Толкин против искуса власти

Толкин

Толкин против искуса власти

Владимир Гаков

Источник: Гаков В. Век Толкина (К 100-летию со дня рождения писателя) / Хоббит, или Туда и обратно. Минск: Вышэйшая школа. 1992, с. 310-330. Избранное.

Сказать про судьбу книг Толкина «удивительная», «невероятная», «потрясающая» — значит, ничего не сказать. Не было еще в истории литературы книг со столь странной судьбой, как его сочинения, прежде всего по редкой солидарности в оценках двух — обычно полярных — групп читателей: массового читателя и элитарной академической критики. Не всуе было произнесено имя Льюиса Кэрролла, вот, пожалуй, с кем Толкин может потягаться по праву! Оба почтенных оксфордских дона вроде и не подозревали, что пишут, подумать только, нечто великое: они вообще не относились серьезно к своему увлечению, однако именно оно обессмертило их имена… Видно, в самом воздухе Оксфорда было разлито что-то особенное, а может, нашептал на ухо ветер, гулявший но опушкам окрестных дубовых рощ, — но так случилось, что оба, Кэрролл и Толкин, сочинили по фантастической книге (второй распространил свой замысел на гигантскую по объемам Трилогию, плюс томик-пролог да посмертно вышедший еще один пролог… в то время как первый ограничился книгой-продолжением). И судьбу обеих книг также можно охарактеризовать одним и тем же словом: фантастическая.

В 1937 г. Дж. Р. Р. (так сокращенно зовут сегодня Толкина во всем мире) выпустил детскую книжку «Хоббит, или Туда и обратно». В 1954-55 гг. последовало ее продолжение, сказочная трилогия «Властелин Колец». Потом вышли еще четыре тоненьких книги стихов, эссе и прозаических фрагментов. И, наконец, в 1977 г. под редакцией сына писателя, Кристофера, выходит посмертно последняя книга, примыкающая к трилогии, — «Сильмариллион». Итого пять солидных томов объемом почти в две тысячи страниц. В 1965 г. книги Толкина изданы массовым тиражом в США и за последующие 6 лет переизданы… 40 раз и переведены на десятки языков мира.

Одно только американское издательство «Баллантайн» с 1965 г. по 1988 г. выпустило около 100 изданий трилогии тиражом, приближающимся к 10 млн. экземпляров. Общий тираж «Хоббита» в том же издательстве приближается уже к полутора десяткам миллионов. Плюс издания английские (монопольные права до сих пор держит и не собирается ни с кем делиться издательство «Аллен энд Анвин»). Плюс «престижные» книги в твердом переплете и роскошные, в тисненных золотом переплетах фолианты с цветными иллюстрациями… Совокупный тираж произведений Толкина на сегодняшний день составляет восьмизначное число, а вышедшая на волне успеха книга «Сильмариллион» по скорости занятия первых строчек в списках бестселлеров (а также по времени, в течение которого она смогла там удержаться) превзошла вообще все, доселе виданное в западной книгоиздательской практике…

А началось все с того, что в самый канун 1930 г. молодой профессор англо-саксонской литературы в одном из оксфордских колледжей начал как бы, между прочим, сочинять детскую сказку о смешном и трогательном народце — хоббитах. К тому времени он уже не единожды пробовал себя в сказочном ремесле, однако на сей раз, интуиция подсказала ему, что эта книжка выльется и нечто серьезное (в отличие от всех предыдущих попыток, которые и по сей день издаются как «второстепенный Толкин»). «Взяв чистый лист бумаги, я написал своим неподражаемым почерком одну-единственную фразу: «В норе под горой жил-был хоббит». Почему именно ее, я не отдавал себе отчета — и по сею пору это для меня загадка. В течение нескольких лет я не продвинулся ни на шаг вперед, только вот карту нарисовал… Но в начале тридцатых годов, это совершенно точно, из одной написанной фразы возник «Хоббит».

