякие основанные на ней выводы, отрицают, как они говорят, метафизику. Мне же теперь совершенно ясно, что оба неправы, и оба знания: материалистическое и метафизическое имеют свое великое значение, только бы не желать делать несоответствующие выводы из того или другого знания. Из материалистического знания, основанного на наблюдении внешних явлений, можно выводить научные данные, т. е. обобщения явлений, но нельзя выводить никаких руководств для жизни людей, как это часто пытались делать материалисты, — дарвинисты, например. Из метафизических знаний, основанных на внутреннем сознании, можно и должно выводить законы жизни человеческой, — как? зачем? жить: то самое, чту делают все религиозные учения, но нельзя выводить, как это пытались многие, законы явлений и обобщения их. Каждый из этих двух родов знания имеет свое назначение и свое поле деятельности.

30 ноября 1903.
Как то на днях ночью, в постели, стал думать о жизни, о Боге, и смысл жизни и Бог перестали быть ясны и нашел ужас сомнения. Стало жутко. Сердце сжалось… Главный ужас был в сомнении, в том, что нельзя молиться, что никто не услышит, что ничто не обязательно. Не страх смерти, а страх бессмысленности. Продолжалось недолго. Первая звездочка просвета зажглась в том, что всегда в основе всего: от Кого, от Чего исшел, к тому иду и приду. Потом просветлело сознание того, чего хочет от меня сила, пославшая меня, и стало легко, сомнение исчезло. Это было скорее физическое затемнение, в котором важно знать, что это физическое, некий сон, сон высших духовных сил. И в эти минуты не спрашивать (нужно), а ждать

Все совершенствование человека состоит в наибольшем слиянии с непостижимой для него вечной жизнью.

3 января 1904.
Жизнь наша есть движение только для нас, но в действительности жизнь неподвижна… В этом-то, в том, что жизнь моя имеет непонятный для меня, но глубокий смысл, в этом (состоит) истинная и необходимая людям вера. Я верю, что есть Тот, для Кого моя жизнь имеет смысл.

6 января 1904.
Два ума: ум в области материальной — наблюдения, выводы, рассуждения о наблюдаемом, и другой ум в области духовной: отношение к Богу, к людям, другим существам, нравственные требования… Большей частью, даже всегда, чем больше один ум, тем меньше другой.

14 января 1904.
Какое праздное занятие вся наша подцензурная литература! Все, что нужно сказать, что может быть полезно людям в области внутренней, внешней политики, экономической жизни и, главное, религиозной, все, что разумно, то не допускается. Тоже и в деятельности общественной. Остается забава детская. «Играйте, играйте, дети. Чем больше играете, тем меньше возможности вам понять, что мы с вами делаем». Как это стало несомненно ясно мне.

24 мая 1904.
Старайся вообще поднять брата на высшую ступень сознания, но не требуй от него согласия с доводами из той области, которая еще чужда ему.

30 мая 1904.
Религия одна дает относительную оценку поступков, потому что она одна оценивает поступки по их внутреннему достоинству.

2 июня 1904.
Интеллигенция-калека ни во что не верит, ничего не умеет делать, кроме пустяков, но знает, что ей надо жить. И жить она может только чужими трудами… И потому все усилия ее направлены на то, чтобы или извратить ту веру, которую имеет народ, или совсем лишить ее народ. Первым делом специально занято духовенство, вторым — ученые: наука, литература, искусство.

13 июня 1904.
Он (Бог) мне неизвестен, но мое назначение в Нем не только известно мне, но моя причастность Ему составляет непоколебимую основу моей жизни.

18 июня 1904.
Не люблю бедность, не могу любить ее, особенно для других, но еще больше не люблю, ненавижу, не могу не ненавидеть то, что дает богатство: собственность, земли, банки, проценты.

28 июня 1904.
Как трудно угодить себе, и как легко угодить Богу, людям. И не искать этого служения, а только пользоваться каждым случаем. Когда ищут, то это признак того, что не пользуешься случаями, которые окружают нас всегда и везде.

17 июля 1904.
Главная ошибка в понимании социализма то, что смешивают под этим понятием две вещи: а) борьба с эксплуатацией капитала и б) воображаемое движение к осуществлению социалистического строя. Первое — полезное и естественное дело, второе — невозможное, фантастическое представление.

18 июля 1904.
Обратись к людям своей духовной, божеской стороной: разума и любви, разумной любви, любовного разума — и ты привлечешь их к себе и сам привлечешься к ним. Обратись к ним с телесной, личной стороны — и неизбежно отдаление, борьба, страдание.

22 октября 1904.
Зачем нужно то, чтобы мы совершенствовались, я не знаю и не могу знать. Но
если я не знаю, зачем, я несомненно знаю, что в этом закон и цель нашей жизни. Знаю я это по трем самым убедительным доводам: во-первых, вся наша жизнь есть стремление к благу, т. е. к улучшению своего положения. И стремление к совершенствованию не есть предписание разума, а есть свойство, прирожденное человеку. Всякий человек всегда сознательно или бессознательно стремится к этому. Это первое. Bo-вторых, это одна единственная деятельность из всех человеческих деятельностей, которая не может быть остановлена и которая в стеснениях, страданиях, болезнях, самой смерти может совершаться также свободно, как и всегда. Это второе. Третье доказательство того, что это есть назначение человека, то, что для человека, сознательно поставившего себе эту деятельность целью, исчезает все то, что мы называем злом, или, скорее, претворяется в добро. Гонения, оскорбления, нужда, телесные страдания, болезни свои и близких людей, смерти друзей и своя, все это такой человек принимает как то, что не только должно быть, но что нужно ему для его совершенствования.

Надо помириться с тайной, окружающей нас, признать непроницаемость ее и знать, где остановиться в постановке вопросов и в ответах на них. Одинаково ошибочно не отвечать на вопросы метафизические, как и отвечать на все. Мы можем знать о нашей жизни, назначении и смысле ее ровно, сколько это нам нужно для нашего блага.

