Он мог быть просто ученым

Андрей Сахаров

Он мог быть просто ученым

Диана Боровик

Источник: Еженедельник «7я», № 20 (86), 17.05.16-23.05.16, с. 7.

Оригинальное название статьи: Андрей Сахаров. Человек на все времена!

Удивительная судьба была у этого человека. В 1975 году «за бесстрашную поддержку фундаментальных принципов мира между народами и за мужественную борьбу со злоупотреблениями властью и любыми формами подавления человеческого достоинства» Андрей Дмитриевич Сахаров был удостоен звания лауреата Нобелевской премии Мира.

У юного Андрея Сахарова, родившегося в 1921 году, проблем с поиском ответа на вопрос «Кем быть?» не было. Ответ на этот вопрос дал его отец, Дмитрий Иванович Сахаров, преподаватель физики, популяризатор науки, автор учебника, по которому учились несколько поколений. Как говорил сам Сахаров-младший, «физиком меня сделал папа, а то Бог знает, куда бы меня занесло!»

Начальное образование Андрей Сахаров получил дома, а придя в школу в седьмом классе, уже четко двигался по научной стезе. После окончания в 1938 году школы — поступление на физический факультет МГУ, в 1944 году — в аспирантуру Физического института Академии наук, где его научным руководителем стал будущий нобелевский лауреат Игорь Тамм. Уже в это время Андрей Сахаров считался одним из самых перспективных физиков страны, и неудивительно, что вскоре он стал одним из тех, кому было поручено создавать «ядерный щит» страны.

С 1948 года Сахаров в течение двадцати лет работал над созданием советского термоядерного оружия, в частности, проектировал первую советскую водородную бомбу. О том, сколь успешен был Сахаров на этой стезе, говорят три звезды Героя Социалистического Труда, орден Ленина, одна Сталинская и одна Ленинская премии, многочисленные научные регалии и другие блага, которыми его щедро осыпало советское государство.

От ядерного цунами к борьбе за мир
Энтузиазм молодого Сахарова поражал даже военных. Так, его идеи об использовании сверхмощных ядерных зарядов для проведения подводных взрывов, вызывающих гигантское цунами, способное смыть все города на побережье США, даже не склонным к сантиментам советским генералам и адмиралам показались чрезмерными.

Однако в 1960-х годах с Сахаровым происходит то, что ранее происходило со многими другими физиками-ядерщиками как в СССР, так и в США — он приходит к выводу, что его деятельность аморальна и кощунственна, и решает посвятить себя борьбе за мир, разоружение и справедливое мироустройство. В середине 1960-х общественная деятельность Сахарова начинает вытеснять научную. Он пишет письма против «лысенковщины», против реабилитации сталинизма, в защиту писателей и общественных деятелей, вступивших в конфликт с советской властью из-за политических расхождений.

В 1968 году он написал большую статью «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», в которой обосновал необходимость конвергенции — встречного сближения социалистической и капиталистической систем – как основы прогресса и сохранения мира на планете. Общий тираж этой статьи на Западе достиг 20 млн. После ее опубликования Сахаров был отстранен от секретных работ в закрытом городе Арзамасе-16, где провел 18 лет. В 1969 году он вернулся к научной работе в ФИАНе. В это время Сахаров передал свои сбережения — 139 тыс. руб. — Красному кресту и на строительство онкологического центра в Москве.

В ноябре 1970 года Сахаров стал одним из основателей Комитета прав человека. В последующие годы он выступал в защиту узников совести и основных прав человека — права получать и распространять информацию, права на свободу совести, права покидать свою страну и возвращаться в нее и права выбора местожительства внутри страны. Одновременно он много выступал по проблемам разоружения, являясь единственным независимым профессиональным экспертом в этой области в странах социалистического лагеря.

Советские органы госбезпасности взяли академика-общественника «на карандаш» как потенциально опасную персону. Вполне вероятно, что того Сахарова, который известен сегодня не было бы, не случись два роковых обстоятельства — смерть первой супруги академика (у пары было трое детей – две дочери и сын) и его знакомство с диссиденткой Еленой Боннэр. Чтобы не быть голословными, приведем цитату из дневника самого академика: «Люся (т.е. Боннэр) подсказывала мне (академику) многое, что я иначе не понял бы и не сделал. Она большой организатор, она мой мозговой центр».

«Организатор» и «мозговой центр», вышедший замуж за Сахарова в 1972 году, окончательно повернул академика от науки в сторону правозащитной деятельности. Влияние Боннэр на Сахарова становится все сильнее. Если в ранние годы своей общественной деятельности он критикует только отдельные недостатки советской системы, то чем дальше, тем больше начинает противопоставлять мрачный тоталитаризм социалистического лагеря чистой демократии капиталистического мира.

Чем резче выступал Сахаров, тем больше внимания ему уделяла как западная, так и советская пресса. Но если на Западе советского академика представляли как борца с ужасами советского режима, то в СССР — как настоящего мерзавца, поливающего грязью Родину, которая дала ему все. И та, и другая сторона намешивала ядреный коктейль из крупиц правды и потока пропаганды. Как бы то ни было, академик Сахаров становится персоной, известной всему миру.

