РЕЛИГИОЗНЫЕ КОНФЛИКТЫ В ИХ ПРИРОДЕ И ТИПОЛОГИИ

Православие или смерть

Религиозные конфликты в их природе и типологии

Аристова А.В

Источник: Вопросы религии и религиоведения. Выпуск VI. Антология отечественного религиоведения: Религиоведение Украины. Часть 2. — Москва, 2010, с. 341-349.

Новейшая история Украины стала ярким примером того, как системная конфликтность транзитного общества отражается на религиозно-конфессиональной среде. За считанные годы в стране радикально изменилась конфигурация всей конфессиональной структуры и религиозно-институциональных сетей, развернулись сложнейшие социально-религиозные процессы, трансформировалась вся система межконфессиональных и государственно-церковных отношений, что стало одновременно и причиной, и следствием, и фактором растущей религиозной напряженности.

С конца 80-х гг. ХХ в. конфликтные процессы в религиозной среде развивались в разных направлениях и на разных уровнях:

а) множественные расколы и острая конфронтация православных церковных структур разной юрисдикции, каждая из которых претендовала на статус носителя национально-государственной идеи;

б) обострение многовекового противостояния между православием и греко-католицизмом — противостояния, глубоко повлиявшего на весь этногенез и менталитет украинского народа;

в) актуализация противоречий между православными и протестантскими конфессиями (активность и успешность последних были восприняты как территориальная и идейная экспансия);

г) межрелигиозные (в основном православно-мусульманские) конфликты, отягощенные стремительным ухудшением межнациональных отношений, в южных областях Украины;

д) конфронтация между традиционными и нетрадиционными для Украины конфессиями;

е) институциональные расколы, противоречия и кризисы внутри конфессий и деноминаций, прежде всего этнических меньшинств (мусульман, иудеев и др.).

В условиях острой политической борьбы вокруг новой, формирующейся государственности религиозные конфронтации приобретали специфический характер — становились не просто конфликтами интересов, противоборством церковных кланов и элит, а противостоянием национально-культурных идентичностей, фактором геополитического выбора, цивилизационных ориентаций, и на десятилетия вперед определили тенденции развития религиозной ситуации на Украине (1).

В этой связи поиск средств и путей оптимизации межконфессиональных отношений стал насущной социальной потребностью и условием формирования гражданского общества, а проблема комплексного анализа религиозных конфликтов (в их природе, специфике, генезисе, эскалации, типах, динамике, функциональности) вошла в число наиболее востребованных и актуальных задач религиоведения.

Закономерно, что научный интерес к феномену религиозной конфликтности и необходимость концептуализации невероятного количества эмпирического материала и теоретический поисков стимулировали разработку понятийно-методологического аппарата. Ситуация осложнялась тем, что, помимо отсутствия специально-конфликтологической традиции изучения такого типа конфликтов, как религиозные, и многочисленных «проблем роста» теории конфликта как таковой, в научных кругах не было ясного понимания того, какая именно отрасль науки призвана выполнить поставленную задачу.

Некоторые исследователи пребывали в убеждении, что изучение религиозных конфликтов — это «собственное дело» конфликтологии (2) с ее возможностями опереться на выработанный теоретический, понятийный и методологический аппарат, другие отводили эту задачу социологии.

__________
1. См.: Єленський В.Є. Релігія після комунізму: Релігійно-соціальні зміни в процесі трансформації центрально- і східноєвропейських суспільств: фокус на Україні. Київ, 2002. С. 416–417.
2. Конфліктологія / за ред. Л. М. Герасіної, М. І. Панова. Харків, 2002. С. 168.

С точки зрения проигнорированных в ходе дискуссии религиоведов, изучение религиозных конфликтов в принципе невозможно вне комплекса религиоведческих дисциплин (о чем косвенно свидетельствуют грубые ошибки теоретиков-конфликтологов при попытке вторгнуться в сферу анализа религиозных процессов). В общем и целом, вопрос о природе религиозного конфликта и выработка его приемлемой дефиниции стали предметом нескончаемых споров и, по сути, отражением принципиальных различий во взглядах и вариативности общеметодологических подходов к метатеории конфликта.

Не прибегая к детальным выкладкам, что невозможно, да и нецелесообразно в формате статьи, выделим и обозначим в общих чертах основные, на наш взгляд, подходы к раскрытию сущности религиозного конфликта, представленные в научном дискурсе.

Первый, условно названный «антагональным», подход основывается на толковании религиозного конфликта как специфической формы легализации антагонистических отношений, глубоких (зачастую — непреодолимых) противоречий в религиозно-церковной сфере. На данный момент это доминирующая методологическая установка, истоки которой заложены в классической конфликтологической парадигме с ее интерпретацией социальных конфликтов в терминах антагонизма интересов, противостояния, столкновения, борьбы за дефицитные ресурсы, несовместимости целей и проч. (Л. Козер, Р. Дарендорф, Дж. Бернард, М. Дойч).