Правда, еще раньше в специальную записную книжку, озаглавленную «Книга потерянных историй», он начал вносить различные отрывочные сведения о том. что позже читатели и критики назовут «толкинской мифологией». А сама так и не законченная и не обработанная рукопись после смерти писателя была отредактирована и приведена в божеский вид сыном Толкина, Кристофером, став, таким образом, четвертой — а фактически первой книгой, томом-прологом знаменитой трилогии, получив название «Сильмариллион», что на языке эльфов означает «Книга о сильмариллах», или трех главных волшебных жемчужинах, с которыми связана долгая и возбуждающая история…

А «Хоббита» писатель все-таки закончил. И после того как рукопись провалялась какое-то время без дела, попытался пристроить ее в солидное лондонское издательство «Аллеи энд Анвин», с которым молодой филолог был связан ранее. Появившаяся в 1937 г. книжка разошлась неплохо, хотя сенсации не произвела. И все-таки издатель посоветовал начинающему автору подумать над продолжением. Эх, если бы каждому молодому таланту сопутствовали в самом начале карьеры такие редакторы и издатели! Дж, Р. Р. совету внял — и задумался. Думал он не один год, и счастье, что не торопился с «ответом».

Как он жил все это время, пока занимал пост профессора в Оксфорде? По многочисленным биографиям можно восстановить его облик и образ жизни, — но разве это что-нибудь объяснит в волшебстве, в таинстве под названием «творчество»!.. Был старомоден и консервативен в своих привычках. Много читал и писал — в основном по специальности. На полках чулана теснились словари, научные труды по филологии, многочисленные тексты на староанглийском и старонорвежском; и позже, конечно, особая полка гнулась под тяжестью переводов его собственной трилогии — на десятки языков. К стене была приколота нарисованная им самим карта Средьземелья. Большая корзина для писем, две пишущие машинки, чернильницы и разбросанные везде огрызки карандашей… Беспорядок и разгром, хорошо знакомые и столь милые сердцу всякого, чьи рабочие инструменты составляют перо и бумага!

Неизменную трубочку держал скорее с ритуальной целью. Страстным курильщиком, судя по воспоминаниям знавших его людей, не был: так, несколько колечек в воздух… Не чурался коллег, принимал деятельное участие в работе общества «Инклингов», трудился над комментариями к переводам средневековой английской литературы. «Даже временами являл собой талантливую карикатуру на оксфордского дона», — замечает ею добросовестный 6иoграф Хамфри Карпентер. И тут же считает нужным добавить: «По существу, кем он воистину не был, так это старым добропорядочным профессором. Как будто некий дух унес его с собой вон из Оксфорда, тело осталось, а душа бродила где-то далеко-далеко, по лугам и горам Средьземелья».

…Итак, ему предложили подумать о продолжении «Хоббита». Писателем он до той поры себя не считал, хотя и сочинял время от времени стихи, поэтому начал с более привычного, на чем успел набить руку, собирая материал для «Книги потерянных историй»: стал с дотошностью истинного специалиста дополнять сказку всякого рода научными приложениями. Вычерчивал генеалогические древа своих персонажей, придумал и зазубрил воображаемый календарь своей сказочной страны, ее хронологию — отсюда один шаг оставался до создания «исторического фона»! — построил алфавит. Все это позже материализовалось в десятках «сопроводительных» страниц убористого текста!

Кстати, у рождающейся под его пером страны появилось название: Middle Earlth — Средьземелье; происходит оно от древнего скандинавского Milgaard — Средняя Земля, Средний Мир, в отличие от Мира Верхнего, небесного, и Мира Нижнего, подземного.
Свершилось непредвиденное. Количество, грозившее похоронить всю идею под лавиной выдуманных фактов, перешло в новое качество. То, что мыслилось приложением, обратилось в суть. И из внешне бесхитростной детской сказки по кирпичику был выстроен целый художественный мир — в буквальном смысле слова мироздание. Его уже невозможно было удержать и голове, он рвался на бумагу, неописуемо разрастался, заполняя собой все пространство и время.

Работа над «продолжением» затягивалась: сначала десятки, а в скором времени уже сотни страниц выходили «из недр» пишущей машинки, на которой профессор Толкин неумело, двумя пальцами стучал месяц за месяцем, изо дня в день… Однако и эта работа была прервана в самом начале. Разразилась мировая война, вторая на памяти Толкина. но не сравнимая с первой по количеству пережитого и пролитой крови. Гуманист, на собственном опыте испытавший «животный ужас окопов» (его собственные воспоминания о сражениях на Сомме), не мог закрыть глаза на творившееся вокруг. Да и можно ли было отсидеться за бастионами средневековых манускриптов, в то время как из «черных туч» реальности, застилавших небосклон, сыпались на землю бомбы? (Сам Оксфорд не бомбили ни разу, но лежавший севернее город Ковентри асы Геринга буквально сровняли с землей.)

