Молиться за всех враждующих

Максимилиан Волошин

Молиться за всех враждующих

Наталия Мирошниченко

Источник: http://voloshin.crimea.ua/ma-voloshin/tvorchestvo/217-qanno-mundi-ardentisq-2008g-vstuplenie.html

Оригинальное название статьи: «Все во мне и я во всех…»

«Когда на земле происходит битва, разделяющая всё человечество на два непримиримых стана, надо, чтобы кто-то стоял в своей келье на коленях и молился за всех враждующих: и за врагов, и за братьев. В эпоху всеобщего ожесточения и слепоты надо, чтобы оставались люди, которые могут противиться чувству мести и ненависти и заклинать обезумевшую реальность – благословением. В этом высший религиозный долг, в этом «дхарма» поэта» (Максимилиан Волошин).

В феврале 1916 года в Москве в издательстве М.О. Цетлина «Зёрна» вышла совсем небольшая вторая книга стихов Волошина «Anno mundi ardentis. 1915» («В год пылающего мира»), отразившая осмысление мировой войны с утверждаемой им мировоззренческой позиции «все во мне, и я во всех». Книга вышла тиражом 500 экземпляров и почти сразу стала библиографической редкостью. В неё вошло 24 стихотворения, отражающие отношение Максимилиана Волошина к войне.

Обложка была выполнена Львом Бакстом. Посвящение на книге обращено к М.О. Цетлину, которому принадлежало издательство «Зерна». Кроме того, на вилле М.О. Цетлина в Биаррице М.А. Волошин жил с 13 июля по 6 ноября 1915 г. Там были написаны четыре стихотворения, вошедшие в сборник и пятое, вместо которого на странице 22 стоят многоточия и дана сноска: «Седьмое стихотворение этого цикла, обращенное к России, не должно быть напечатано теперь по внутреннему убеждению автора». Эпиграфом к книге поэт поставил слова, выпавшие ему при обращении к Библии в новогоднюю ночь на 1915 год.

16 стихотворений этой книги в другой последовательности были использованы Максимилианом Александровичем в созданной им в 1919-1920 годах лекции «Скрытый смысл войны», о которой он писал: «Первая часть ее… посвящена… личным впечатлениям [от] Западной Европы во время войны…, а вторая часть – оценке и анализу некоторых сторон европейской культуры, породившей европейскую войну, главным образом «машинизму» Европы». В лекции Волошин сам комментирует использованные стихи, раскрывая свои переживания тех лет, вызвавшие эти поэтические строки.

По приглашению Маргариты Сабашниковой, своей первой супруги, поэт выехал из Коктебеля в Дорнах 6 июля 1914 года. Почти через год он писал матери: «…Как странно все-таки то, что я уехал [из Коктебеля]. Ведь задержись я ещё на один день в Феодосии, чтобы дождаться Кандаурова, как хотел – я бы уже не уехал. Помню, как Богаевский сказал «Ну что тебе ещё ждать. Поезжай сегодня же». И я уехал в тот же вечер. Т.е. в самый последний час, когда я мог уехать и проскочить сквозь Австрию и Германию невредимым…»

События Первой Мировой разворачивались когда Волошин находился в самом её сердце – в Швейцарии, участвуя в строительстве Гетеанума, несшего в себе, по замыслу Рудольфа Штейнера, идею духовного соединения всех культур. В августе он написал А.М. Петровой: «…я, как запоздавший зверь, последним вошел в двери Ковчега. Они закрылись за мной, и вот со дня моего приезда – ни одной вести из России… Прямо чудом я добрался сюда. Всюду проезжал с последним поездом и последним пароходом. Какая странная судьба, которая меня привела к Штейнеру в 1905 году и теперь вновь приводит в 1914, именно на это время уводя от России…» Через пять лет он отметит: «…Для меня европейская война не была неожиданностью: я сознавал ясно, какими катастрофами чревата европейская культура…»

