МЫСЛИТЕЛИ О ВОЙНЕ

Лукавые доброжелатели

Мыслители о войне.

Шарль Рише

Источник: Рише Ш. Война и мир. Киев-Харьков. Изд-во Ф.А. Иогансона, 1899, гл. 11, с. 126-136.

Убийства, совершаемые обыкновенными людьми, наказываются. Но что сказать о войнах и о бойнях, которые мы называем славными только потому, что в них истребляются целые нации? Стремления к завоеваниям — это безумие: завоеватели — более гибельный для человечества бич, нежели потопы и землетрясения. Александр, разбойник с детства, истребитель целых народов, считал своим высшим назначением быть страшилищем и ужасом для людей.
Сенека.

Таков ваш путь к бессмертию! Разрушать города, опустошать целые края и убивать свободных людей или обращать их в рабство! Чем больше вы разрушили городов и разграбили земель, чем больше вы убили людей, тем славнее и благороднее вы себя считаете. Вы украшаете свои преступления именем добродетели. Если кто-нибудь лишает жизни одного человека, мы называем его убийцей… но убейте тысячи людей, залейте землю их кровью, заразите реки их трупами и… вам отведут место на Олимпе!…
Лактанций.

Если бы вам сказали, что в какой-нибудь большой стране все кошки собрались вместе тысячами на какой-нибудь равнине и, намяукавшись вдоволь, принялись с ожесточением кусать и царапать друг друга, после чего на месте побоища осталось с обеих сторон по 9 — 10 тысяч убитых, трупы которых, разлагаясь, начали заражать воздух на огромном пространстве, вы бы наверное воскликнули: «вот отвратительное сборище, о котором никогда до сих пор ничего не слышно было». Если бы то же самое сделали волки, и если бы те и другие заявили вам, что они делают это ради славы, которую они любят, разве вы не пришли бы к заключению, что они понимают эту славу в смысле уничтожения друг друга и не смеялись бы вы от всей души над подобным наивным представлением бедных животных?
За войну говорит давность: она была во все времена; всегда, благодаря ей, мир наполнялся вдовами и сиротами, семейства лишались наследников и братья гибли в одном сражении… С тех пор, как мир существует, люди готовы из-за кусочка земли драться, жечь, убивать, резать друг друга и, чтобы делать все это искуснее и ловче, они придумали особую науку, которая называется военным искусством; с применением на деле этой науки они связали славу или наиболее прочную известность и постепенно в течение веков все более и более изощрились в этом искусстве взаимного истребления.
Ла Брюйер.

Что касается войны, которая есть искусство уничтожать и убивать друг друга, губить и изводить наш собственный род, то те животные, которые не знают ее, не должны, кажется, особенно жалеть об этом.
Монтень.

….Я не государственный деятель… я простой гражданин, представитель известной группы людей… Ах, если бы я не был одинок, осуждая и клеймя эту войну! Но если бы даже я был одинок, если бы мой голос должен был бы остаться одиноким среди грохота оружий и крика продажной прессы, то для меня все же было бы бесценным утешением сознание, что я ни единым словом не способствовал трате моей страной своих сбережений и пролитию ею хотя бы одной капли своей крови.
Джон Брайт.

(Извлечение из речи, произнесенной им в Палате Общин в 1854 г. незадолго до Крымской войны).

Если есть нечто страшное, если существует действительность, превосходящая воображение, то это несомненно следующее: жить, видеть солнце, чувствовать в себе полный прилив жизненных сил, наслаждаться здоровьем и радостью, бодро смеяться, стремиться к намеченной пленительной славе, иметь разумную волю, говорить, размышлять, надеяться, любить, иметь мать, жену, детей, видеть свет — и вдруг, в мгновение ока погрузиться в пропасть, в темноту, упасть, катиться куда-то вниз, видеть около себя деревья и не быть в состоянии ухватиться за них, понять бесполезность своего оружия, почувствовать людей под собою, а лошадей над собою, стараться напрасно освободиться, яростно кусать подковы давящих лошадей, задыхаться, барахтаться и кричать: «только что я еще был жив!»
Виктор Гюго.