5 ноября 1904.
Говорят: можно обойтись без Бога. Разумеется, можно тому, кто не дорос до потребности общения с Ним. Я обходился большую половину жизни. И теперь не нуждаюсь в Нем, когда живу животной жизнью. Всякий из нас несомненно знает, когда он физически наиболее здоров. Также знает всякий думающий человек, когда он наиболее здоров духовно. Вот в эти-то минуты духовного здоровья нельзя обходиться без Бога.

24 ноября 1904.
Как ни странно это может казаться, несомненно то, что только в том, что называлось ересями, проявлялось и двигалось, т.е. уяснялось, становилось доступно христианство. Ереси могли быть нехристианские, ошибочные, но несомненно то, что учения, признававшиеся государственной, организованной религией: католичество, православие, лютеранство, не были христианством.

1 декабря 1904.
Очень хорошо на душе. Все лучше и лучше. Не могу достаточно благодарить Бога, Бога, Бога (не боюсь этого слова и понятия) за все то, что дано мне.

11 декабря 1904.
Люди говорят, что они своей деятельностью хотят служить человечеству, его развитию, как будто они могут знать, что в этом безконечно сложном процессе совершенcтвования человечества, что и как содействует и что препятствует этому развитию. Для того, чтобы не ошибаться и действительно наверное содействовать этому всеобщему совершенствованию, человек может делать только одно: сам совершенствоваться, стараться быть совершенным, как Отец Небесный.

Основа разумного (религиозного) понимания жизни есть memento mori, память о смерти, — не столько память, сколько понимание краткости и убегаемости жизни.

22 декабря 1904.
Есть только два способа совместной согласной жизни людей: повиновение одному или нескольким распорядителям под страхом насилия или свободное соглашение людей, не исключающее и распорядителей, когда это нужно, но без права насилия.

31 декабря 1904.
Сдача Порт-Артура огорчила меня, мне больно. Это патриотизм. Я воспитан в нем и несвободен от него также, как несвободен от эгоизма личного, от эгоизма семейного, даже аристократического, и от патриотизма. Все эти эгоизмы живут во мне, но во мне есть сознание божественного закона, и это сознание держит в узде эти эгоизмы, так что я могу не служить им. И понемногу эгоизмы эти атрофируются.

Совесть есть воздействие сознания вечного, божественного начала на сознание временное, телесное. Пока не проснулось это сознание, нет совести. Напрасно обращаться к ней.

1 января 1905.
Устройство внешних форм общественной жизни без внутреннего совершенствования — это все равно, что перекладывать без известки, но на новый манер, разваливающееся здание из неотесанных камней. Как ни клади, все не будет защищено от непогоды и будет разваливаться.

20 января 1905.
Живем мы только для того, чтобы пользоваться благом жизни. Весь смысл жизни, доступный нам, только в том, чтобы мы имели возможность участвовать в божеской жизни; и потому мы должны быть счастливы. Если мы несчастливы, то это значить только то, что мы делаем не то, что должно, или не делаем того, что должно. Так что не только благо есть последствие исполнения долга, но наш долг в том, чтобы мы испытывали благо.

6 марта 1905.
Истинное религиозное учение должно состоять в том, чтобы указать людям преимущества сознания вечного, духовного перед временным и телесным, научить людей пользоваться временным и телесным для достижения целей духовных.

24 мая 1905.
Говорят о нечестности крестьян, о лживости, воровстве. Это-то и ужасно. Ужасно то, что мы, те, которые ограбили и грабим крестьян, — мы виноваты в этом. Какой честности, правдивости требовать от человека по отношению к разбойникам, которые ограбили и захватили его?

Как мы не знаем жизнь трудового народа! Не знаем всех тех жертв жизнями, которые они несут ради своего труда.

6 июня 1905.
Уговаривать нельзя, можно только помогать вступить во всемирную духовную жизнь: соединиться с Богом. Ты только передаточное орудие, через которое действует сила божия. Твое дело только в том, чтобы держать в порядке орудие — себя, свою душу. Я орудие, которым работает Бог. Мое благо истинное в том, чтобы участвовать в Его работе. Участвовать же в Его работе я могу только тем, чтобы держать в порядке, чистоте, остроте, правильности то орудие, которое дано мне. Не заниматься собой, а работать внешнюю работу, которую я считаю нужной, все равно, что рубить тупым топором. Только испортишь топор и размочалишь и расщеплешь то, что рубишь, а ничего не сделаешь, не построишь.

31 июля 1905.
Страдаешь от того, что люди не религиозны, не понимают религиозных требований, и досадуешь на них — огорчаешься. Надо понять, что способность религиозного отношения к жизни (высшая теперь человеческая способность) не может быть передана рассуждением или каким бы то ни было духовным воздействием людям, не имеющим ее. Как нельзя научить собаку затворять дверь, или лошадей не топтать траву, или диких людей готовить себе жилища и пищу, пока у них не развился рассудок, так нельзя научить людей — каково большинство людей теперь — тому, чтобы они жили, понимая все значение своей жизни, т. е. жили, руководствуясь религиозным сознанием.

Разница между правилами и законами та, что правила предписываются (сверху), а законы сознаются. Таковы законы христианства.

Русская революция должна разрушить существующий порядок, но не насилием, а пассивно, неповиновением.

Социализм есть одно из малых приложений христианства, но неверное, потому что неполное.

9 сентября 1905.
Закон (Божий) один для всех людей: закон умирания плоти и воскресения духа — … в этой жизни и всегда.

19 сентября 1905.
Только прошедшее мое — благо. Будущего нет. В настоящем возможно благо.

12 октября 1905.
Совершенно ясно понял и почувствовал все безумие нашей — богатых, освобожденных от труда сословий — жизни и то, что оно не может быть иначе. Люди, не работая, т. е. не исполняя один из законов своей жизни, не могут не ошалеть. Так шалеют перекормленные домашние животные: лошади, собаки, свиньи.