Толкина война пощадила, сохранив ему сыновей. Старший был священником и вовремя успел эвакуироваться из Рима, где учился в духовной академии, а младшего не взяли в армию по болезни; только средний сын всю войну прослужил летчиком. Но через Оксфорд шли бесконечные обозы с ранеными и эвакуированными — и стареющий профессор все это смог наблюдать собственными глазами: горе, страдания, смерть. Так задуманная совершенно вневременной сказка полнилась образами и деталями, которые потом оказались до боли знакомы читателю, пережившему годы войны.

А потом он задумался о том, как далеко может завести жажда Власти, оснащенная чудесами технического прогресса (в его, толкиновском Средьземелье это, конечно же, магическая сила древних Колец). И что может противопоставить этому разлагающему соблазну власти не герой и не предводитель масс, а простой, обычный маленький человек. Но можно ли победить темную Власть, и что для этого нужно, и чем придется заплатить за победу. И можно ли уповать на помощь какого-нибудь доброго волшебника, или придется всегда и во всем рассчитывать только на самого себя.

Гигантская книга в трех томах, — а это действие, простирающееся на два полнокровных года, плюс еще детальная хронология на предшествовавшие шесть с половиной тысяч лет и более чем сотню последующих; три с половиной сотни персонажей; шесть десятков прекрасных песен, стихотворений и баллад, «переведенных» с языка эльфов и других народов, населявших Средьземелье,- была завершена только в конце 40-х гг. Одно издательство ее поначалу отвергло — потом, очевидно, локти кусали от досады! — а приняло то же, «Аллен энд Анвин».

Первый том трилогии «Властелин Колец» — роман под названием «Братство Кольца» — вышел в свет в 1954 г. А год спустя появились два других — «Две башни» и «Возвращение короля». И имя Джона Рональда Руэла Толкина отныне было навечно вписано в историю мировой фантастической литературы.

…Сказ о героической одиссее, о богатом приключениями военном походе. Эпическая хроника мира Средьземелья. Повесть о простом человеке, волею судьбы вознесенном к ее сокровенным рычагам, управляющим мирозданием. Моральная притча о коррумпирующей сущности власти — и «исторический» рассказ о том, как последняя была низвергнута с трона. Философский роман об извечной битве и многими упорно не замечаемом единстве Добра и Зла и о личной ответственности каждого за свершенное деяние. (Я просто выписал подряд, без разбору, интерпретации нескольких американских и английских литературоведов из сборника «Толкин и критики», вышедшего в 1968 г.) Книга действительно представляет собой то, что перечислено выше,- но ведь не только это!

Сказки писали и раньше, — но никогда на сказочном фоне и сказочном материале не развертывалось действие по-настоящему «взрослого» романа. Никогда до Толкина не создавали эпических сказочных полотен. И никогда еще моральную притчу не развивали на полутора тысячах страниц… Мир традиционной детской сказки с неизбежностью ограничен, даже тесноват. Иначе нельзя: детское сознание «широкоформатное» полотно может и не осилить. А у Толкина это грандиозная, космических масштабов мистерия, это сотни активно действующих лиц и необычайная уже для романа-эпопеи временная детализация, буквально до часов продуманная хронология. Короче, целый художественный мир — открытый, изменчивый, буквально рвущийся со страниц…

Давайте сделаем мысленный шаг назад и перечитаем еще раз детскую книжку-пролог, которой Толкни предварил свою эпопею. История грандиозной Войны Колец начинается с внешне «камерного» путешествия хоббита Бильбо Бэггннса, персонажа повести «Хоббит, или Туда и обратно». Все, что предшествовало походу, — а эти десятки наполненных событиями столетий и судьбы сотен персонажей, — будет подробнейшим образом описано в посмертно вышедшем «Сильмариллионе» (разумеется, первые читатели «Хоббита» еще не подозревали, как далеко занесет их фантазия автора).

Подзаголовок книги сразу наводит на мысль о путешествии-кольце. Впоследствии, в других произведениях его герои еще не раз возвратятся к тому месту, откуда начали путь, — уже иными, изменившимися, с ворохом неизбежных обретений и потерь; да и сам образ Кольца приобретает другой, более важный смысл. Но в этой первой сказке, написанной для детей, автор счел нужным как-то подготовить своих юных читателей.

События в «Хоббите» буквально срываются с места в один ничем не примечательный «апрельский» день (календарь ведь не наш — средьземельский, но благодаря «справочному материалу», помещенному в заключительном томе трилогии, есть возможность пересчитать все даты на знакомые нам дни и месяцы); целиком же повествование занимает ровно год.

