Безвкусная соль формального христианства

Гнилое яблоко

Безвкусная соль формального христианства

Мирослав Вольф

Источник: Вольф М. Презрение и принятие. Богословские размышления о самосознании, восприятии Другого и примирении. Черкассы: Коллоквиум, 2014. Избранный фрагмент.

Во Введении в книгу «Культура и империализм» Эдвард Сед пишет, что в процессе работы над ней он пришел к мысли, пробуждавшей в нем немалую тревогу. Заключается она в том, что «немногие из вызывавших мое восхищение британских и французских писателей высказывались против идеи существования подчиненных, или низших рас, столь распространенной среди тех, кто не колеблясь проводил ее в жизнь, управляя Индией и Алжиром» (Said 1993, 14). «Достойные уважения и восхищения произведения искусства и науки — продолжает он, — были откровенно и неприкрыто поставлены на службу империализму» (там же, стр. 14). Несмотря на свои гуманистические идеалы, писатели, призванные быть совестью современного общества, лишь воспроизводили в более замысловатой форме господствующие в нем предрассудки.

Однако наше удивление должны вызывать скорее не писатели, а изумление Седа. Как он мог с самого начала не разглядеть, что за фасадом гуманистического красноречия скрывается куда более грубая реальность? (Как явствует из замечаний Седа в книге «Портреты интеллектуалов», ему известно о тенденции художников и мыслителей отражать в своем творчестве господствующие в обществе мнения (Said 1994). Он лишь подчеркивает, что мы вправе ожидать, что лучшие из них окажутся способными на большее).

Более столетия назад в своей работе «Генеалогия морали» Фридрих Ницше заметил, что творческие личности слишком часто становятся «льстивыми поклонниками личных интересов или вновь пришедших к власти правителей» (Nietzsche 1956, 236). Какие бы чувства не вызывала у нас причастность творческих деятелей к идеям и политике империализма — будь то разочарование или цинизм — нам, христианам, не следует торопиться с обвинениями, которые можно предъявить и нам самим.

Франц Фанон, быть может, не лучший судья в данном вопросе, но он отчасти прав, упрекая в своей работе «Проклятьем заклейменные» колониальную церковь в том, что она являет собой церковь чужеземцев и насаждает «иностранное влияние в душах колонизированных народов» (Fanon 1963, 43). «Она призывает этих людей не на путь Бога, — продолжает Фанон, — а на путь белого человека, господина и угнетателя» (там же, стр. 42).

Разумеется, это далеко не все, что можно сказать о влиянии миссионеров на коренное население колоний, и даже не самое важное. Ламин Саннех справедливо указывает на парадоксального того, что, провозгласив необходимость перевода Евангелия на местные языки, миссионеры дали толчок «процессу сопротивления иноземному владычеству» (Sanneh 1987, 332). По его предположению, служение миссионеров-христиан «следует рассматривать, скорее, как усилия по переводу со всеми вытекающими последствиями национального возрождения, религиозных реформ и общественных преобразований, чем как инструмент господства Западной культуры» (там же, стр. 334).

Однако не смотря на того рода элементы подрыва основ иностранного владычества, причастность — вольная или невольная — христианских церквей к империалистическим настроям остается неоспоримым фактом.

В определенном смысле наибольшее беспокойство вызывает даже не сама эта причастность, а примеры поведения, в которых она находит свое выражение. Мы так сжились с окружающей нас культурой, что перестали замечать многие ее пороки; вместо того, чтобы бороться с ними, мы предлагаем их в собственном изложении — во имя Божье и с чистой совестью. На тех, кто отказывается следовать нашему конформизму, мы ставим клеймо сектантов.

Прислушиваясь к суровому обвинению, которое выдвигает Ричард Нибур в работе «Социальные истоки деноминационализма» (1929) в связи с межрасовыми отношениями: «Церковь провела столь четкую границу между разными цветами кожи, что ее проповедь Евангелия братства между иудеями и эллинами, рабами и свободными, белыми и неграми звучит как ирония, а порой невольно отдает лицемерием, в которой, однако, иногда слышится и горький вопль раскаяния» (Niebuhr 1954, 263) — и сегодня многие негритянские баптисты и методисты чувствуют большую близость к неграм-мусульманам, нежели к своим белым собратьям-христианам (ср. Berger 1996, 213 и далее).