23 октября 1905.
Революция в полном разгаре. Убивают с обеих сторон. Выступил новый, неожиданный и отсутствующей в прежних европейских революциях элемент — «черной сотни», «патриотов»: в сущности, людей, грубо, неправильно, противоречиво представляющих народ, его требование не употреблять насилие. Противоречие в том, как и всегда, что люди насилием хотят прекратить, обуздать насилие. Вообще легкомыслие людей, творящих эту революцию, удивительно и отвратительно: ребячество без детской невинности.

«Служить Богу». Конечно, это бессмысленно для людей, никогда не думавших о смысле своей жизни и признающих его в своем счастье. Это — легкомыслие, и легкомыслие простительное; но когда это легкомыслие обдуманное, обделанное, как ницшеанство, это уже глупость, sottise.

Счастье — это удовлетворение желаний животного существа; благо — это удовлетворение стремлений всей жизни — духовного существа.

27 декабря 1905.
Работа над внешними изменениями форм жизни, как это совершается теперь у нас, не только нарушает ту тишину, которая необходима для внутренней работы, но всегда понижает уровень нравственности. Очень понижает его.

25 лет тому назад… я увидал себя вооруженным рассудком животным, лишенным всякого понимания смысла своей жизни (религии), и увидал кругом всех людей такими. Я тогда ужаснулся и удивлялся только тому, что люди не режут, не душат друг друга. И это не фраза, что я ужаснулся тогда. Я действительно ужаснулся тогда едва ли не более, чем люди ужасаются теперь. Тоже, что делается теперь, есть то самое, перед чем я ужаснулся и чего ждал. — Я — как человек, стоящий на тендере поезда, летящего под уклон, который ужаснулся, увидав, что нельзя остановить поезда. Пассажиры же ужаснулись только тогда, когда крушение совершилось.

Чего бы ты не желал вне своего совершенствования и как бы полно не удовлетворилось твое желание, как скоро оно удовлетворено, так тотчас же уничтожается прелесть желания… Только искание Царства Божия и правды его внутри себя дает истинную, не перестающую, а растущую радость. Всякий шаг вперед на этом пути несет с собой свою награду, и награда эта получается сейчас же. И ничто не может отнять эту награду.

6 января 1906.
Главная ошибка — источник всяких страданий и бедствий, то, что мы не верим в свою божественность и продаем ее за чечевичную похлебку телесных радостей.

2 февраля 1906.
Людям кажется, что нельзя жить без правительства, но ведь также казалось, что нельзя жить без пыток, без рабов, без колдовства, гаданья. Те, кто говорили, что не нужно пыток, рабов и др., не брались доказывать, что можно без них жить, а просто говорили, что это дурно — противно и разумной и доброй природе человека. Тоже и с правительством. Оно дурно, оно ужасное зло и материальное и духовное. А зло не может быть необходимо, чтобы без него не могло существовать человечество.

2 апреля 1906.
Главная ошибка при устройстве человеческих обществ и такая, которая устраняет возможность какого-нибудь разумного устройства жизни — та, что люди хотят устроить общество без земледельческой жизни или при таком устройстве, при котором земледельческая жизнь — только одна и самая ничтожная форма жизни.

25 апреля 1906.
Когда человек достиг до сознания своего единства со Всем и вместе с тем ищет блага для себя одного, он вместо блага получает и производит страдания. Страдания показывают человеку, что его благо есть благо всех. Благо же всех достигается одним средством: любовью.

У человека есть, кроме сознания своей жизни, высшее сознание, способность спросить себя: истинно ли и добро ли то, что я делаю? У человека, стало быть, есть в нем самом мера истинного и доброго. В нем, стало быть, есть истина и добро.

3 июля 1906.
Мы часто смотрим на древних, как на детей. Но дети и мы перед древними, перед их глубоким, серьезным, не засоренным пониманием жизни.

24 сентября 1906.
всегда у всех народов, выходивших из животного состояния, вступавших в жизнь духовную, являлся стыд перед половым актом и его членами. Если спрашиваешь себя, для чего это так, то ответ ясен: для того, чтобы человек в той мере, в которой он разумное, духовное существо, воздерживался от этого акта и совершал его только, когда он не в силах бороться с похотью к нему. Для того же, чтобы продолжался род, пока это нужно, вложено страстное животное влечение к этому акту. Какое же извращение человеческой природы возвеличение, восхваление этого акта и частей тела, нужных для него! То, что делают теперь так называемые эстеты, художники.

10 октября 1906.
Ходил гулять. Чудное осеннее утро, тихо, тепло, зелено, запах листа. И люди вместо этой чудной природы с полями, лесами, водой, птицами, зверями, устраивают себе в городах другую, искусственную природу, с заводскими трубами, дворцами, локомобилями, фонографами… Ужасно, и никак не поправишь.

Несомненный признак истинной науки — сознание ничтожности того, что знаешь, в сравнении с тем, что раскрывается. А что наука ложная, в этом нет никакого
сомнения. Не в том, что то, что она исследует, неверно, а в том, что это не нужно. И я твердо уверен, что люди поймут это и начнут разрабатывать единую истинную и нужную науку, которая теперь в загоне — НАУКУ О ТОМ, КАК ЖИТЬ.

20 октября 1906.
Неясно, для меня, понятие Бога. Я не имею никакого права говорить про Бога, про всего Бога, тогда как я знаю только то, что во мне есть нечто свободное, всемогущее — хотел сказать: благое, но это качество не может быть приписано этому «нечто», так как всемогущее и свободное и единое не может не быть благим. Это сознание я знаю и могу жить в нем, и в этом перенесении в это сознание всей своей жизни есть высшее благо человека.

9 ноября 1906.
Где нам любить, когда вся жизнь наша основана на зле. Все, чем я пользуюсь, сделано с проклятиями, сделано поневоле, от нужды, которой я пользуюсь. Говорить про нашу любовь к людям, даже вызывать в себе чувства, подобные любви, все равно, что лаком покрывать нетесанное дерево, скородить непаханное. Мы живем угнетением братьев. Надо, прежде, чем любить, перестать жить их страданиями.

