ПРАВДА СИЛЬНОГО ИЛИ СИЛА ПРАВОГО?

Ворона и воробей

Правда сильного или сила правого?

Гололоб Г.А.

Обычно отношения между правдой и силой в нашем несовершенном мире являются сложными: либо сила не имеет правды, либо правда — силы. И даже тогда, когда случается (очень редко), что они пересекаются, все равно удержать этот баланс почему-то не могут, сползая либо в одну сторону, либо в другую. Если говорить о власти, то силе она больше нужна, чем правде. Правда (по крайней мере, Божья) почему-то довольствуется тем, чтобы не столько судить, сколько миловать виновного. По крайней мере, Божья правда не спешит проявлять наказание. И, напротив, любая власть всегда стремится убедить всех и каждого, что она права, а не просто сильна. Поэтому, как мы все хорошо знаем, правду в этом мире определяет не сила, а кротость (разумеется, храбрая кротость, но все равно кротость). Сила же стремится этой правдой только прикрыться, оправдаться или защитить себя.

Нам всем понятно, что между силой и правдой здесь на земле действует лишь один вид отношений: «кто силен, тот и прав», но как быть с Божьим миром, к которому стремится каждый христианин? Какой силой он будет обладать? Будет ли он применять насилие по отношению к своим врагам, и как все это будет происходить: с нашим ли участием или без него? Кумраниты-ессеи в земных условиях были пацифистами, но готовили себя к последней битве во главе с долгожданным Мессией. Тот же образ, мы находим и в книге Откровение, когда в последней битве Агнца с силами зла примут участие и Его святые. Однако, поскольку эта книга содержит в себе как аллегорию, требующую особого толкования, так и некоторые специфические детали, нам предстоит разобраться с тем, действительно ли ее автор мыслил подобно древним кумранитам.

Вопрос, который нам хотелось бы разобрать в настоящей статье, сводится к пониманию того, что будет представлять собой вечное царство Бога в плане употребления насилия. Каким образом и почему Бог, всю человеческую историю терпевший врагов, теперь будет этих врагов истреблять? Нет ли противоречия в том, что в земной истории Бог терпит зло, а в вечной — нет? Разве это — не два взаимоисключающих способа Его поведения? Не противоречит ли этим Он Сам Себе? Если да, тогда в чем смысл этого земного проблеска торжества Божьей любви над справедливостью, когда, в конце концов, восторжествует лишь последняя?

Смысл человеческой истории вполне объясним, если она развивается в одном направлении, переходя из падшего своего состояния в более совершенное, искупленное. В моральном плане также происходит некоторое развитие: закон мести сменяется законом талиона, а закон талиона благодатным «законом Христа». Но чем все это развитие духовного измерения закончится в самом конце? Что будет представлять собой последний мир — мир справедливости или мир любви? Мир закона или мир благодати? Или мир закона для грешников и мир благодати для праведников одновременно? Если да, тогда, что это будет означать для одних и для других? Например, с праведниками нам все понятно, но как Бог будет поступать с грешниками? По закону Он должен был бы их наказать физическим образом, но поскольку Он объявил им Свою благодать, судить их может только она одна и собственными средствами. Благодать же может осудить лишь одним способом — оставлением (см. Откр. 3:16). Но разве в этом и будет состоять весь суд над ними?

Особый вопрос представляет собой понимание характера Армагеддонской битвы: «Почему она должна состояться в конце человеческой истории или же она имеет кроссисторическое измерение?» Символически, конечно, эта битва вбирает в себя все остальные, означая их апогей. Однако что Бог желает достигнуть в этой битве: уничтожить Своих врагов или ввергнуть их в состояние позора и бесчестия? Как поступит Божья благодать с отвергнувшими ее: уничтожит, ввергнет в вечное мучение или предоставит какую-то возможность исправления? Иными словами, что будет представлять собой эта окончательная победа Бога над Его врагами? Ниже мы попытаемся дать хотя бы часть ответов на поставленные здесь вопросы.

Три «Слова Божьи» и смысл человеческой истории.
Если наш мир был создан Богом, а Бог предвидел грехопадение и предусмотрел план спасения человечества, тогда человеческая история должна иметь определенный смысл. Но каков этот смысл, если Божье Откровение (Слово Божье) само излагалось постепенно, двигаясь от примитивного состояния в более совершенное, да еще таким образом, что полностью отменяло старое? К чему же должна прийти человеческая история, ведомая Божьим промыслом (словом)? Каково это состояние в духовном плане? Каков смысл всей человеческой истории? К чему она движется?