Или вспомните большой религиозный раскол, закрепившийся в 1054 году и до сих пор зияющий, как бездонная пропасть. Он лишний раз подчеркнул и подвел религиозное основание под границу между греческой и латинской культурами, между Востоком и Западом. Наивно почитая себя хозяевами общества, церкви, на деле, остались его рабами (Пособничество злу в своей культуре не было бы так легко, если бы культура не оказывала на нас столь значительного воздействия. В определенном смысле мы — олицетворение своей культуры, посему нам очень сложно взглянуть на нее со стороны и дать объективную оценку некоторым ее элементам. Но тем настойчивее должны быть наши попытки взглянуть на культуру со стороны во имя Бога, которому подвластны все культуры. Наши суждения, разумеется, не всегда должны быть отрицательными. Как я уже отмечал в других работах, нет одного правильного способа развития взаимоотношений с той или иной культурой в целом; есть лишь возможность принятия, преображения, отрицания или замены тех или иных элементов данной культуры изнутри (Volf 1995, 371ff; Volf 1996, 101).

Всеподчиняющая связь церкви с обществом особенно пагубно сказывается в конфликтных ситуациях. Церкви, призванные к миротворчеству, оказываются в лучшем случае бессильны, а в худшем — становятся соучастниками вражды. Практическое исследование Ральфа Премдаса, проводимое в нескольких странах, показало, что «межобщинная неприязнь, характерная для общества в целом, отражается в позиции церквей и их последователей» (Premdas 1994, 55).

Хотя священнослужителей часто приглашают выступить в роли посредников, «усилия по примирению враждующих сторон быстро сходят на нет» (там же, стр. 55 и далее). Главная причина тому — «взаимопроникновение церкви и окружающей культуры, воплощенное в предвзятости, которая, в свою очередь, порождает коллективную ненависть и нетерпимость» (там же, стр. 56). Вместо со своими прихожанами священнослужители оказываются «скованы рамками своего этнического или культурного сообщества», тем самым «узаконивая этнические конфликты» (там же, стр. 56), несмотря на свое искреннее желание ответить на евангельский призыв к служению примирения.

Порой отсутствует даже само желание установить мир. Культурное самосознание проникает в религиозное; христианские ценности смешиваются с культурными (Assmann 1992, 157ff). Подобное освящение культурного самосознания выгодно враждующим сторонам, поскольку способно представить самое жесткое убийство как добродетельный поступок. Не замечая вероотступничества, нашедшего выражение как в освящении культурного самосознания, так и в узаконенных с его помощью злодеяниях, эти «святые» убийцы даже воображают себя защитниками христианской веры (вспомним хотя бы сербов, воевавших против мусульман в бывшей Югославии). Христианские общины, призванные быть солью своей культуры, нередко столь же «безвкусны», как и все, кто их окружает.

«Ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите?» — риторически вопрошает Иисус (Мк. 9:50). После Его вопроса повисает мрачная тишина обреченности. Поскольку ее невозможно поправить, безвкусная соль «уже ни к чему непригодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям» (Мф. 5:13). Но уже само это предостережение должно вызвать у нас горький вопль раскаяния, по выражению Нибура, и желание в корне изменить свою жизнь. От чего нам следует отвернуться — очевидно: от рабства собственной культуры, так часто сопровождаемого слепым лицемерием…

В конфликтных ситуациях христиане часто оказываются не миротворцами, а пособниками войны. Нам трудно со стороны взглянуть на себя и свою культуру, и мы продолжаем повторять ее лозунги и следовать ее традициям. Желая сохранить живую веру в будущее с Богом, мы должны протянуть руку через линию огня братьям и сестрам на другой стороне. Надо позволить им вывести нас за границы нашей культуры с ее предрассудками, чтобы мы заново прочли единое Слово Божье. Только так мы сможем снова стать солью в мире, грозящем расколоться на части…

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s