День воистину обещал быть самым обыкновенным, ведь хоббиты отродясь ведут существование размеренное и спокойное,- а тут как снег на голову валится компания развеселых гномов под водительством доброго волшебника Гэндальфа. Вообще-то хоббиты, н Бильбо в частности, терпеть не могут такого вот незапланированного вторжения в их налаженную жизнь — и ладно бы только сумасшедший день закончился импровизированной пирушкой! Но у Гэндальфа есть какой-то план, Гэндальф знает много того, что навсегда осталось скрыто от Бильбо (а до знакомства с тремя томами главной книги Толкина неведомо и читателю).

«Для начала» волшебник приглашает добропорядочного хоббита принять участие в совершеннейшей авантюре — идти воевать против страшного дракона, наводящего ужас на окрестные города и села! Правда, Гэндальф намекает на какие-то сокровища, будто бы ждущие победителя, — но все равно это совсем не та жизнь, о которой мечтал смирняга-домосед Бильбо… Однако волшебнику совершенно точно известно, что возглавить героический поход должен не воин и не силач-богатырь, а непременно «маленький хоббит».

Так иногда прерывается и наша устроенная, размеренная и, кажется, расписанная на многие годы вперед жизнь. Прозвучит призывная труба, и пора собираться. Если, конечно, ты не трус и не бездушный циник и мир для тебя не замыкается на собственной хате, которая с краю. Но именно таким — неравнодушным — английский писатель и «доверяет» свершение героических подвигов. Им, а вовсе не королям, воинам или колдунам; последние только статисты на поле битвы, где на священный бой со Злом выходит обыкновенный маленький человек. Правда, в данном конкретном случае не совсем обыкновенный: Бильбо не трусливого десятка, бескорыстен, добр; конечно, он маленько побурчит иной раз по поводу пропущенного завтрака или отсутствия в пути комфорта, к которому привык — но это так, для виду. В груди маленького ростом и недалекого хоббита бьется огромное, горячее сердце.

В конце концов, после множества приключений, встреч (большей частью приятных) и испытаний (как правило, смертельных) Бильбо — с помощью Гэндальфа, гномов и других примкнувших по дороге союзников — удается победить дракона. На сем — и последовавшем затем пире, где сказочник «был, мед-пиво пил…» — детская сказка благополучно и закончилась бы. Но только не сказочная книга-прелюдия Толкина. Потому что во время похода случилось одно происшествие из числа тех, которые «просто так» в сказках не случаются. На первый взгляд — эпизод, но, как покажут дальнейшие события, описанные уже в книгах трилогии, резко изменивший ход всей истории Средьземелья.

В норе мерзкого существа Голлума Бильбо нашел кольцо. Необычное кольцо, делающее его обладателя невидимым. И, как узнает читатель чуть позже, обладающее куда большей магической силой, способное повлиять на будущность всего окружающего мира. И это Кольцо нашел простой хоббит Бильбч Бэггинс. Удача? Или назвать это другим словом: судьба? Но ведь Билъбо никто не выбирал на роль Героя, даже Гэндальф, подталкивая усидчивого хоббита на опасное предприятие, говорил и героях с едва скрываемой иронией. И получается так, что судьбу свою маленький хоббит выбирает сам…

Книга заканчивается прозаической тяжбой Бильбо с родными, вздумавшими распродать добро «пропавшего без вести» хозяина дома. Но что-то нам, читателям, невесело от этого комически-приземленного финала, мысль постоянно возвращается к «невыстрелившему ружью» — к таинственному кольцу, дающему его обладателю невидимость. А еще что?.. Об этом, — о Кольцах Власти и вселенской битве Добра со Злом — рассказывают тома трилогии «Властелин Колец». Начав читать ее, вскоре забываешь и о Бильбо. и о походе на свирепого дракона — столько событий нам предстоит пережить вместе с героями эпопеи, в такую упоительную жизнь погрузиться!

…С домашнего празднества начинается и первый том трилогии — «Братство Кольца». Снова в разгар пирушки недобрым вестником появляется откуда-то Гэндальф, и опять вместе с ним в сонный Хоббитон приходит тревога и предощущение смертельной опасности, Гэндальфу известно о ней, темной тучей сгущающейся вокруг ничего не подозревающего обладателя злополучного кольца; долгие годы поисков и «исторических разысканий» позволили проникнуть в тайну магического амулета — и слегка приоткрыли возможное будущее, ожидающее обитателей Средьземелья.