Очевидно, что собственное отношение к войне выкристаллизовывалось у Волошина и в беседах со Штайнером. В письме к Александре Михайловне Максимилиан Волошин писал: «Он… был потрясен, я его видел в первый раз с лицом утомленным и измученным, как никогда. Он говорил об архангелах народов и об войне». А месяцы спустя в одном из писем: «…Штейнер с самого начала много говорил о войне, но не политически, а лишь касаясь истории, путей и задач, замешенных в борьбу рас. Но слова его так искажались, применяемые каждым по своим взглядам и политическим симпатиям, что ему пришлось совсем прекратить всякие беседы на эту тему…» Впрочем, в 1925 году он отдаст должное необычной для тех лет атмосфере, сложившейся на постройке Гетеанума: «Эта работа бок о бок с представителями всех враждующих наций и в нескольких километрах от первых битв войны была трудной и прекрасной школой глубокого, человечного и беспристрастного отношения к войне, которое было запечатлено в моей книге… «Anno mundi ardentis»…».

М.А. Волошин живет в Дорнахе, где создает эскизы для занавеса в Иоганнес-Бау (Гетеануме) с 31 июля 1914 года по 15 января 1915 года. Затем переезжает в Париж, а в июле едет в Биарриц на виллу к Цетлиным, откуда на девять дней выезжает в Испанию.

Война, как рентгеновский луч, высветила особость общественной позиции Волошина, диссонансом прозвучавшей среди общего «патриотического» настроения в России. Как чужд был Максимилиану Волошину дух партийности, школярства, так чужд и этот «ура-патриотический» дух. Его мысль старается проникнуть в суть явления, охватить его составляющие, причины и возможные последствия во всем спектре.

«Я уже много лет назад утверждал, что современная Европейская культура есть варварство, а отношение мое к Германии определилось со времен вмешательства в Китайские дела в 1900 году. Я не знаю, чем разрушение Лувена и Рейласа хуже, чем осквернение гробницы Мингов. Тут-то и лежит то противоречие, которое немцы сами в себе не замечают: конечно, немец археолог, немец философ не может питать ненависти к памятникам прошлого, но демоны для которых человечество построило стальные и медные тела, органически ненавидят создания искусства, создания духа: потому что они сами зародились только из логики и разума праха, вещества…».

Опасность и пагубность «машинной» цивилизации для духовности и культуры лейтмотивом проходит в творчестве Волошина, начиная со статьи «Демоны разрушения и закона» и до последних его произведений.

Название сборника стихов оформилось у Максимилиана Волошина ещё в начале 1915 года. В письме к матери из Парижа от 13 апреля он сообщал: «…Мои стихи о войне («Anno mundi ardentis») приняты в Рус[кую] Мысль и появятся в апрельской книжке и мне уже выслали гонорар. Мне интересно, как они будут приняты. Из них только «Париж» и «Реймс» более подходят к стихам, что писались о войне. Другие же идут, мне кажется, вразрез. Из них я сам более других ценю «В эти дни…» по точности и искренности и «Воскресение мертвых»…» А уже 20 мая писал: «У меня довольно много начинает скапливаться стихов о войне и у меня является мысль — не издать ли мне их осенью отдельной книжкой. Мне интересно, как будет принята первая серия их, что уже появилась в апрельс[кой] книжке «Рус[кой] Мысли», потому что они очень отличаются от тех стихов о войне, которые мне пришлось до сих пор читать…»

Как всегда, сборник был составлен им самим и состоял из трёх циклов по семь стихотворений (священная цифра семь) и заключения. Первый раздел «Внутренние голоса», по замыслу М.А. Волошина, должен был состоять из стихотворения-эпиграфа и цикла в семь произведений. Эпиграф отражал всю горечь волошинского видения последствий развития цивилизации для средневековой европейской культуры, «…задавленной и со злорадством истребленной последующими веками и особенно последним – тупым, самоуверенным и жестоким XIX веком, который посеял все семена пламени и раздора…»

Открывает цикл стихотворение «Под знаком Льва». Оно было написано сразу после начала военных действий, в августе и посвящено первой жене М.А.Волошина М.В. Сабашниковой, убежденной антропософке, которая в эти дни также находилась в Дорнахе. В нем отразились слова Р. Штейнера о том, что «…мир вступает в новый цикл, находящийся под созвездием Льва. Это будут самые кровавые годы Европейского человечества…» и собственное ощущение Дорнаха как Ноева ковчега, в который он успел прибыть последним.

