Рассекреченный секрет страшного оружия

Эмиль Клаус Фукс

Рассекреченный секрет страшного оружия

Карел Пацнер

Источник: http://inosmi.ru/world/20141201/224494970.html

Оригинальное название статьи: Как русским удалось скопировать атомную бомбу.

Материал подан в сокращении.

То, что расщепление урана возможно, доказал берлинский химик профессор Отто Ган. Он описал свое открытие в наиболее значимом немецком научном журнале Naturwissenschaften 6 января 1939 года. Физики, которые занимались этой проблемой, поняли — по этому принципу можно сделать супероружие! Большая их часть жила в США, куда эти ученые бежали от нацистов, а другие — в Великобритании. Но и немецкие исследователи приняли открытие во внимание. Кроме того, ученые на британских островах и в США боялись того, что это грозное оружие их немецкие коллеги могли отдать в руки Адольфа Гитлера.

Летом 1941 года к Юргену Кучински, председателю нелегальной коммунистической партии Германии в Англии, пришел доктор Клаус Фукс с просьбой: «Свяжи меня, товарищ, пожалуйста, с каким-нибудь русским. Я работаю в Берлинском университете, где ведется исследования для создания бомбы огромного действия». Кучинский, «Каро», связал его с Семеном Кремером, «Барч», из лондонского ГРУ, от которого этот новый агент получил оперативное имя «Голия».

На вторую встречу с полковником 8 августа Фукс принес доклад на шесть страниц о начале работы над атомной бомбой в Великобритании. Через два дня военный атташе генерал Иван Скляров, «Брион», телеграфировал в Москву выдержки из этого доклада. Бригадный инженер А. Панфилов, который окончил технический институт в Ленинграде, а теперь возглавлял в штабе ГРУ аналитический комитет, догадывался, что речь идет о чрезвычайно сильном оружии, однако ученые, которые могли бы ему подтвердить это, были эвакуированы из Москвы.

Кто такой Эмиль Клаус Юлиус Фукс? Он родился 29 декабря 1911 года в Рюссельсхайме недалеко от Дармштадта в Германии. Его отец был лютеранским пастором, который некоторое время занимал пост министра в республиканском правительстве, а позже перешел к квакерам. Клаус изучал математику и физику в Лейпциге. Под влиянием своей девушки Маргарет Шнат, которая была на четыре года его моложе, он стал ярым коммунистом. В июле 1933 года он тайно пересек границу и уехал в Париж, а в сентябре отправился в Англию, где занялся изучением физики. Через четыре года он закончил аспирантуру в области математической физики и начал работать в лаборатории профессора Макса Борна в Эдинбурге. Фукс запросил британское гражданство, но в этот момент разразилась война, и его как враждебного иностранца интернировали. Его друзья боролись так долго, что его, наконец, выпустили, а впоследствии он даже получил приглашение исследовать атом.

Московский штаб НКВД узнал об этих исследованиях. Впервые в телеграмме от 25 сентября 1941 года — от Анатолия Горского, «Вадима», из Лондона, который начал словами: «Я хочу лишь кратко проинформировать вас о содержании особо секретного отчета Государственного комитета по исследованиям ядерной энергии», который касается создания взрывчатого материала. 24 сентября 1941 года отчет был представлен военному кабинету. Этот орган возглавлял известный физик Джордж П. Томпсон. В отчете говорилось, что лучшие физики Англии исследуют возможность создания атомной бомбы — оружия, которое имело бы поражающую силу, во много раз превосходящую все прежние бомбы. Его действие будет основано на атомном расщеплении урана 235…

Советский вождь уже слышал о таких вещах. Якобы перед самым началом войны он получил письмо, в котором один ученый обращал его внимание на то, что открытие реакции деления немецкими учеными сделает возможным создание бомбы невиданной силы. Кто его написал? Скорее всего, академик Николай Н. Семенов, директор Института химической физики. В 1939 году он же послал об этом сообщение в Народный комиссариат (министерство) тяжелой промышленности. Физики Юлий Харитон и Яков Зельдович рассчитали, сколько потребовалось бы урана для одной бомбы. Результат их удивил — лишь 10 кг…

Сталин сохранял недоверие: «А что если все это лишь игра, которая должна нас вывести из равновесия и толкнуть страну на авантюру, которая нас истощит?» В конце января 1942 года полковник ГРУ Семен Кремер телеграфировал из Лондона: вместе с британскими физиками над этой задачей работают французы Ганс фон Голбан и Лью Коварски, которые вывезли из Парижа два резервуара с тяжелой водой. В марте Фукс, которому измелили оперативное имя на «Отто», передал еще 155 страниц документов.

Кремер добивался отправки на фронт. После его отъезда из Лондона в октябре 1942 года Фуксом стала заниматься «Соня», Урсула Гамбургер, вышедшая замуж за британца Бертона. Она была сестрой Кучинского, но Фуксу в этом не призналась. В середине февраля военные из ГРУ передали все данные, касающиеся урана гражданской разведке НКВД. Берии удалось получить согласие Сталина на то, чтобы все материалы о готовящемся супероружии сосредотачивались в руках его подчиненных. 10 марта 1942 года он отправил в Кремль объемистое письмо, в котором суммировались данные о британских, французских и немецких исследованиях. Это был первый документ, который нарушил спокойствие Сталина.