Поэтому Гэндальф мягко и в то же время настойчиво уговаривает Бильбо передать кольцо племяннику, Фродо Бэггинсу. Он моложе, а предстоящее приключение его дяде явно не по силам. Предстоит ведь ни много, ни мало — выбрать собственную судьбу. И в какой-то мере обозначить дальнейший путь для всего Средьземелья! Конкретно предстоит отправиться в мрачное царство зла — страну Мордор (а по-английски это созвучно слову murder — убийство) и там уничтожить Зловещее Кольцо, за которым не первый год охотится Черный Властелин этой страны — злой волшебник Сарон.

Нешуточная ответственность, — но отчего-то Гэндальф твердо верит, что младший Бэггинс не подведет. Между прочим, они отличаются, эти два Бэггинса! если старший был просто захвачен водоворотом событий (и главную баталию, как оказалось, «прозевал», валяясь в беспамятстве), то Фродо делает свои выбор осознанно. Все, что волшебник знает о таинственных Кольцах Власти, он постарается передать молодому хоббиту, но вот тяжесть индивидуального решения разделить с ним не сможет…

Свободный выбор думающего человека — на этом и ни на чем ином строится здание нравственности в мире Толкина. Не на беззаконии и анархии (что было бы странно для писателя-христианина, которым до последних дней оставался Джон Толкин), но и не на слепом следовании догме, а именно на свободном выборе, основанном на знаниях.

Волшебник, обладающий немалой магической силой, если и вмешивается в ход событий, то крайне редко, больше помогая советом. Решают, действуют, сражаются за спою свободу обитатели Средьземелья — сами. Впрочем, хотя нравственный выбор и индивидуален, для защиты от сил Зла нужно объединяться: один в поле не воин… И мудрый сказочник заботливо подбирает Фродо добрую компанию друзей-соратников: среди них первым по праву должен быть назван благородный странствующий волшебник Гэндальф.

…Еще во время путешествия р. Швейцарию летом 1911 г. молодой Джон Толкин, тогда выпускник школы, купил открытку с репродукцией картины немецкого художника И. Маделенера. Картина называлась «Дух гор» и изображала седобородого старика, сидящего на валуне под гигантской сосной и ведущего неспешную беседу с молодым фавном; все это — на фоне утопающих в дымке сказочных вершин… Что так пленило молодого ученого-филолога в этой романтической картине, он сам тогда не понял. Но открытку сохранил; и спустя много лет на конверте, в который она была вложена, надписал: «Отсюда пошел Гэндальф».

Гэндальф символизирует в эпопее силу под стать волшебной мощи Колец — мудрость. Мудрец потратил годы, даже десятилетия, чтобы открыть тайну происхождения Кольца и, вероятно, столько же времени, — чтобы найти ему «противоядие». Он отыскал Фродо и убедил его отправиться в путь, — ибо так складывались их судьбы, что никто, кроме него, не справился бы с поставленной задачей. (Многие смогли бы достичь Горы Судеб и успешно миновали бы все преграды — кроме одной: самого Кольца, дарующего абсолютную власть над миром… Фродо, верил Гэндальф, устоит и перед этим искушением.) И хотя его прямое вмешательство в ход событий сведено к минимуму, вряд ли без духовной поддержки волшебника выполнил бы маленький хоббит свою миссию.

…А началось все давным-давно, за тысячелетия до описываемых событий, В пламени вулкана Горы Судеб кузнецами-зльфами были выкованы семь магических Колец Власти для гномов и еще девять- для простых смертных. Правитель Мордора, военачальник Саурон, сначала помогал эльфам, но, как оказалось, с корыстными и далеко идущими целями: захватить главное, Первое Кольцо; закаленное особым способом, оно принесло бы его обладателю власть почти безграничную. Это Кольцо управляло бы всеми остальными, и целый мир Средьземелья лег бы у ног Саурона. К счастью, предводитель Кузнецов тайно выковал еще три Кольца (известные как Кольца Королей Эльфов), и вот до этих-то Саурону никак не дотянуться…

Но он все-таки сумел закалить свое Первое Кольцо, и оно подавило «добрую волшебную силу» семи гномовых и девяти человечьих. Все попытки эльфов бороться с Черным Властелином терпели крах, пока они не сообразили заключить союз с людьми. И пращур одного из героев трилогии, доблестного короли Арагорна, победил в жестокой схватке Черного Властелина, отрубив ему палец, на который было надето заветное Кольцо. И в этом месте повествование снова резко сворачивает с проторенной колеи традиционной сказки. Вспомните, чем в ней обычно завершалась победа Добра над Злом? Известно чем: обещанной победителю короной, принцессой и царством в придачу. И это справедливо, думали анонимные сказители на протяжения столетий.