Следующее стихотворение «Над полями Альзаса» написано в сентябре: «…над равнинами Альзаса, служившими полем первых битв, в осеннем затишье буковых лесов, нарушавшемся глухим благовестом артиллерии…, переживалось начало войны и слагались первые строки стихов о войне».

Третье произведение «В эти дни» хотя и написано уже в Париже, отразило впечатления ночных дежурств автора у недостроенного здания Гетеанума: «И когда одинокому и потерянному, с малым сторожевым светильником в руке, приходилось бродить по лабиринтам этих фантастических снов, не снившихся Пиранези, обращая взгляды к темному, пылающему окоему Рейна, то никогда и нигде не чувствовалась с такой полнотой внутренняя разодранность единой плоти Европы, разрываемой братоубийственной, междуусобной войной». Оно посвящено И. Эренбургу, который был потрясен этими строками.

Двумя днями раньше датировано стихотворение «Посев», в котором также фантастические видения окрестностей Дорнаха переплетены с древнегреческим мифом о Ясоне и Кадме и притчей о пшенице и плевелах из Евангелия от Матфея (XIII, 24-30): «Когда взгляд останавливался на этой широкой, плодоносной и зеленой долиной Рейна … где теперь, под сизой речной дымкой, её неизменно покрывавшей, совершалось таинственное дело войны, — тогда казалось, что присутствуешь при недобрых и зловещих сельских работах».

Стихотворение «Газеты» в полной мере отразило всегдашнее неприятие Волошиным этого вида периодики, усугубленного частой ложью о военных событиях, публикующейся в газетах: «Каждая пущенная ложь, умноженная миллионами газетных листков, приносила свои плоды сторицей. Она сеяла вражду, которой ещё не было, она убивала уважение к врагу, она анестезировала сердце».

В одном из писем он писал матери: «Вообще же я решил пока корреспонденций не писать (материалу мало и чувствую, что не могу так – походя писать о войне)…» А позже, в письме от 20 апреля, разовьет суть своего подхода: «То, что очерка моего о Будапеште не хотят печатать, меня не столько огорчило, сколько раздражило и все мое отвращение к газетам поднялось снова. «Упущено время!» — это ведь не корреспонденция и не написано как таковая, а написано именно так, как можно написать после того, как впечатления отстоялись. Поэтому и о Париже теперь я не могу и не хочу писать. Ведь это значит писать те же банальности, что пишут сейчас все. Это не очень привлекательно».

Начало стихотворения «Другу» было написано ещё в Коктебеле в 1914 году и в автографе имеет заглавие «Богаевскому».

Седьмое стихотворение цикла, которое автор не посчитал возможным опубликовать в книге, впервые было опубликовано в газете «Власть народа» от 28 июля 1917 года с подзаголовком «Во время галицийского отступления».

Русь
Враждующих скорбный гений
Братским вяжет узлом,
И зло в тесноте сражений
Побеждается горшим злом.
Взвивается стяг победный…
Что в том, Россия, тебе?
Пребудь смиренной и бедной –
Верной своей судьбе.
Люблю тебя побежденной,
Поруганной и в пыли,
Таинственно осветленной
Всей красотой земли.
Люблю тебя в лике рабьем,
Когда в тишине полей
Причитаешь голосом бабьим
Над трупами сыновей.
Как сердце никнет и блещет,
Когда, связав по ногам,
Наотмашь хозяин хлещет
Тебя по кротким глазам.
Сильна ты нездешней мерой,
Нездешней страстью чиста,
Неутоленною верой
Твои запеклись уста.
Дай слов за тебя молиться,
Понять твое бытие,
Твоей тоске причаститься,
Сгореть во имя твое…
17 августа 1915 г.