Христианское человечество стоит перед дилеммой: отречься не только от христианства, но и от всякой религии, или отказаться от государства, от могущества, силы. Европейцы, французы, американцы, англичане, немцы как будто склоняются к первому решению: отказ от религии; надеюсь, что русские изберут второе.

17 ноября 1906.
Понятны верования буддизма о том, что пока не дойдешь до полного самоотречения, будешь возвращаться к жизни (после смерти). Нирвана — это есть не уничтожение, а та новая, неизвестная, непонятная нам жизнь, в которой не нужно уже самоотречения. Неправ только буддизм в том что он не признает цели и смысла этой жизни, ведущей к самоотречению. Мы не видим его, но он есть, и потому эта жизнь также реальна, как и всякая другая.

27 ноября 1906.
На народном языке жалеть значит любить. И это верное определение того рода любви, который больше всего связывает людей и вызывает их любовную деятельность. Есть любовь, когда, видя высоту, правду, радостность человека — существа, чувствуешь свое единство с ним, желаешь быть им. Это любовь низшего существа к высшему. И есть любовь, и самая нужная — перенесение себя в другого, страдающего человека, сострадание, желание помочь ему. Это: жалеть — любить. Первая любовь может перейти в зависть, вторая может перейти в отвращение. Первая любовь: любовь к Богу, к святым, к лучшим людям, свойственна человеку, но особенно важно развить в себе вторую и не дать ей извратиться в отвращение. В первой любви мы жалеем, что мы не такие, как те, кто лучше нас, во второй любви мы жалеем, что люди не такие, как мы: мы здоровы, целы, а они больны, калеки. Вот тут надо особенно стараться выработать в себе такое же отношение к духовно больным людям, развращенным, заблуждающимся, гордым (что особенно трудно), как и к больным телесно. Не сердиться на них, не спорить с ними, не осуждать их, а если не можешь помочь, то жалеть их за то, что те духовные калечества и болезни, которые они несут, не легче, а еще тяжелее телесных.

29 ноября 1906.
Побуждает к деятельности и заставляет воздерживаться прежде всего животная природа человека. Ради требований животной природы человек идет на охоту и ради этих же требований не ест сырое мясо или незрелый плод, а варит и ждет. Кроме животной природы, побуждает к деятельности и сдерживает человека воздействие на него других людей: страх перед ними или перед их мнением. Эти два двигателя всегда в борьбе, и то один, то другой побеждает. Третий двигатель: это требования божеской (духовной) природы человека. Такая же идет борьба между этими требованиями и теми двумя.

Думал о душевном состоянии людей, участвующих в революции.
а) Люди из народа, нуждающиеся и страдающие массы. Главные побудительные чувства это зависть, корыстолюбие, злоба. И потому они жалки, и великий грех тех, кто приводит их в это состояние.
b) Делатели революции, пресса, проповедники, практически деятельные революционеры. Мотивы этих и чувства: тщеславие, славолюбие, суетливость, самоуверенность, самомнение, властолюбие и даже зависть и злоба.
c) Отстаивающие существующее борцы против революции: эгоизм, упорство и злоба, но не столь жестокая, как у первых двух.
Как же не жалеть несчастных захваченных этой заразой и не стараться остаться свободным от нее и спасти от нее, кого можешь.

28 мая 1907.
Две науки точные: математика и нравственное учение. Одно — самое поверхностное, другое — самое глубокое. Точны и несомненны эти науки потому, что у всех людей один и тот же разум, воспринимающий математику, и одна и та же духовная природа, воспринимающая (учение о жизни) нравственное учение.

9 июня 1907.
При теперешней цивилизации человек, его радости, отдаются в жертву выгоде.

22 августа 1907.
Любить врагов, любить ненавидящих не есть преувеличение, как это кажется сначала, это — основная мысль любви. Также, как непротивление, подставление другой щеки не есть преувеличение и иносказание, а закон, закон непротивления, без которого нет христианства. Также нет христианства без любви к ненавидящим, именно к ненавидящим.

7 сентября 1907.
Человек, живущий телесной жизнью, руководящийся временными интересами, совершенно подобен птице, которая, мучаясь, бегала бы слабыми ногами по земле, не зная употребления своих крыльев.

12 сентября 1907.
Истинное благо человека есть то благо, которое он находит в любви, в том чувстве любви, которое он сознает в себе, которое дает ему счастье и которое он может бесконечно увеличивать и в увеличении которого и в пользовании которым никто и ничто не может ему препятствовать, в котором человек чувствует себя всемогущим, в котором сливается, соединяется с тем Началом, которому он
приписывает свое существование.

15 сентября 1907.
Человек запутался так, что что ни сделай, все дурно, как перекресток дорог сказочного богатыря. Кажется, что выхода нет, и куда ни пойди — все будет худо. И вот, если только найдет на него внутреннее просветление, и он поймет, что ему выбирать ничего не нужно, а нужно только сознать в себе Бога и отдаться Ему, т. е. отдаться любви. И тогда не нужно ничего выбирать. Иди по какой хочешь дороге — на всех благо.

Любовь и разум вложены не в меня одного, а во всех людей. Не мог Бог вложить в нас любовь и разум — частицу Себя — только затем, чтобы нам было дурно, если мы станем жить тем, что вложено в нас и что влечет нас к себе. Не может этого быть.

10 октября 1907.
Жизнь не шутка, а великое, торжественное дело. Жить надо бы всегда так же серьезно и торжественно, как умираешь.

12 октября 1907.
Средства воздействия культуры могут быть благодетельны только тогда, когда большинство, хотя и небольшое, религиозно-нравственно. Желательно отношение нравственности и культуры такое, чтобы культура развивалась только одновременно и немного позади нравственного движения. Когда же культура перегоняет, как это теперь, то это — великое бедствие.

26 октября 1907.
Непротивление злу насилием — не предписание, а открытый, сознанный закон жизни для каждого отдельного человека и для всего человечества — даже для всего живого… Закон этот, как всякий закон, есть идеал, к которому само собой бессознательно стремится все живое и должен стремиться каждый отдельный человек.