После потопа эти опустошители земель, которых назвали завоевателями, увлекаемые исключительно славой повелевания, уничтожили стольких невинных. Начиная с этого времени, честолюбие начало неограниченно распоряжаться человеческой жизнью; люди дошли до того, что начали убивать один другого, не чувствуя друг к другу никакой ненависти. Верх славы и подвигов состоял во взаимном истреблении.
Боссюэ.

…Таким образом один человек, посланный разгневанными богами людям в наказание за их грехи, приносит в жертву своему честолюбию столько других людей! Необходимо, чтобы все погибло, потонуло в крови, сгорело в огне, а то, что избегнет меча и огня, пало бы от еще более ужасного голода, и все это для того, чтобы в этом поголовном разрушении и истреблении нашел удовольствие и славу один человек, забавляющийся, издевающийся над человеческой природой. Какая чудовищная слава! Есть ли предел для ненависти и презрения к людям, которые до такой степени забыли человечество? Нет! Эти чудовища суть не только не полубоги, но не заслуживают даже названия людей.
Фенелон.

Представьте себе, что один человек убил другого для того, чтобы завладеть его кошельком. Его схватывают, бросают в темницу и приговаривают к смертной казни. Он погибает под ударом топора на плахе позорною смертью, проклятый толпою. Представьте себе далее, что один народ истребляет другой для того, чтобы завладеть его землей, его домами и прочим имуществом. Этот народ победитель приветствуется радостными кликами, города расцвечиваются флагами, чтобы принять его, когда он вступает в них, нагруженный добычей; поэты поют ему хвалебные песни, музыка играет в честь его победные гимны, его сопровождают процессии людей со знаменами и трубами, за ним следуют молодые девушки с венками из золота и цветов, приветствуя его, как будто он совершил самое доброе и великое дело. Тому, кто наиболее отличился в убийствах, в поджогах и грабежах, оказываются наибольшие почести; ему дают громкое прозвание, с целью увековечить его имя в последующие века. «Почитайте этого героя, — говорят о нем — ибо он один убил более людей, тем тысяча убийц!» Обыкновенный разбойник, обезглавленный за свое преступление, гниет в неизвестной могиле, а изображение того, кто убил тридцать тысяч людей, гордо возвышается на площадях и в других общественных местах! Все, что некогда принадлежало ему, становится для нас священным, и толпа устремляется в музеи, чтобы посмотреть на его саблю, кольчугу, султан на его каске, в то же время сожалея, что на предметах этих не видно остатков крови, которой герой был забрызган некогда в жаркой сече.
Октав Мирбо.

Война — это убийство и воровство. Это убийство и воровство, восхваляемые, покрываемые славой. Это убийство и воровство, за которые полагается не кара и проклятия, а похвала и слава. Война — это бесконечный ряд противоречий, ибо общество войною принуждает своих членов к тому, что оно запрещает, и запрещает то, к чему оно принуждает; оно награждает то, что наказывает и наказывает то, что награждает; оно восхваляет то, что клеймит и клеймит то, что восхваляет: факт остается один и тот же, меняется только его название.
Эмиль де-Жирарден.

Всегда находятся серьезные люди, с репутацией мудрецов, которые с видом знатоков утверждают, что четыре величайшие в мире человека были Александр, Ганнибал, Цезарь и Наполеон. Как в наш просвещенный век можно еще повторять такие глупости, не вызывая смеха! Неужели до сих пор сохранилось у нас это боготворение завоевателей, это слепое преклонение пред тем, что называется военным гением?
П. Леруа-Болье.

Положите несколько щенков в мешок и начните его трясти: щенки эти станут грызть один другого; им и в голову не придет укусить ту руку, которая трясет их.
Гарригтон.