Второй раздел книги — «Солнечные сплетения» также составляют стихотворение-эпиграф и цикл из семи стихотворений.

«Париж в январе» отражает восприятие Волошиным города по приезду из Дорнаха: «Я застал его в январе 1915 года пустынным, строгим, замкнутым в себе. Но его внутренний исторический облик только суровее и строже проступал из-за отсутствия обычного карнавала его бульваров». Стихотворение посвящено находящемуся в 1915 году в Париже князю В.Н. Аргутинскому-Долгорукову (1874-1941), искусствоведу и хранителю Эрмитажа.

В стихотворении «Реймская Богоматерь» — плач по собору Нотр-Дам в Реймсе, который подвергся немецким бомбардировкам. Эпиграфом взяты слова из книги О. Родена «Кафедральные соборы Франции»: «Видимый в три четверти Реймсский собор вызывает представление об огромной женской фигуре, коленопреклоненной в молитве». Посвящено стихотворение М.С. Цетлиной (1882-1976) – супруге М.О. Цетлина.

Третье стихотворение цикла «Lutetia Parisiorum» имеет эпиграфом латинское изречение – девиз Парижа, начертанный на его гербе: «Его качает, но он не тонет». В статье «Скрытый смысл войны» Волошин писал: «…никогда …, с тех пор, как моя жизнь тесно сплелась с Парижем, я не чувствовал к нему такой последней, такой безысходной любви… Это чувство Парижа было мучительнее и страшнее, чем непосредственные проявления самой войны в виде налетов аэропланов и цеппелинов». Прощальное по тону стихотворение «Парижу» посвящено художнику-графику Е.С. Кругликовой (1865-1941), в мастерскую которой Максимилиан Волошин пришел сразу же по приезде в Париж в 1901 году и дружбой с которой дорожил до конца жизни.

В пятом стихотворении (посвящено «Нюше», кузине М. Сабашниковой) поэт описал налет на Париж цеппелинов в ночь на 22 марта. Позже он посвятит этому событию очерк «Цеппелины над Парижем», опубликованный в «Биржевых ведомостях» (от 3 марта 1916 года) в рубрике «Париж и война».

Следующее произведение цикла наполнено горечью «бездомности» в обычно кипящем жизнью культурном пространстве Парижа. «Франция в порыве безрассудного героизма кинула в жерло войны весь цвет своего молодого поколения. Она поставила в первые ряды своих писателей, художников, поэтов, она сама обрекла их на ненужную гибель, во имя того республиканского равенства, перед которым мясник и бьёт всей тяжестью по художнику… Республика кинула на убой не одно, а целых два поколения… Это создавало то, что прикасаясь в Париже к тем средоточьям, где обычно привык встречать полноту кипенья интеллектуальной жизни, вдруг ощущал мертвенную пустоту. Трудно выразить то беспредметное чувство горечи и отлива жизни, которым Париж был полон в эту первую весну войны». Об этом он писал в ряде очерков «Жертвы», «Литература в 1915 году», «Поколение 1914 г.» и др., опубликованных в 1915 году в «Биржевых ведомостях» под рубрикой «Париж и война». Об этом — стихотворение «Весна», посвященное А.В. Гольштейн.

Завершает цикл стихотворение «Петербург» с посвящением К. Бальмонту. На автографе – пометка: «Написано в состязании с Бальмонтом в виде протеста против переименования Петербурга в Петроград (в 1914 г. – Н.М.), чтобы в безвыходных сонетных рифмах зафиксировать имя Петербурга».

Последний цикл «Армагеддон» открывается стихотворением «Пролог», которое Волошин обозначал «как «Пролог» к книге стихов о войне» (письмо к М.С. Цетлиной от 15.10.1915 г.). Посвящено оно Андрею Белому.

Следующее – «Два демона» начато ещё в Коктебеле. Первый стих – 1911, второй – в 1912 году. Датировано автором по окончанию работы в феврале 1915 года, посвящено Т.Г. Трапезникову.