8 ноября 1907.
Дело не в том, чтобы у всех было ровно, а в том, чтобы со всеми быть в любви. Можно быть богатым и в любви с бедными, и быть равным по имуществу и ненавидеть.

16 декабря 1907.
Без религии, т. е. установленного отношения к бесконечному духовному, человек — бесхвостая обезьяна, умеющая делать фонографы, баллоны, бомбы и т. п.

20 января 1908.
Признавать учение Христа и допускать насилие — в роде того, что признавать возможность доброй жизни при распространении пьянства.

31 марта 1908.
Я прежде думал, что разум (разумение) есть главное свойство души человеческой. Это была ошибка, и я смутно чувствовал это. Разум есть только орудие освобождения, проявления сущности души — любви.

2 апреля 1908.
Низшая ступень — жизнь для похотей тела, чтобы угодить телу, вторая ступень — для одобрения людского, чтобы угодить людям, третья — для награды от Бога, чтобы угодить Богу вне себя, четвертая, выше которой я не знаю, жизнь ни для чего, а только чтобы угодить Богу в себе.

12 июня 1908.
Начинаю привыкать к признанию главным — одним делом жизни — любовь. Главное — в мыслях. Кто хочет жить истинной жизнью, должен прежде всего делать это усилие к истинной жизни в своих мыслях, когда один сам с собой. Удивительно, как мало знают это. Как подумал о ком-нибудь с недоброжелательством, остановись, ищи в нем доброе, пусть он будет для тебя как самое дорогое для тебя существо, для меня моя мать… Одно дело только можно делать во всех возможных телесных условиях, это: быть любовным. Это можно и с больной печенью и умирая.

2 июля 1908.
Благодетельность телесных страданий еще не умею понимать и чувствовать, а знаю, что она есть. Зато благодетельность оскорблений, укоров, клевет, даже злобы и знаю и даже чувствую.

20 июля 1908.
Я — это сознание Бога.

28 августа 1908.
Короткая молитва: Не оставляй меня Ты (не могу назвать Тебя). Помогай мне служить Тебе в деле Твоем, быть с Тобою, в Тебе и Тобою.

28 октября 1908.
Какая ни с чем несравнимая, удивительная радость — и я испытываю ее — любить всех, все, чувствовать в себе эту любовь или, вернее, чувствовать себя этой любовью. Как уничтожается все, что мы по извращенности своей считаем злом, как все, все — становятся близки, свои… Да, великая радость. И тот, кто испытал ее, не сравнит ее ни с какой другой, не захочет никакой другой и не пожалеет ничего, сделает все, что может, чтобы получить ее. А для того, чтобы получить ее, нужно одно небольшое, но трудное в нашем извращенном мире, — одно: отучить себя от ненависти, презрения, неуважения, равнодушия ко всякому человеку. А это можно. Я сделал в этом отношении так мало, а уже как будто вперед получил незаслуженную награду.

2 ноября 1908.
Весь мир, какой мы знаем, ведь только произведение наших внешних чувств: зрения и осязания… и наших соображений… Одно, одно есть, то, что сознает, а никак не то, что оно познает и как.

18 декабря 1908.
И власть над природой, и увеличение возможности воздействия людей друг на друга будут благом только тогда, когда деятельность людей будет руководима любовью, желанием блага другим, и будут злом, когда она будет руководима эгоизмом, желанием блага только себе.

8 января 1909.
Ночью думал о том, как бы хорошо ясно определить те злодейские должности, которые не только христианин, но просто порядочный человек — не злодей, желающий чувствовать себя не злодеем, — исполнять не может. Знаю, что торговец, фабрикант, землевладелец, банкир, капиталист, чиновник безвредный как учитель, профессор живописи, библиотекарь и т. п. живет воровским, грабленным, но надо делать различие между самим вором и грабителем и тем, кто живет воровским. И вот этих самих воров и грабителей надо бы выделить из остальных, ясно показать греховность, жестокость, постыдность их деятельности. И таких людей имя — легион. Монархи, министры: а) внутренних дел, с насилием полиции, казнями, усмирениями, в) финансов — подати, с) юстиции — суды, d) военные, е) исповеданий (обман народа), и все служащие, все войско, все духовенство. Ведь это миллионы. Только бы уяснить им, — что они делают.

10 января 1909.
Проснулся, и две вещи стали особенно, совершенно ясны мне: 1) то, что я очень
дрянной человек. Совершенно искренно говорю это, и 2) что мне хорошо
бы умереть, что мне хочется этого. Очень я зол нынче. Может быть, живу я еще затем, чтобы стать хоть немного менее гадким. Даже наверное за этим. И буду стараться. Помоги, Господи.

12 января 1909.
Был у Чертковых. Очень приятно — не приятно, а гораздо больше — равенство общения со всеми. Разумеется, и там неполное, но нет мучительного присутствия «прислуги», подающих сладкие кушанья, которых им не коснуться. Все тяжелее и тяжелее жизнь в этих условиях. Но не знаю, как благодарить Бога, что рядом с увеличивающейся тяжестью увеличивается и сила для перенесения. Вместе с бременем и силы. А от сознания сил несравненно больше радости, чем тяжести от бремени. Да, иго Его благо и бремя легко.

14 февраля 1909.
Что бы было, если бы мы верили в закон любви так же, как верим в закон насилия? Все дело в вере в то или другое. И я думаю, что вера в закон любви придет и сделается столь же общей, какой была вера в закон насилия. А как только вера эта сделается общей, так уничтожится большая часть тех зол, от которых страдает теперь человечество.

Работа, движение вперед, увеличение любви в людях, сознание ее возможности, ее применения, как закона жизни, растет в человечестве и положительным путем — признание ее благодетельности, и отрицательным — признание все ухудшающегося и ухудшающегося положения людей вследствие признания закона насилия. Да, надо видеть этот двоякий рост, а не отчаиваться.