Через четыре дня «Вадим» сообщил подробности о немцах, полученные от Фукса: «Согласно сообщениям, заслуживающим доверия, в Германии в Институте кайзера Вильгельма под руководством Отто Гана, Вернера Гейзенберга и Карла Фридриха фон Вайцзеккера в условиях полной секретности идет работа над атомным оружием. По словам высокопоставленных генералов вермахта, оно должно принести Рейху победу в войне. Исходным сырьем для ядерных исследований является так называемая тяжелая вода. Технологию ее производства удалось получить в норвежском городе Рьюкан в компании Norsk Hydro. В настоящее время исследуется возможность увеличения производительности Norsk Hydro настолько, чтобы она могла поставлять в Германию 10 тыс. фунтов тяжелой воды ежегодно».

В апреле 1942 к Сталину обратился неизвестный подпоручик Георгий Н. Флеров. Этот слушатель авиационной технической школы, по первому образованию физик, провел несколько часов в университетской библиотеке в Воронеже. Там он нашел последние выпуски американского журнала Physical Review, в котором часто публиковались статьи о новых открытиях при исследовании атома. И его поразило — нет ни слова об атоме! Но ведь невозможно, чтобы эти исследования остановились. Их утаивали, и других объяснений нет! Диктатор понял, что сообщения разведки, вероятно, не дезинформация. Но почему же тогда, думал Сталин, мое внимание на это обращают не заслуженные академики, а какой-то рядовой ученый в униформе?

Однако решающим для Сталина были сообщения Фукса о ходе работ в Англии и в США. Так пишет бывший подполковник КГБ Олег Гордиевский в книге о советской спецслужбе «КГБ — История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева», которую он издал вместе с историком Кристофером Эндрю после своего побега в Великобританию. Кремлевский правитель окончательно поверил, лишь прочитав информацию из США. Весной 1942 года он приказал Вячеславу Молотову обсудить ситуацию с советскими учеными.

На заседании Сталинского комитета обороны в рабочем кабинете Сталина в Кремле собрались академики Абрам Йоффе, Владимир Вернадский, Виталий Хлопин и Петр Капица.

Первым слово взял Йоффе: «Если мы рассмотрим эту сложную научную задачу, то увидим, что у нас есть лишь один плюс: мы знаем, что проблема атомной бомбы решаема. А вот минусов намного больше. Первый из них заключается в том, что англичане привлекли к этой работе самых крупных ученых со всего мира. У нас таких специалистов меньше, при этом все отягощены работой на оборону. Англичане создали сильные научные базы в Оксфорде, Бирмингеме, Кембридже и Ливерпуле. У нас их мало, и сегодня все они истощены войной, находятся в плохом состоянии. Когда английские ученые начинали свои исследования, они опирались на хорошую промышленную основу. Наша промышленность намного слабее, кроме того, она страдает от войны, а где-то просто уничтожена. Научные инструменты рассеяны между разными комиссариатами, и их практически невозможно использовать».

Но Сталин принял решение раньше: «Я понимаю, что проект супероружия требует огромного числа людей, материальных и финансовых ресурсов, но мы начнем его, невзирая на тяжелые условия военного времени. Первое, на чем мы должны сосредоточиться, это развитие тех отраслей промышленности, которые необходимы для атомной бомбы. Во-вторых, мы должны искать кратчайшие и самые дешевые пути для ее производства».

«Но все равно это займет у нас 10 лет», — возразил ему один из ученых.

«Думаю, что пока мы можем вам в кое-чем помочь, — непоколебимо заявил Сталин. — Например, мы можем предоставить вам некоторую недоступную информацию, которая поможет вам сократить работу. Пожалуйста, расскажите товарищу Берии, какой тип сообщения вам нужен. Какие ориентационные пункты и направления работы вам нужно на первом этапе знать. На отдельном листе напишите, какие сообщения вам нужно получить из-за рубежа. У нас есть люди, которые занимаются такими вопросами».

И Сталин многозначительно посмотрел на Берию: «Ядерную программу вы возьмете под свой контроль, Лаврентий Павлович! Сообщения разведки немедленно передавайте товарищам!»

Уже на следующий день Сталин позвал к себе начальника внешнего отдела НКВД генерала Павла Фитина, то есть начальника разведки, и Василия Зарубина, который собирался отправиться в США в качестве резидента.

Он отдал им приказ: «Во-первых, вы должны следить за тем, не собираются ли Черчилль и американцы заключить с Гитлером сепаратный мир и вместе напасть на СССР. Во-вторых, получайте информацию из американского министерства обороны о немецких планах на восточном фронте. В-третьих, выясняйте тайные планы англичан и американцев».