Апостол Иоанн первым заявил о том, что все творение Божье обладает смыслом, содержащимся в слове «Логос», что означает «Слово (Божье)». «Вначале было Слово и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Все чрез Него начало быть и без Него ничто не начало быть» (Ин. 1:1-2). Не случайно это понятие в Библии обладает удивительными свойствами, из которых нам следует обратить внимание на три основных: первичное, среднее и конечное. Речь идет о сотворении этого мира, его искуплении в историческое время и прославлении в конце человеческой истории. Поэтому Бог назван «началом и концом» всего Его творения.

Первичным свойством «Слова Божьего» является способность творить: «И сказал Бог: … и стало так» (Быт. 1:3). «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их» (Пс. 32:6; ср. 2 Пет. 3:5; Евр. 11:3). При этом Бог не только однажды все сотворил Своим Словом, но и «содержит» им Свое творение впредь (2 Пет. 3:7; Евр. 1:3). Стоило бы Богу прекратить сохранять Его творение — и оно неминуемо подверглось бы разрушению. Поэтому само это творение обладает «голосом», несущим хвалу Творцу и проходящим «до пределов вселенной» (Пс. 18:2-7). «Милости Господа полна земля» (Пс. 32:5).

Все творение Божье повиновалось этому Слову сразу же и безоговорочно, но, когда оно было обращено к первым людям – «и сказал Бог: не ешьте…» (Быт. 3:3) — те не послушались его. Стало быть, к человеку это Слово имело особое отношение, не принуждающее его свободную волю к повиновению. По этой причине Адам и Ева, а за ними и все поколения людей, смогли злоупотребить даром свободы (ср. Ин. 8:37; 1 Пет. 2:8; 3:1). Что же теперь остается делать Богу с этой неповинующейся Ему свободой? Воспитывать, но как — страхом употребления справедливого насилия или как-то иначе? Бог начал делать это с любви, но чем  Он закончит?

Средним качеством Слова Божьего было искупление: «Ибо не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим  из уст Божьих» (Втор. 8:3; Мф. 4:4). «И Слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1:18). «Вы уже очищены через слово» (Ин. 15:3). «Восхотев, родил Он нас словом истины» (Иак. 1:18). «Итак, вера от слышания, а слышание от Слова Божия» (Рим. 10:17). Стало быть, Слово Божье обладает искупительной силой, несущей грешнику прощение грехов, силу для святой жизни и дар жизни вечной. Поэтому Священное Писание христиан обладает силой не только даровать уверенность в прощении Божьем, но и преобразить грешника, решившего довериться ему.
Поскольку об этом много сказано в христианских источниках, мы не будем останавливаться на нем здесь.

Конечным свойством Слова Божьего является прославление верующих и суд над неверующими людьми. Обращаясь к пророку Иеремии, Бог сказал: «Вот, Я вложил слова Мои в уста твои. Смотри, Я поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать… Я бодрствую над Словом Моим, чтобы оно скоро исполнилось» (Иер. 1:9-10, 12). Ему вторит пророк Исаия, свидетельствуя в пользу первой части нашего утверждения: «Так и Слово Мое, которое исходит из уст Моих, оно не возвращается ко Мне  тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его. Итак, вы выйдете с веселием и будете провожаемы с миром» (Ис. 55:11-12).

Вторая часть данного утверждения покоится на следующих текстах Писания: «Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день» (Ин. 12:48). «Ибо Слово Божье живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12). Конечно, в определенном смысле этот суд начинается в начале и заканчивается в конце человеческой истории. Нам следует запомнить оба эти текста, когда мы будем ниже говорить о судебной способности Слова Божьего в последние дни.

Очень интересно, что в конце истории всего человечества Бог будет судиться с ним путем участия в последней брани. Отсюда образ меча, исходящего из уст Агнца. «Из уст Его исходил острый с обеих сторон меч» (Откр. 1:16). «Сражусь с ними (с держащимися учения николаитов) мечом уст Моих» (Откр. 2:16). «Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы» (Откр. 19:15). «А прочие были убиты мечем Сидящего на коне, исходящим из уст Его» (Откр. 19:21). Очевидно, что это один и тот же меч, который освобождает от суда всякого верующего и подвергает ему всякого неверующего человека.

Что же собой будет представлять это последнее сражение, а также убитые в нем противники Бога? Что это будет за поражение — физическое или духовное, на земле или на небе, в теле или вне тела? Судя по тому, что представляет собой Армагеддонская битва, нам следует признать, что это сражение не будет совершаться на земле, хотя оно и описано по-земному, снисходя к неполноценности человеческого восприятия. Стало быть, это будет духовная битва. А как же на счет духовной смерти? Здесь нам нужно более внимательно рассмотреть вопрос о том, какое поражение может нанести врагам Божьим духовный меч, исходящий из уст Агнца.