15 февраля 1909.
Какое ужасное зло сделано революционной литературой: указать прежде не сознаваемое, спокойно переносимое зло и предложить, как единственное средство избавления, средство, не избавляющее, а увеличивающее зло — это ужасно жестоко. И это самое сделано революционерами с народом.

18 февраля 1909.
Сейчас думал очень для меня важное: Все хочется — не знаю, по старой ли привычке или по свойству души человеческой — хочется молиться, обращаться к Кому-то, к Богу. Я последнее время, стараясь ясно определить себе Бога, как и должно было быть, пришел к признанию невозможности отношения к Нему, к отрицанию Его для разума, но потребность жива. Бог, Ты, Ты — все, чего я смутное проявление в теле, в отделенном от Всего теле, Ты — Весь, во всем совершенстве, помоги мне. Говорю это — и мне хорошо на душе. Не знаю, кто Тот, Кого я прошу о помощи, но мало того, что знаю, что Он есть, но знаю и то, что чем больше, искреннее, горячее прошу Его о помощи, тем больше чувствую эту помощь. Да. Помоги мне освобождаться от тела, соединяться с Тобой — и чувствую, что Ты уже помогаешь, и — хотел бы сказать, что люблю Тебя, но «люблю» не то слово. Чувство мое к Тебе и не так горячо, как любовь, и не так
узко, телесно. Это не любовь. В любви есть желание блага, а в этом только желание соединения.

19 февраля 1909.
Надо в жизни не ожидать будущего, а готовиться к жизни в настоящем.

28 февраля 1909.
Жизнь есть стремление к соединению с Началом всего, с Богом, так как же может быть страшна смерть для того, кто понимает истинный смысл жизни. Как же ему бояться того, в чем исполнение его стремлений. Умирая, испытываешь то, что брошенный ребенок, возвращаясь к любящей и любимой матери.

Как рабочие сами виноваты. Цель должна быть не освобождение, а — достижение лучшей духовной жизни — цель религиозная, общая, и тогда и только тогда попутно достигается цель политическая, частная.

1 марта 1909.
Подати самое могущественное орудие порабощения, и потому освобождение возможно только при освобождении от участия в собирании податей и — страшно сказать (и вместе с тем радостно) — только при освобождении от корысти, при готовности к бедности, при отказе служения богатым.

6 марта 1909.
Читал газету и о казнях, и о злодействах, за которые казни, и так ясно стало развращение, совершаемое церковью — скрытием христианства, извращением совести, и государством — узаконением, не только оправданием, но возвеличением гордости, честолюбия, корыстолюбия, унижения людей и в особенности всякого насилия, убийства на войне и казней. Казалось бы, так несомненно ясно это, но никто не видит, не хочет видеть этого. И они — и церковь, и государство, хотя и видят все увеличивающееся зло, продолжают
производить его. Происходит нечто подобное тому, что бы делали люди, умеющие только пахать и имеющие только орудия пахоты и только своей работой, пахотой могущие существовать, если бы эти люди пахали бы поля, на которых уже взошли всходы.

7 марта 1909.
Хорошо бы написать о том, как наша жизнь, богатых классов, есть неперестающее воровство, грабеж, которые смягчаются хотя отчасти для тех, кто родился, воспитан в этом грабеже, но которые для тех, кто увеличивают грабеж получением мест у капиталистов, у правительства, есть подлость. Для всех же есть лицемерие.

16 марта 1909.
Огромное количество рабочих кладут свой труд на произведение предметов роскоши: туалеты, мебель, произведения искусства, и все не успевают занять все руки рабочих. Стоит только стать массе народа в положение хоть небольшого достатка, и рабочих не хватит, чтобы удовлетворить их потребности — жилья, одежды, пищи, удовольствий!

30 марта 1909.
Помоги, X. X — не Христос, а икс, т. е. неведомый, но сознаваемый Бог.

8 апреля 1909.
И теперь самое для меня дорогое, важное, радостное; а именно: Как хорошо, нужно, пользительно, при сознании всех появляющихся желаний, спрашивать себя: чье это желание: Толстого или мое. Толстой хочет осудить, думать недоброе об NN, а я не хочу. И если только я вспомнил это, вспомнил, что Толстой не я, то вопрос решается бесповоротно. Толстой боится болезни, осуждения, и сотни и тысячи мелочей, которые так или иначе действуют на него. Только стоит спросить себя: а я что? И все кончено, и Толстой молчит. Тебе, Толстому, хочется или не хочется того или этого — это твое дело. Исполнить же то, чего ты хочешь, признать справедливость, законность твоих желаний, это — мое дело. И ты ведь знаешь, что ты и должен и не можешь не слушаться меня, и что в послушании мне твое благо. Не знаю, как это покажется другим, но на меня это ясное разделение себя на Толстого и на Я удивительно радостно и плодотворно для добра действует.

9 мая 1909.
Живо представил себе повесть или драму, в которой нет злых, дурных, все добрые для себя и все невиноватые. Как бы было хорошо и как ярко выступила бы из-за этой доброты, невиновности людей недоброта и виновность устройства жизни.

10 и 11 мая 1909.
Все дело в том, чего человек хочет достигнуть — в чем его идеал: хочет он богатства, почестей, славы, удовольствий — будет одна жизнь; хочет любви своей ко всем людям — будет совсем другая. Все в идеале.

22 мая 1909.
Говорить серьезно о праве, когда есть право земельной собственности, все равно, что говорить о праве на владение рабами, о порядке продажи их.

24 мая 1909.
Без любви не к N. N., а к ближнему вообще нет и не может быть никакой нравственности, а без недопущения насилия, т. е. без непротивления, нет и не может быть любви к ближнему, и потому без непротивления не может быть никакой нравственности. Проповедь же или признание любви без непротивления есть гадкая ложь и лицемерие. Лучше закон борьбы без лжи нравственной.