В начале 30-х годов высокий уровень безработицы, который стал следствием экономического кризиса, поспособствовал тому, что многие американцы начали видеть будущее мира в социализме, который строит Советский Союз. В коммунистическую партию вступали тысячи людей, в том числе интеллектуалы. И коммунистическая партия США, как и другие партии в мире, создавала по приказу Москвы нелегальные структуры — это было частью так называемой большевизации. Эти тайные ячейки были призваны помогать советской разведке в секретных операциях, а при удобном случае они должны были попытаться захватить власть в стране с помощью вооруженных выступлений…

Черчилль и Рузвельт на встрече в Квебеке в августе 1941 года договорились о том, что все работы по созданию бомбы будут переведены в США. Бертон, «Соня», сообщила об этом штабу ГРУ как доклад от Фукса, «Отто», 4 сентября. «Военно-политическое командование СССР, вероятно, впервые получило информацию о том, что США и Британия утаили от Москвы объединение своих усилий для создания принципиально нового и очень мощного оружия — атомной бомбы», — отметил Владимир Лота в книге «ГРУ и атомная бомба».

Британские ученые начали уезжать за океан. Среди них был и Клаус Фукс. До этого он передал двум курьерам 570 страниц материалов. На последней встрече Бертон передала ему по приказу из центра 50 фунтов в качестве вознаграждения. Смешной гонорар!

С корабля этот физик сошел в порту Нью-Йорка в ноябре 1943 года. Он не подозревал, что ему дали новое оперативное имя «Рест» («Отдых»).

С новым связным он встретился в Нью-Йорке однажды в январе 1944 года в районе Ист Сайд. Встреча имела все характеристики, известные по шпионским романам. Фукс держал в левой руке желтый теннисный мячик. Нужного ему человека он сразу же узнал, потому что в руке в перчатке он нес книгу в зеленой обложке, а вторую перчатку он держал в другой руке. Он подошел к британцу и сказал пароль: «Не подскажете, как пройти к Центральному вокзалу?» Затем незнакомец представился «Реймондом».

Такси привезло их в ресторан на Третьей авеню. Там агент «Рест» передал «Реймонду» конверт со словами: «Я всегда буду передавать вам письменную информацию. Если у вас будут какие-то вопросы, я отвечу на них. Но вы не должны ничего писать, вам надо запомнить мои ответы и только дома их записать».

Во второй раз они встретились в июне 1944 года. «В следующий раз я принесу вам планы по производству урановой бомбы», — пообещал Фукс. Третья встреча состоялась через две недели. В середине июля была еще одна. Тогда Фукс передал ««Реймонду» копию планов создаваемого атомного завода в Ок-Ридже недалеко от Кноксвилля в Теннесси, а также оборудования в нем, включая электронный компьютер для сложных расчетов ядерной физики…

Осенью 1944 года он договорился с Фуксом-«Рестом» о встрече, о запасной дате и месте. Однако агент не пришел ни на одну из встреч. «Реймонд» испугался. Он пришел в советское консульство к «Джонни» — под этим именем он знал Анатолия Яцкова. Советский дипломат дал ему адрес квартиры агента, но зря: тот уже успел съехать. Затем «Реймонд» позвонил его сестре. Ответ госпожи Кристел Хейнеман его успокоил: «Брату пришлось срочно уехать куда-то на Юго-Запад. Если у него все получится, он приедет к нам на Рождество».

После нового 1945 года физик объявился. В Кэмбридже в штате Массачусетс он передал «Реймонду» записи, касающиеся плутониевой бомбы, включая чертежи, методы конструирования, а также сообщение о том, что плутоний производит завод в Ганфорде в штате Вашингтон. Он также приложил чертеж запальника плутониевой бомбы, который мог бы заинтересовать русских. И добавил: «В следующий раз мы встретимся в Санта-Фе, так как я не могу далеко уезжать от лаборатории!» Этот город в штате Нью-Мексико был воротами в секретные ядерные лаборатории в Лос-Аламос, согласно предложению Оппенгеймера.

На встречу с физиком в Санта-Фе «Реймонд» ехал из Нью-Йорка на поезде до Альбукерке, а оттуда на автобусе. Они встретились 2 июня 1945 года, в первую субботу месяца, на мосту Кастилло Бридж в четыре часа дня.

«В следующем месяце первая бомба будет испытана, — заявил агент связному. Но я не думаю, что ее удастся закончить так скоро, что ее можно будет использовать против Японии». Перед уходом Фукс снова передал «Реймонду» письменное сообщение. Это было в точности в соответствии со шпионскими правилами: чтобы курьер не имел у себя компрометирующих материалов при себе раньше. В следующий раз они встретятся через 3,5 месяца у костела в Санта-Фе.

19 сентября они встретились там без проблем. Агент имел для «Реймонда» письменную информацию о трех сброшенных бомбах: описание, размер, содержание и конструкция. Он описал и тестовый взрыв 16 июля в Альбукерке. Наконец он допустил, что очень недооценил промышленный потенциал США, когда думал, что они не смогут произвести бомбу настолько быстро, что смогут использовать ее против Японии…

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s