Способна ли правда реально бороться со злом?
Впервые с этим вопросом я столкнулся при чтении книги Мирослава Фольфа «Презрение и принятие». Ее автор высказал здесь следующую мысль: «Порядок в мире держится на насилии, и мы естественным образом хотим быть ближе к воскресшему Мессии, Которому была дана всякая власть на земле и на небе (Мф. 28:20). Другое дело распятый Мессия. Распятый Мессия хорош для нашего внутреннего мира, для наших душ, терзаемых чувством вины и одиночеством. Он — Спаситель, Который умирает за наши грехи и успокаивает нашу совесть, Он сопереживает нашему горю и держит на за руку, когда мы идем долиной смертной тени. Но во внешнем мире, том, что окружает нас, где скрещиваются в борьбе чьи-то интересы и власть, нам нужен другой Мессия, «Царь царей и Господь господствующих», Который сделает нас сильными, наши руки твердыми, а мечи острыми. Образ беспомощного Мессии затеняет победоносный всадник на белом коне. Его глаза — как пламень огненный, Он облечен в одежду, обагренную кровью, и топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя» (Откр. 19:11-17)» (Вольф М. Презрение и принятие. Черкассы: Коллоквиум, 2014, с. 330-331).

Сам Мирослав Вольф отвечает на этот вопрос следующим образом: «Однозначность Божьего праведного суда в конце истории — это основание для отказа от насилия… Насилие со стороны Бога, Кто поистине «есть любовь» (1 Ин. 4:8), должно быть составляющей Его любви… Если бы Бог не гневался на несправедливость и не покончил с насилием, то Бог не был бы достоин нашего поклонения» (там же, с. 362, 363). Как же автору удается представить себе христианина с виду жертвующего собой для исправления своего обидчика, но в тайниках своей души ожидающего скорого схождения на него Божьего суда. В таком случае он был бы более честен перед собой, другими людьми и Богом, когда не молился бы за своих врагов, а проклинал их. Лично мне кажется, что настоящий христианин будет иметь любовь к грешникам, находящимся даже в аду, глубоко сожалея о нераскаянности их сердца и безысходности их положения. Такова природа любви, представляющей собой Божью правду.

Этими словами, Вольф расписался в том, что Бог действительно возьмется на задачу совершения праведного насилия над грешниками, тем самым сделав Свою милость к ним каким-то временным и мимолетным эпизодом или прелюдией к этому событию. Тогда зачем Он устроил всю это красивую игру в безусловную любовь, если в конце концов все будет решать сила и только сила, ищущая от любви лишь получения права свершить наказание? Разве это представляет конечную цель всего промысла Божьего — наказать виновных и наградить верных? Такой взгляд явно подчиняет Божью любовь Его справедливости, что, на наш взгляд, является провиденциальным анахронизмом.

Как видим, из данного обстоятельства — из того, что Бог, в конце концов, проявит Свою не только правду, но и силу – Вольф делает скороспелый вывод о том, что новозаветный пацифизм в последней диспенсации (в вечности) полностью исчезнет. Над небожителями и искупленным творением будет по-прежнему тяготеть гнев Божий, лишенный скорее не своей власти, а лишь возможности или условий ее проявления, поскольку люди, находящиеся в раю, по самому своему определению, грешить уже не будут. А если бы даже и было возможным какое-либо непослушание воле Бога в вечном состоянии мира, оно будет непременно уничтожено силой, а не правдой, поскольку правда якобы не годится для реальной борьбы со злом. Она может это зло лишь обнаружить, но не подвергнуть наказанию реальным образом.

Неужели вечное состояние будет характеризоваться лишь тем, что Божьим вмешательством будет, наконец, установлено вышеотмеченное равновесие между силой и правдой? Разумеется, поднимая этот вопрос, мы нисколько не хотим унизить право Бога на суд, наказание грешников и постыжение Его врагов. Действительно, если кто-либо и может воспользоваться силой совершенно праведным образом, то им должен быть только Бог. Только Он Один имеет право судить мир, поскольку Он сумел доказать Свою правоту и без применения силы в условиях земной истории. Вопрос в другом: будет ли Бог по-прежнему выполнять функции Верховного Законодателя, Судьи и Царя, оставаясь в то же самое время Источником безусловной любви к Своему творению? Иными словами, что это будет за власть: царская или отеческая, т.е. основанная на справедливости или на любви? Установит ли Бог в вечности Свою священную диктатуру, наподобие кальвинистской, или же Он будет править искупленным Им народом на новых основаниях — на основании любви, добра и ненасилия.