Автор «Властелина Колец», проживший три четверти XX века, полагал иначе. В его книге первый тревожный звонок слышен уже в пересказанной старинной легенде о предке Арагорна. Вместо того чтобы немедленно уничтожить Кольцо, тот поддался искушению власти; она его, в конце концов, и раздавила… Искус Власти — мотив, очевидно, принесенный нашим столетием. Претендентов на мировое господство, казалось, хватало во все прочие эпохи писаной истории. Но амбиции завоевателей редко простирались на души людей: властолюбцы более интересовалась территориями, золотом, рабами, пышными нивами и богатыми городами. Однако власть над всем этим отнюдь не создавала чувства стабильности и непререкаемости ее самой; заговоры, восстания и войска иных правителей с течением времени ставили крест над самой дерзкой мыслью править абсолютно, вечно. А главное Кольцо, которое случайно подобрал гнусный Голлум и случайно же (впрочем, о каком случае может идти речь в сказке?) «отдал» его Бильбо Бэггинсу, гарантирует как раз такую Власть с большой буквы. Непреодолимую, абсолютную, растлевающую и тех, кто властвует, и находящихся под ее пятой.

Но вернемся к предыстории описываемых событий. С помощью того же Голлума Саурон узнает, что Первое Кольцо, считавшееся бесследно пропавшим, находится у некоего хоббита Фродо Бэггинса, который во главе небольшой компании затевает отчаянный поход в самое сердце владений Саурона — в страну Мордор. И злой волшебник принимает меры…

Все, историческая экспозиция завершена. Далее пойдет собственно сюжет, и полторы тысячи страниц читатель, затаив дыхание, будет следить за захватывающими приключениями, сопереживать тяжким испытаниям, свалившимся не только на плечи отважной и трогательной в своем беззащитном героизме компании, но всех без исключения обитателей Средьземелья.

А испытания не заставят себя ждать. Преследования зловещих Черных Всадников, лазутчиков Саурона, козни предателя Сарумана, кровопролитные битвы, осады крепостей, пленения, побеги… Придется пробираться и по мрачным заколдованным местам, опускаться в зловонные подземелья, скрываться в заброшенных копях в самом сердце владений Саурона… — пока, наконец, Фродо в одиночку не достигнет спрятанной в горах башни, где вот уже несколько столетий пылает неугасимый огонь, в коем одном только и можно уничтожить злополучное Кольцо.

Тяжело придется храбрецам: силы Зла неисчислимы, и уже многих вчерашних союзников совратил — все той же жаждой власти, будь она неладна! — коварный и безжалостный властелин Мордора. Другие полегли в битвах… Тяжесть положения усугубляет еще и то обстоятельство, что ни Фродо, ни его спутники совсем не похожи на былинных героев-воинов.

Впрочем, это обстоятельство героев Толкина не останавливает. Несмотря на эпические битвы и частый звон мечей, в его книгах неизменно, раз за разом побеждает отнюдь не оружие! Оно тоже, увы, необходимо воителям за правду, а такие персонажи, как принц Арагорн, исправляющий «историческую ошибку» своего близкого предка, вынуждены творить добро мечом (6ез этого произведение Толкина оставалось бы просто сказочкой, бесконечно далекой от треволнений нашего века). Однако не Арагорн во главе своего воинства совершает главный подвиг, предопределив общую победу сил Добра.

Это делает Фродо Бэггинс — мирный, хотя и отважный «маленький хоббит» (все время так и тянет сказать: «маленький человек»), взваливший на свои плечи неподъемную ответственность за все творимое в окружающем мире. История сделала из хоббита героя — разумеется, при этом она проявила и заложенные в нем нравственные качества. Но в отличие от героев большинства сказок и мифов, Фродо не явился в мир мессией, ожидаемым народами со смирением и восхищением и воспринимавшим свою звезду как нечто должное…

Разница между традиционным сказочным героем (пусть и выступающим поначалу в роли Иванушки-дурачка) и Фродо Бэггинсом огромна. Дело не в личной скромности Фродо; он не тянет на роль «записного» героя хотя бы потому, что постоянно раздвоен, постоянно мучается от свалившейся на него ответственности. Все время ему приходится трезво оценивать себя: справлюсь ли’? И порой он испытывает приступы слабости, даже впадает в отчаяние; и бывает нерешителен, и делает ошибки. Словом, это человек, а никакой не «герой».