Когда лопнуло терпение
Власти к карательным мерам по отношению к Сахарову не прибегали — доставалось в основном его соратникам по диссидентскому движению. За академиком плотно следили сотрудники КГБ, ему настоятельно советовали не раздражать высших советских руководителей. Разбушевавшийся академик, однако, не внимал, давая регулярные пресс-конференции для западных журналистов, работающих в СССР.

Когда в январе 1977 года армянские националисты устроили теракт в московском метро, Сахаров заявил: «Я не могу избавиться от ощущения, что взрыв в московском метро и трагическая гибель людей — это новая и самая опасная за последние годы провокация репрессивных органов. Именно это ощущение и связанные с ним опасения, что эта провокация может привести к изменениям всего внутреннего климата страны, явились побудительной причиной для написания этой статьи. Я был бы очень рад, если мои мысли оказались неверными…»

За свое заявление Сахаров получил вызов в прокуратуру, где ему было вынесено официальное предупреждение: «Гражданин Сахаров А.Д. Предупреждается в том, что сделал заведомо ложное клеветническое заявление, в котором утверждается, что взрыв в московском метро является провокацией органов власти, направленной против так называемых диссидентов. Гр. Сахаров предупреждается, что при продолжении и повторении его преступных действий он будет нести ответственность в соответствии с действующими в стране законами». Сахаров подписывать уведомление о предупреждении отказался.

Но вернемся в начало 1970-х. Летом 1975 года он опубликовал книгу «О стране и мире». В октябре 1975 года А.Д. Сахарову была присуждена Нобелевская премия Мира: «Сахаров бескомпромиссно и действенно боролся не только против злоупотреблений властью во всех их проявлениях, но с равной энергией он защищал идеал государства, основанного на принципе справедливости для всех. Сахаров убедительно выразил мысль о том, что только неприкосновенность прав человека может служить фундаментом для подлинной и долговечной системы международного сотрудничества» (определение Нобелевского комитета стортинга Норвегии от 10 октября 1975 года).

В тот день, когда в Осло было объявлено о присуждении премии Сахарову, его супруга Елена Боннэр находилась в Италии, где лечила зрение. Сам академик-диссидент в этот момент был у друзей по правозащитному движению — пил чай с яблочным пирогом. Вскоре туда же подтянулись соратники Сахарова, а также западные журналисты. Этой теплой компанией и отметили присуждение академику премии.

На само вручение премии Сахаров не поехал, но козни КГБ тут, по большому счету, ни при чем. Академик был «невыездным» из-за того, что являлся носителем слишком многих оборонных секретов. Кстати, по словам Елены Боннэр, сам Сахаров это признавал и особо не роптал.

Награду за Сахарова получила его жена, благополучно отправившаяся из Италии в Норвегию с текстом традиционной «нобелевской лекции» Сахарова в кармане, которую и зачитала в Осло. В этой лекции, помимо ожидаемой критики советского режима, в чем-то справедливой, в чем-то нет, обнаруживаются чрезвычайно злободневные слова: «Стремясь к защите прав людей, мы должны выступать, по моему убеждению, в первую очередь как защитники невинных жертв существующих в разных странах режимов, без требования сокрушения и тотального осуждения этих режимов. Нужны реформы, а не революции. Нужно гибкое, плюралистическое и терпимое общество, воплощающее в себе дух поиска, обсуждения и свободного, недогматического использования достижений всех социальных систем. Мир, прогресс, права человека — эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо из них, пренебрегая другими».

Апофеозом правозащитной деятельности Сахарова стал 1979 год, когда академик выступил против ввода советских войск в Афганистан. Прошло немного времени, и указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 января 1980 года правозащитник был лишен звания трижды Героя Социалистического Труда и всех других наград.

Сахаров без решения суда был задержан на улице в Москве и отправлен в ссылку в город Горький, где сем лет прожил под домашним арестом. Его судьбу разделила и жена. Андрея Дмитриевича лишили возможности получать журналы и книги, просто общаться с людьми. Несмотря на жесточайшую изоляцию, он продолжал общественные выступления. Большой резонанс на Западе имели статья «Опасность термоядерной войны», письмо Леониду Брежневу об Афганистане и обращение к Михаилу Горбачеву о необходимости освобождения всех узников совести. В Горьком А.Д. Сахаров четырежды объявлял бессрочные голодовки в связи с давлением КГБ на семью. Там же дважды у него были украдены органами КГБ рукописи его воспоминаний, научные и личные дневники. За «горьковские годы» он сделал и напечатал четыре научных работы.

Послесловие
Политическое изгнание Сахарова продолжалось до 1986 года, когда в обществе начались перестроечные процессы. После телефонного разговора с Горбачевым Сахарову было разрешено вернуться в Москву и снова приступить к научной работе.

Казалось бы, судьбы снова была благосклонна к нему. Однако возможности демократии оказались ограниченными, и Сахаров так и не смог заговорить в полный голос о тех проблемах, которые его волновали. Ему вновь пришлось бороться за право высказывать свои взгляды с трибуны народного собрания. Эта борьба подорвала силы ученого, и 14 декабря 1989 года, вернувшись домой после очередных дебатов, Сахаров умер от сердечного приступа. Его сердце, как показало вскрытие, было полностью изношено. Проститься с великим человеком пришли сотни тысяч людей.

Сахаров так и не был восстановлен в наградах, которых его лишили в 1980 году. Он сам от этого категорически отказался, и Горбачев не стал подписывать соответствующий Указ.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s