6 и 7 июня 1909.
Познание Бога может быть троякое: а) верою, б) разумом и в) любовью. Можно поверить, что Бог есть то, что мне сказали про Него. Можно рассуждением придти к признанию Начала всего, к существованию чего-либо вневременного и внепространственного, не разрушаемого… А так сущее есть только то, что мы называем Богом. Можно придти к признанию существования Бога сознанием в себе этого внепространственного и вневременного, это познание Его единством с Ним, выражаемым любовью.

14 июня 1909.
Бог открывается одной любовью, но утверждается разумом.

20 июня 1909.
Материалисты должны допускать нелепость Творца, чтобы объяснить, отчего сложилась материя так, что из нее образовались отдельные существа, из которых первый я, и с такими свойствами, как чувства и разум.

22 июня 1909.
Трудно освободиться от бедности, а еще труднее от богатства.

23 июня 1909.
Пора понять, что если хочешь служить людям, то работай для grand monde — рабочего народа и его имей перед собой, когда пишешь.

24 июля 1909.
«Я», истинное я человека — вне движения, пространства и времени, но оно не может понимать жизни иначе, как в движении, и ему кажется, что мир стоит (хотя в нем, в мире, и происходит движение), но что движется он, развиваясь, стареясь, приближаясь к смерти и умирая; кажется, что он приходит и уходит, а мир остается. Все это очевидная призрачность… Что же такое жизнь? Раскрытие, освобождение от затемнения, застилания этого неподвижного я, от призрачности движения, пространства и времени.

28 июля 1909.
Есть на свете такие существа, которые живут все от произведений земли, но для того, чтобы им было как можно труднее кормиться, они землю свою разделили так, что пользоваться ею могут только те, кто не работает на ней, те же, кто работают, не могут пользоваться ею и страдают и мрут поколения за поколениями от невозможности кормиться с земли. Кроме того, существа эти избирают по одному семейству или по нескольким из многих и отказываются от своей воли и разума ради рабского повиновения всему тому, что захотят делать над ними эти избранные. Избранные же бывают самые злые и глупые из всех. Но существа, избравшие и покоряющиеся, всячески восхваляют их. Существа эти говорят на разных языках, непонятных друг другу. Но вместо того, чтобы стараться уничтожить эту причину недоразумений и раздоров, они еще разделяют сами себя, независимо от различия языка, еще на разные соединения, называемые государствами, и из-за этих соединений убивают тысячи и тысячи себе подобных и разоряют друг друга. Для того, чтобы они могли удобнее разорять и убивать друг друга, существа эти надевают особенные, одинаковые, большей частью пестрые одежды, придумывают средства убивания друг друга и обучают повинующихся многих одному наилучшим способам убийства… Удивительные эти существа. Существа эти называются людьми.

Никакие восстания, бунты, союзы не сделают одной тысячной того, что может сделать воздержание хотя бы от двух дел — потребления водки и поступления в войско.

1 августа 1909.
Несмотря на мое ясное понимание Бога не познаваемого, а только сознаваемого в себе, мне часто хочется Бога личного, такого, какому можно бы молиться. Это слабость, привычка и вместе с тем естественное желание общения с Богом такого же, как общения с человеком, хотя этого-то и не может быть.

Как удивительно верно изречение Иоанна — Бог есть любовь, т. е. Бог есть то высшее, что есть в нас.

2 сентября 1909.
Как ни странно это сказать: знание Бога дается только любовью. Любовь есть единственный орган познания Его.

8 сентября 1909.
Живо почувствовал, что я слуга Бога. И такую радость, уверенность, спокойствие — даже гордость почувствовал, и так живо почувствовал этот несчастный самообман людей, которые лезут — я сам лез туда же когда-то — лезут в слуги властителей земных и чем выше поднимаются в этом служении, тем ниже
спускаются в служении Богу.

27 сентября 1909.
В обществе людей, живущих духовной жизнью, во главе их, влияя на них, естественно станет человек высший по нравственным качествам. В обществе же людей, живущих одной телесной, мирской жизнью, неизбежно всегда во главе их с властью над ними станет человек самый низкий по нравственным свойствам.

3 декабря 1909.
Я не хочу быть христианином, как не советовал и не хотел бы, чтобы были браменисты, буддисты, конфуцианцы, таосисты, магометане и другие. Мы все должны найти, каждый в своей вере, то, что обще всем, и, отказавшись от исключительного своего, держаться того, что обще.

7 января 1910.
Важно такое сознание чужого я, как своего, для блага человека, потому что, признавая чужое «я» таким же, как свое, можешь делать благо не только одному своему «я», но и всем другим. Любовь есть ничто иное, как только признание других я — собою.

13 января 1910.
Не анархизм то учение, которым я живу. А исполнение вечного закона, не допускающего насилия и участия в нем. Последствия же будет или анархизм, или, напротив, рабство под игом японца или немца? Этого я не знаю и не хочу знать.

17 марта 1910.
Если бы человек ничего бы ни знал о жизни людей нашего христианского мира, и ему бы сказали: Вот есть такие люди, которые устроили себе такую жизнь, что самая большая часть их, 0,99 или около того, живет в непрестанной телесной работе и тяжелой нужде, а другая часть, 0,01 живет в праздности и роскоши; что, если эта одна сотая имеет свою религию, науку, искусство, каковы должны быть эти религия, наука, искусство? Думаю, что ответ может быть только один: извращенные, плохие и религия, и наука, и искусство.

Жизнь для мужика, это прежде всего труд, дающий возможность продолжать жизнь не только самому, но и семье и другим людям. Жизнь для интеллигента, это усвоение тех знаний или искусств, которые считают в их среде важными, и посредством этих знаний пользоваться трудами мужика. Как же может не быть разумным понимание жизни и вопросов ее мужиком, и не быть безумным понимание жизни интеллигентом?

26 марта 1910.
То, что спасение человечества возможно только через неучастие в насилии. Не платить податей даже нельзя. Придут и отберут, но не быть насильником всегда можно.

27 марта 1910.
Удовольствие для тела, для души — благо. Удовольствие и благо редко сходятся.