Но у него есть еще одно качество, весьма редкое у традиционных сказочных героев… Вот, к примеру, более чем странная история взаимоотношений двух Бэггинсов — Фродо и его дяди Бильбо — с мерзким Голлумом (он, кстати, на придуманном автором «древе видов» приходится далеким родственником хоббитам). Голлум постоянно охотится сначала за старшим Бэттинсом, а потом чинит всякие козни Фродо. Самое удивительное, что хоббиты с таким же постоянством прощают злодея, который и по самым гуманным законам, несомненно, заслуживал бы смерти! Но именно это странное всепрощение — милосердие, сказали бы мы сейчас — оказывается «прагматичнее» любых обоснований типа «кто не с нами, тот против нас». Не кто иной, как Голлум, сам того не желая, уничтожает зловещее Кольцо,- а ведь он не раз мог пасть жертвой справедливого гнева всех тех, кого обманул, предал, пытался уничтожить…

Случайность? Только, разумеется, не в волшебной сказке. Ибо и в мире, где правит магия, соблюдаются свои особые законы, среди коих первый — жестокая моральная заданность, необходимость всех «случайностей». Это в жизни Добро может случайно потерпеть неудачу, а Зло — ускользнуть от расплаты. Если автор сказки не в состоянии разобраться со всеми подобными «случайностями», право, не стоило ее и придумывать…

Итак, злодей должен был уничтожать еще большее Зло — и Голлума пощадили. Не с далекой целью «подставить», а по соображениям совсем иным. Даже и не по соображениям, поскольку тут не разум выбирает, а чувство — чувство милосердия. Члены Братства Колец не мстят без крайней необходимости, ими движет в большей мере сострадание мирных людей, гуманистов, нежели беспощадная ярость солдат. И это обеспечивает им победу.

Вспомним, как начинается повествование: неторопливо и обстоятельно, как самая обычная традиционная сказка, быть может, лишь чересчур перегруженная деталями. Но стоило Фродо и его спутникам отправиться в поход, как произошло смещение точек отсчета. И мы видим — с удивлением ловим себя на мысли! — что возглавляет поход уже не фольклорный «дурачок», вышедший на бой с очередным драконом, а хорошо знакомый нам «маленький человек» реалистической прозы, вдруг ощутивший себя средоточием каких-то поистине вселенских столкновений.

Это осознание собственного места в мире, перехода от позиции «хаты с краю» (все хоббиты — скорее обыватели, чем борцы за идею) к внутренней ответственности за все растет постепенно. Продвигаясь по тексту трилогии, — страница за страницей, глава за главой,- читатель вместе с Фродо как бы взбирается в гору: горизонт все дальше, перспектива — все шире… Чтобы там, на вершине охватить взглядом все, о чем бесстрастно сказано в многочисленных приложениях к книге: Мир и Историю, творящуюся в нем.
Историей буквально пропитаны романы трилогии. Она — то самое «преданье старины глубокой» — определяет судьбу героев. Прошлое тянет их вперед, и в этой фразе гораздо больше смысла, нежели эффектной игры слов.

Все члены Братства Колец рано или поздно придут к пониманию того, Что прошлое не сбросишь с рук и ног, как оковы; все ошибки и неверные действия, совершенные в нем, еще «выстрелят» в настоящем. И как-нибудь да отзовутся в неопределенном пока будущем. Поэтому маленькими хоббитами движет, кроме всего, тревога: как бы «не подставить» собственное будущее.

Так же постепенно погружается читатель и в злополучную проблему «роли личности в истории», шаг за шагом. спотыкаясь вместе с Фродо о нравственные «кочки», вновь вставая на ноги, блуждая по лабиринтам и все-таки находя свои путь в потемках. Узнавая новое, теряя иллюзии, беспечность и боевых товарищей и платя сполна за только что узнанное…

Эти-то постепенность и противоречивость процесса познания, — а о простых, скорых решениях в сказочном мире Средьземелья приходится забыть раз н навсегда! — также роднят творение Толкина скорее с философским романом, нежели с детской сказкой. Сказочный герой ограничен в своем выборе, и все эти «налево пойдешь… направо пойдешь… » озадачивают лишь читателя юного и неискушенного. Ведь каким бы «дурачком» ни был с самого начала Иванушка, неумолимыми законами жанра ему на роду написаны и принцесса в жены, и пол-царства… Фродо же становится героем, личностью, вершителем судеб — не сразу, не просто так: взял да стал. Для него это — драма.