Третье стихотворение — «Усталость» посвящено М.Б. Стебельской (1892-1984), художнице, которая вместе с Волошиным несколько недель жила на вилле Цетлиных в Биаррице, где и было написано это произведение.

Три стихотворения этого раздела позже войдут в цикл «Путями Каина» (в основном написанный в 1922-23 гг.): IV — «Аполлион» (о котором автор писал А.М. Петровой 16 августа 1915 г.: «Там весь мой взгляд на войну») — с добавленным первым стихом, частично переработанный, под названием «Война»; VI — «Левиафан» — с добавлением четырех строк в начале; VII — «Dies illa tam amara» («День этот так горек», — лат.) — с иной разбивкой на семь строф, под названием «Суд». В начале 1925 года в автобиографии Максимилиан Волошин отметил: «Моё отношение к государству – см. «Левиафан»», подчеркивая неизменность основы своей точки зрения, сформировавшейся в центре объятой Первой Мировой войной Европы.

Пятый стих – «Армагеддон», как писал автор, навеян образами картины немецкого живописца и графика эпохи Возрождения Альбрехта Альтдорфера (ок. 1480-1538) «Битва Александра Великого» и Апокалиптической битвы, «когда Ангел выливает шестую чашу и реки иссякают, из уст зверя выходят духи ЛЖИ, имеющие вид трех жаб, и собирают царей и царства вселенной на место, называемое Армагеддон, для последней битвы всех времен».

Заключает книгу стихотворение «Над законченной книгой».

Страстная, наполненная яркими и религиозными образами, книга упрочила положение Волошина как серьёзного поэта. В черновом варианте «Автобиографии 1925 года» («по семилетьям») Максимилиан Александрович отметил: «По возвращении из Парижа в 1916 году я застаю в России перелом в отношении ко мне, совершившийся вне литературных оценок и статей: как бы молчаливое признание меня как поэта».

Небольшое издание было замечено. Появилось сразу несколько рецензий, в основном – положительных. Но были и авторы, которые так и не смогли почувствовать пронзительность поэтического сборника, ворча по привычке на не устраивающую их эстетику поэтического ряда. Таковы, например, рецензии Д.И. Выгодского и Б. Олидорта. Однако, такой пристрастный критик, как В. Брюсов, отмечая некоторую напряженность и вычурность языка, писал: «Книга М. Волошина – одна из немногих книг о войне, которые читаешь без досады, без чувства оскорбления, но с волнением».

Откликнулись на выход книги Ю. Айхенвальд (в газете «Речь»), К. Липскеров (в газете «Русские ведомости»), В.М. Жирмунский (в газете «Биржевые ведомости»), ощутивший в стихах своеобразное волошинское видение событий, выраженное через художественный сплав образности русской религиозности и современной мистики. В анонимной заметке в «Известиях книжных магазинов М.О. Вольфа» автор утверждал, что сборник «Anno mundi ardentis» «займет особое место» среди сборников «военной поэзии», а Г.В. Иванов отметил, что в этих стихах «впервые явственно прозвучал голос Волошина-поэта».

В коллекции музея находится три экземпляра книги «Anno mundi ardentis. 1915»: за инвентарным номером Б7070, в новом переплете, переплетал И.Т. Куприянов в Киеве; Б 7071 – в подлинной обложке; Б 7076, в новом переплете из холста. Репринтное издание является третьей книгой серии «Из мемориальной библиотеки Максимилиана Волошина» и воспроизведено по сборнику, хранящемуся в Доме-музее М.А. Волошина.

Благодарю за помощь при подготовке издания старшего научного сотрудника фондов ДМВ И.Н. Палаш. Неустанная благодарность исследователям жизни и творчества М.А. Волошина В.П. Купченко и В.В. Базанову, чьи работы были использованы при подготовке статьи, а также Л.В. Рубаненко и Л.И. Рубаненко, благодаря которым стало возможно издание настоящей серии.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s