10 апреля 1910.
Если сердишься на людей, то подумай, не от того ли, что сам плох. Если сердишься на животных, то все вероятия за то, что плохота в тебе. Если же сердишься на вещи, то знай, что все в тебе и надо взять себя в руки.

12 апреля 1910.
Да, тяжела, мучительна нужда и зависть, и зло на богатых, но не знаю не
мучительней ли стыд моей жизни.

16 апреля 1910.
Как не быть самоубийствам при том извращении веры и нелепости науки. От веры в науку; из огня в полымя.

10 мая 1910.
Спасение от бедственности нашей жизни одно, и только одно: признание полного безумия нашей жизни и полное отречение от нее.

Не может не быть самоубийств, когда людям не на что упереться, когда они не знают: кто они и зачем они живут, и уверены при этом, что этого и знать нельзя.

11 мая 1910.
Время только затем и существует, чтобы мы могли видеть свои ошибки и исправлять их.

12 мая 1910.
Как легко усваивается то, что называется цивилизацией, настоящей цивилизацией и отдельными людьми, и народами! Пройти университет, отчистить ногти, воспользоваться услугами портного и парикмахера, съездить за границу, и готов самый цивилизованный человек. А для народов: побольше железных дорог, академий, фабрик, дредноутов, крепостей, газет, книг, партий, парламентов — и готов самый цивилизованный народ. От этого то и хватаются люди за цивилизацию, а не за просвещение — и отдельные люди, и народы. Первое легко, не требует усилия и вызывает одобрение; второе же, напротив, требует напряженного усилия и не только не вызывает одобрения, но всегда презираемо, ненавидимо большинством, потому что обличает ложь цивилизации.

22 мая 1910.
Все дело ведь очень просто. Завоеватели, убийцы, грабители подчинили рабочих. Имея власть раздавать их труд, они для распространения, удержания и укрепления своей власти призывают из покоренных себе помощников в грабеже и за это дают им долю грабежа. То, что делалось просто, явно в старину, — ложно, скрытно делается теперь. Всегда из покоренных находятся люди, не гнушающиеся участием в грабеже, часто, особенно теперь, не понимая того, что они делают, и за выгоды участвуют в порабощении своих братьев. Это совершается теперь от палача, солдата, жандарма, тюремщика, до сенатора, министра, банкира, члена парламента, профессора, архиерея, и, очевидно, никаким другим способом не может окончиться, как только, во-первых, пониманием этого обмана, а во-вторых, настолько высоким нравственным развитием, чтобы отказаться от своих выгод, только бы не участвовать в порабощении, страданиях ближних.

14 июня 1910.
О том, что будет после смерти, нам не дано знать; о том же, что уже есть благо, мы можем знать и знаем.

Как естественно, что просвещенные люди закрывают все тело, особенно женщины, оставляя открытым только то, на чем печать духовности — лицо. Оголение тела теперь признак падения. Должно бы быть и у мужчин.

В первый раз ясно понял значение «России» — Орда, заграбившая хороших, нравственно и умственно стоящих выше орды наций и теперь гордящаяся этим и всеми силами удерживающая покоренных. Как ни отвратительно самое дело, еще более отвратительно оправдание его, величаемое патриотизмом.

15 июня 1910.
Думать, что можно жить безошибочно, безгрешно — большое и вредное заблуждение.

19 июня 1910.
Ужасно не единичное, бессвязное, личное, глупое безумие, a безумие общее, организованное, общественное, умное безумие нашего мира.

11 июля 1910.
Я не ожидал того, что, когда тебя ударят по одной, и ты подставишь другую, что бьющий опомнится, перестанет бить, и поймет значение твоего поступка. Нет, он напротив того, и подумает, и скажет: вот как хорошо, что я побил его. Теперь уж по его терпению ясно, что он чувствует свою вину и все мое превосходство перед ним. Но знаю, что несмотря на это, все-таки лучшее для себя и для всех, что ты можешь сделать, когда тебя бьют по одной щеке — это то, чтобы подставить другую. В этом «радость совершенная». Только исполни. И тогда за то, что кажется горем, можно только благодарить.

16 июля 1910.
Мы живем безумной жизнью, знаем в глубине души, что живем безумно, но продолжаем по привычке, по инерции жить ею, или не хотим, или не можем, или то и другое, изменить ее.

26 июля 1910.
Есть один вечный, человеческий закон любви, а суеверы науки, исследуя зверей, нашли закон борьбы и приложили его к человеческой жизни. Какое безумие!

27 июля 1910.
Мы не признаем закон любви, свойственный человеку, открытый нам всеми величайшими мудрецами мира и сознаваемый нами в нашей душе, потому что мы не видим его на вещественных явлениях мира, а видим, видим в вещественном мире закон борьбы, свойственный животным и потому признаем закон борьбы, приписывая его человеку. Какое ужасное и грубое заблуждение! А оно то считается миросозерцанием, свойственным самым просвещенным людям.

7 августа 1910.
Редко встречал человека более меня одаренного всеми пороками: сластолюбием, корыстолюбием, злостью, тщеславием и, главное, себялюбием. Благодарю Бога за то, что я знаю это, видел и вижу в себе всю эту мерзость и все-таки борюсь с нею. Этим и объясняется успех моих писаний.

15 августа 1910.
Вместо того, чтобы учиться жить любовной жизнью, люди учатся летать. Летают очень скверно, но перестают учиться жизни любовной, только бы выучиться кое как летать. Это все равно, как если бы птицы перестали летать, и учились бы бегать или строить велосипеды и ездить на них.

15 сентября 1910.
Вместо того, чтобы те, на кого работают, были благодарны тем, кто работают — благодарны те, кто работают тем, кто их заставляет на себя работать. Что за безумие!

2 октября 1910.
Мы ищем блага — вся жизнь наша в этом искании, и потому хотим ли мы этого или не хотим, вся жизнь наша — в искании Бога.

10 октября 1910.
Когда революционеры достигают власти, они неизбежно должны поступать так же, как поступают все властвующие, т. е. совершать насилия, т. е. делать то, без чего нет и не может быть власти.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s