Обычный человек, попавший в эпицентр глобальных событий, добровольно, хотя поначалу и неосознанно, взваливает на свои плечи тяжкое бремя «всех грехов мира» и мысленно готов платить, когда минет час, цену этой ответственности… Нет, поистине только в наш сложный и грешный век впору было сочинять подобную «сказку»! В век, ставший свидетелем превращений удивительных: массы вполне ординарных людей совершали чудеса героизма и, наоборот, из ничем не примечательных законопослушных «винтиков», как на питательном бульоне, произрастали разного рода «благодетели человечества», вожди и фюреры всех мастей; в век, когда от каждого живущего в значительной степени может зависеть судьба решительно всех.

Как бы поступил, скажем, герой традиционной сказки, попади к нему в руки магическое Кольцо? Скорее всего, победил бы злодея Саурона, после чего живехонько воцарился бы на троне, дабы править мудро и по справедливости. Не случайно и сам-то властелин Мордора боится пуще всего не Фродо-освободителя, не Фродо — бойца за правду, а Фродо-соперника!

У Фродо цель, повторяю, иная: уничтожить сам искус власти. «Всякая власть развращает человека, абсолютная власть развращает абсолютно»… Кто, когда мог нашептать Фродо эту выстраданную самым властолюбивым веком истину? Однако маленький хоббит мыслит и действует так, словно сызмальства знает и эту, и множество других истин. Мыслит и действует как человек двадцатого века, — хотя и не человек он вовсе, да и время действия драмы теряется в дымке сказочного «давным-давно».

Героем Фродо Бэггинс становится, когда бесстрашно выступает навстречу опасности; личностью, — как только осознает всю меру навалившейся ответственности. А вот Человеком — именно так, с большой буквы — в момент принятия решения уничтожить Кольцо, не дать этой ответственности превратиться в своего рода моральную индульгенцию на отпущение будущих грехов.

Мораль «лес рубят, щепки летят» — не для Фродо, хотя он ясно понимает, что Зло проистекает не от действия (пусть и ошибочного) самого по себе, а скорее от последующих оправданий пресловутых «щепок». На ошибках — кто смог похвастать, что никогда не совершал их — надо учиться, а не убеждать себя — и в большей мере других,- что никаких ошибок не было…

О многом заставила задуматься эта длинная неспешная сказка. Она словно аккумулировала в себе один из больных вопросов века: не «что делать?» (на сей счет и в традиционных сказках разных народов полно рецептов), а «как делать?». Как делать дело, — чтобы получалось нравственно, чтобы не пришлось потом краснеть за содеянное. И в результате выходило бы все-таки задуманное, а не что-то совсем противоположное.

И, в общем, неудивительно, что трилогия Толкина полна эсхатологическими (так называется религиозное учение о конце света) мотивами. Ведь цель похода отважного Братства — не отобрать Власть у каких-то высших существ, а полностью исключить из жизни сам искус обладания ею. Иначе говоря, разрушить весь старый мир, в котором «работала» магия, и открыть дорогу новому — миру обыкновенных людей. Нам с вами… Писатель-христианин, Толкин излагает, в сущности, свою версию притчи о спасении души, в данном случае души, разъедаемом жаждой власти, — и спасение это однозначно предполагает жертву…

Профессиональное знание истории Средних веков подсказало Толкину образ сдвинувшегося с привычных орбит мира, когда переселяются целые народы, а некоторые вообще бесследно исчезают с исторической сцены. И неважно, в сущности, то, что, в конце концов, Фродо выполнит свою миссию и вернется домой. Потому что странное и донельзя грустное это возвращение: вместе с магической силой Колец уходит из Средьземелья всякое волшебство, доброе и злое. Неумолимо меняет свой облик, становящийся все более легендарным, и само сказочное Средьземелье, уступая историческую сцену новым персонажам: людям.

Эта символическая передача нравственной эстафеты от сказочных толкинских героев к людям, по-видимому, не случайна. Сама сказка Толкина, разбивая невидимые жанровые барьеры, стремительно шагнула в нашу реальную жизнь.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s