Имеет ли праведная любовь способность к наказанию?
Вольф очень быстро сбрасывает со счетов то обстоятельство, что последнее поражение врагов Божьих будет осуществлено не плотским, а духовным мечом, т.е. Божья победа будет осуществлена силой не «мышцы Господней», а Его «уст». Этим обстоятельством и объясняется не только духовный характер поражения врагов Божьих, но и символическое указание на Божий суд. Фактически образ Армагеддона — это сугубо духовный акт осуждения противников Божьих, который, разумеется, осуществит не просто Судия всей земли, а Творец, Искупитель и Отец всего мироздания. Стало быть, под образом поражения в последней (духовной) войне скрывается всеобщий суд у Белого престола.

Не учел Вольф и тот факт, что святые последних дней в Армагеддонской войне будут пользоваться не обычным, а духовным оружием. «Они победили его (клеветника братий наших) кровию Агнца и словом свидетельства и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр. 12:11). Оказывается, святые не только боролись с врагом душ людских своим свидетельством, но и победили его им. И здесь этой их победой названа ни меньше ни  больше, как мученическая их смерть! Действительно, даже смерть не сумела лишить их веры в своего Господа! Какое же право имеют некоторые толкователи считать, что Армагеддонская битва будет происходить на земле и вестись земными средствами?

Но как же быть с птицами и трупами, которыми те должны будут напитаться (см. Откр. 19:17-21), или же с широтой земли и городом возлюбленным (Откр. 20:7-8)? Дело  в том, что земля, город, птицы, трупы и т.п. — это литературные образы, лишь символизирующие, а не точно или в деталях изображающих духовную реальность. Книгу Откровение нельзя понимать буквально, поскольку она описывает трансцендентные реалии, не поддающиеся земному отображению. Поэтому под Армагеддонской битвой нам нельзя усматривать плотскую битву, да она и описана как-то не по-земному: «И схвачен был зверь и с ним лжепророк… оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою» (Откр. 19:20). «И ниспал огонь с небес от Бога и пожрал их; а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное» (Откр. 20:9-10). Более вероятно, что битва эта будет происходить на небе и совершаться духовным образом, указывая на необходимость осуществления духовного суда, а не физического сражения.

Да, и кто осмелится выступить против Бога при помощи плотской силы? Скорее всего, только при самом виде ангельских воинств Бога всякий земной воин скорее падет на колени и бросит свое оружие, чем хоть на один миг воспользуется им. Эта баталия космических размеров скорее будет похожа на сомнение Фомы, завершившееся при очной встрече с Господом полной капитуляцией, а не предполагаемой проверкой на ощупь. Неслучайно сказано: «И цари земные и вельможи, и богатые и тысяченачальники и сильные, и всякий раб и всякий свободный скрылись в пещеры и ушелья гор, и говорят горам и камням: «падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?» (Откр. 6:15-17).

Стало быть, и «гнев Бога Вседержителя» (Откр. 19:15), и «месть» со стороны духов праведников (Откр. 6:10-11) будут носить сугубо духовный характер. Мало того, выражение «гнев Божий» кощунственно сравнивать с гневом человеческим, поскольку это чувство в человеческом использовании совершенно неуправляемо разумом. Поэтому мы не толкуем буквально следующие слова: «они омыли одежды свои и убелили одежды свои кровию Агнца» (Откр. 7:14); «ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод» (Откр. 7:17). Все это — лишь литературное изображение духовной реальности, приспособленное к ограниченному человеческому восприятию. По крайней мере, о суде у Белого престола сказано так, что от лица Сидящего на нем «бежало небо и земля, и не нашлось им места» (Откр. 20:11). Таким образом, мы не имеем права примитиризировать ни Божественное величие, ни духовную реальность, полностью сводя его к какому-либо человеческому подобию.

Характер Божьего приговора на Последнем суде
Теперь нам следует объяснить, что произойдет с грешниками на Божьем суде в конце человеческой истории. Понятно, что Бог осудит их на духовную погибель, но что это будет означать? Писание называет это «второй» или вечной смертью, но что такое «вечная смерть»? Очевидно, что это — не смерть физическая и даже не просто физические страдания. Это — скорее духовное состояние полной оставленности Богом. Когда Божья благодать оставляет грешника навсегда, тогда последний лишается не просто физического спокойствия или каких-то земных благ, но самих основ своего существования, поскольку все в этом мире устроено и стоит только Божьим Словом.