Когда я только думаю об этом слове «война», мною овладевает такое же смятение, как если бы мне стали говорить о колдовстве, инквизиции, о чем-то минувшем, отвратительном, чудовищном, противоестественном. Когда говорят о людоедах, мы гордо улыбаемся, считая себя высшими существами, чем они. Но кто же настоящие дикари? Те ли, которые дерутся и съедают побежденных врагов, или же те, которые воюют для того только, чтобы убивать, исключительно только для этого?
Эти бегущие там солдаты предназначены для смерти так же, как эти стада баранов, которых мясник гонит перед собою по дороге: солдат в бою упадет на землю с разможженной головой или простреленной грудью… Бедные солдаты!… А ведь это все молодые люди, которые могли бы работать, производить, быть полезными. Отцы их стары и бедны; матери, которые любили их и лелеяли в течение двадцати лет, как могут делать одни только матери, узнают, спустя полгода, или, быть может, целый год, что их сыновья, их большие дети, вырощенные с таким трудом, с такими лишениями и с такою любовью, были брошены в яму, как околевшие псы, сраженные ядрами или мечами, раздавленные, превращенные в кашу копытами лошадей. Зачем же убили их детей, их милых, ненаглядных сыновей, их единственную надежду и гордость их жизни? Они этого не знают!.. О, зачем?
Война… сражаться… убивать! И мы имеем еще в наше время, при современной цивилизации, при теперешнем развитии наук и философии, свидетельствующем о величии человеческого гения, школы, где учат убивать, без промахов поражать издали одновременно многих людей, совершенно невинных, обремененных семействами, совсем незнакомых…
Гюи де-Мопассан.

Может ли утешиться мать, оплакивающая своего сына, убитого на войне, при мысли, что есть другая мать, которая потеряла двух сыновей? Будет ли вознагражден земледелец, поле которого опустошено, сознанием, что в расстоянии двухсот лье от него опустошены поля двух других земледельцев? А между тем ведь на этом основывалось некогда слава завоевателей! Я обременил вас налогами, я превратил ваши поля в ковер, на котором забавлялся вашими сыновьями. Сражение окончено: вот трупы, собранные в две груды: которая из них больше?
Альфонс Карр.

Голод научил дикарей убийству и обучил их войне и нашествиям. Цивилизованные народы напоминают собою охотничьих собак. Дурной инстинкт побуждает их уничтожать без всякого смысла и пользы для себя. Безумие современных войн прикрывается национальными интересами, европейским равновесием, народною честью. Последний мотив, быть может, самый поразительный; ведь во всем мире нет такого народа, который не был бы запятнан всевозможными преступлениями; нет ни одной нации, которая не перенесла бы в своей жизни всевозможных унижений, какие только судьба может послать в испытание несчастному роду человеческому. И если при всем том у народов сохранилось еще представление о чести, то очень странен, во всяком случае, способ охранения ее путем войны, то есть, путем совершения в совокупности как раз всех преступлений, как поджоги, грабежи, насилия и убийства, которые у отдельных лиц, напротив, свидетельствуют о потере ими своей чести.
Анатоль Франс.

Мирное право — я его знаю хорошо: оно заключается в соблюдении своего слова и в признании чужих естественных прав. Но что такое военное право — я не знаю. Свод законов убийств, допускаемых войной, мне кажется странным изобретением. Я надеюсь, что в скором времени нам дадут собрание законов, разрешающих разбои на больших дорогах.
Вольтер.

Я неоспоримо верю, что наука и мир восторжествуют над невежеством войны, что народы будут сходиться не для разрушения, а для созидания и что будущность будет принадлежать тем, кто больше сделает для страждущего человечества.
Луи Пастер.

Мы, вчерашние побежденные, осмеливаемся кричать пред лицом всего света, свидетеля наших недавних поражений, что раны, нанесенные нашей национальной гордости, не смогут уничтожить в нас почитания вечных истин: мир хорош, война же есть преступление. Наше горячо любимое отечество может дать наиболее блестящее доказательство своего возрождения тем, что не станет приносить цивилизацию в жертву чувству злобы и мщения. Пусть никогда не думает родина о реванше в форме насилия: нет! — в торжестве права пусть старается она найти исцеление от причиненных ей страданий и надежду на возвращение ей всех детей ее!
Ш. Ренуар (1872 г.).

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s