Эту потерю и опустошенность в своей душе почувствует на Последнем суде каждый грешник, однако раскаиваться там уже будет поздно, вернее все, отвергнувшие Божью любовь, просто не смогут покаяться, даже оказавшись в аду. Равным образом, вечность мук осужденных на вечную погибель будет определяться не количеством сделанных ими грехов, а негативным отношением к Божьей любви. Таким образом, вечную судьбу грешника определяют не его грехи в их качестве или количестве, а его нежелание принять Божью любовь. Поэтому ад существует лишь по той причине, что Бог просто обязан дать всем непокорным Ему людям свободу нахождения вне Его любви. Любовь Его не принуждает.

По причине этой оставленности Богом одного провозглашения Божьего приговора на Последнем суде будет достаточно для того, чтобы лишить силы даже самого храброго из людей. Здесь и проявится последнее значение Слова Божьего, состоящее в оставлении грешника сам на сам с его виной и пороками. «Вот, рука Господня не сократилась на то, чтобы спасать, и ухо Его не отяжелело для того, чтобы слышать. Но беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим, и грехи ваши отвращают Его от вас, чтобы не слышать» (Ис. 59:1-2). Поэтому самой большой угрозой для грешников является не страх насильственного наказания, а опасность остаться без Божьей любви. Теперь они будут вынуждены общаться только друг с другом и притом всю вечность.

Таким образом, в последнее время человеческой истории Бог вовсе не возвратится в ветхозаветную диспенсацию, творя суд путем проявления Своей силы вместе с правдой. Судить грешников будет одна правда, так что это будет не обыкновенный суд и не обыкновенное наказание и тем более не война плотской природы. По этой причине напрасно ожидать от Бога в последние дни человеческой истории проявления нового насилия. А это значит то, что пацифистский идеал останется последним словом Бога в человеческой истории. Никакого возвращения Бога к использованию физического насилия не будет, духовное же наказание Его по отношению к грешникам осуществится на основании действия других законов.

Несмотря на свою неуверенность в силе слова правды, Мирослав Вольф завершает свою книгу замечательным утверждением: «Некоторым христианам трудно справиться с искушением найти религиозное оправдание вполне понятной потребности взять в руки оружие. Если они все же поддаются искушению, не стоит тогда и отмежевывать свою версию христианской веры от соучастия в разжигании насилия. Конечно, они могут сказать, что религиозные символы должны использоваться для оправдания только справедливых войн, и вдохновения только на правые войны. Но покажите мне хоть одну из воюющих сторон, кто не думает, что его война — справедливая! Простая логика подсказывает нам, что, по крайней мере, одна из них должна быть неправа. Но, опять же, логика вряд ли может существовать в хаосе военных баталий, и тогда все будут правы, а значит не будет прав никто, а значит миром будет править насилие — во имя богов, которых уже невозможно отличить от бесов» (там же, с. 366-367).

Заключение
Таким образом, мы выяснили, что непротивление злу насилием не является какой-то мимолетной стадией Божьей стратегии, подчиненной идее о железной необходимости использования «благочестивого» насилия. Напротив, Бог не намерен и не будет использовать справедливое насилие даже в последние дни человеческой истории, когда будет судить мир. Вместо этого Он приготовил грешникам более грозное наказание — оставление Своей заботы о них. Библейское же представление о последней битве, которая должна состояться между Ним и силами зла, в действительности является символическим изображением Его суда над всеми людьми. И если сегодня нечестивые люди столь дерзки и самонадеянны, чтобы просто проигнорировать угрозу Божьего наказания, то там, у Белого престола, как говорит пророк Софония, «громко возопиет и самый храбрый» (Соф. 1:14). Это значит, что в реальности никакой физической битвы Бога и Его ангелов с сатаной и его силами в конце человеческой истории не будет. Армагеддон и его ужасы — это образ Последнего суда Бога над грешниками и ничего более.

Так имеет ли силу любвеобильная правда, чтобы судить и наказывать грешников? Сейчас эту правду никто не боится по той причине, что Божья  милость еще распростерта на земле, но придет время, когда от этой правды будет зависеть само существование душ грешных людей. Они не погибнут в буквальном смысле и не должны будут терпеть физические страдания. Их ждут более сильные мучения — духовные. Так и написано: «Христос, однажды принесши Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение» (Евр. 9:28). Однако неминуемость Божьего суда не означает того, что единственным отношением Бога к людям было, есть и будет насилие или его угроза. «Вечная погибель», обещанная Писанием грешникам в конце человеческой истории, будет представлять собой отлучение от Божьей любви, а не испытание на себе Его гнева, что намного опаснее. Это значит, что время милости и благодати Божьей, начавшихся здесь на земле и несущих миру мир, не закончится никогда — даже в вечности.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s