Религиозный конфликт так или иначе определяется как жесткое противоборство, враждебность, конфронтация сторон. Обращается внимание на то, что основой и предпосылкой конфликтного противостояния (как между конфессиями, так и внутри них) является исходная религиозная нетерпимость к инакомыслию и вытекающие из нее враждебность, демонизация врага, унижение национального достоинства, причинение физического, морального и (или) материального ущерба, покушение на чужие святыни и т.д. (3).

Антагональный подход, несмотря на его безусловную доминантность и теоретическую основательность, оставляет, тем не менее, широкий простор для дискуссий. Логично возникают вопросы: действительно ли непреодолимые, антагонистические противоречия и враждебные намерения лежат в основе любого религиозного конфликта? Всегда ли его ведущей мотивацией являются религиозная нетерпимость и готовность нанести вред иноверцам? Практика показывает, что нередки случаи, когда главным для конфликтантов становится стремление защитить собственные интересы, добиться реализации своих законных прав, справедливого, по их мнению, перераспределения ресурсов, а не выплеснуть накопившуюся враждебность и нанести вред сопернику.

В современном мире многие религиозные субъекты, даже пребывая в ситуации конфликта, апеллируют к этике толерантности и ценностям мирного сосуществования конфессий. Таким образом, данный под-ход не всегда позволяет адекватно описать религиозный конфликт именно из-за диффузии понятий «антагонизм», «противоречие», «конфликт», «враждебность» (4).

Другой концептуальный подход, который условно назовем «аксиологическим», рассматривает религиозные конфликты прежде всего как несовместимость ценностей, закономерно возникающую в духовной сфере общества. В этом случае религиозные конфликты определяются как столкновение либо противодействие между носителями разных религиозных ценностно-нормативных систем, обусловленное различиями в их мировосприятии, отношении к Богу, представлениях, взаимоисключающими культурными, этическими, моральными стереотипами и т.д. (5).
_____________
3. См.: Антонян Ю.М., Давитадзе М.Д. Этнорелигиозные конфликты: проблемы, решения: учеб. пособие. М., 2004. С. 12–13; Кильмашкина Т.Н. Конфликтология: социальные конфликты. М., 2004. С. 180.
4. Bialyszewski H. Teoretyczne problemy sprzecznosci i konfliktow spolecznych. Warszawa, 1983. S. 38.
5. См.: Конфліктологія / за ред. Л.М. Герасіної, М.І. Панова. С. 170; Нагаєв В.М.
Конфліктологія: курс  лекцій (модульний варіант): навч. посібник. Київ, 2004. С. 151; Гараджа В.И. Социология религии. М., 2005. С. 192–193; Лубський В.І., Козленко В.М., Горбаченко Т.Г. Соціологія релігії: курс лекцій. Київ, 1999. С. 121–122.

Объективными источниками религиозных конфликтов в рамках данного подхода считаются претензии религии как таковой на общезначимость, абсолютность и исключительность, изначально заданная оппозиционность ко всем иным духовным системам, стремление утвердить свои ценности среди возможно большего числа последователей.

Аксиологический подход актуализировал то обстоятельство, что в религиозных конфликтах особую значимость приобретает вопрос о сохранении и защите собственной конфессиональной идентичности. Вместе с тем рассмотрение религиозных конфликтов в плоскости преимущественно духовной деятельности и духовных ценностей оказывается явно недостаточным.

Как свидетельствуют реалии, не в меньшей степени конфликтные столкновения разворачиваются вокруг юридических, политических и геополитических, имущественных, национальных, финансово-экономических интересов, административных и материальных ресурсов удовлетворения религиозных потребностей. Кроме того, в предложенном дискурсе воспринимается иллюзорной способность конфликтующих конфессий наладить конструктивное взаимодействие, преодолеть заданность вероучительных и культовых различий и опереться на универсальную значимость общечеловеческих ценностей.

Третий подход, «конкурентно-адаптивный», выработанный под сильным влиянием западной социологической мысли, заключается в истолковании религиозных конфликтов как закономерной и специфической формы социальной конкуренции в религиозно-церковной сфере. Сразу оговоримся, что этот подход «работает» в достаточно узком приложении — когда речь идет об открытых поликонфессиональных обществах.

Религиозные конфликты в этом случае интерпретируются в терминах жесткого соперничества конфессий (Церквей, деноминаций) за расширение своего территориального и социального влияния, укрепление материально-финансовой базы, перераспределение ресурсов в свою пользу, увеличение паствы и т.д., что побуждает разнообразить предлагаемые «потребителям» формы культовой практики, религиозные идеи, способы обращения и организации единоверцев, а также искать поддержку и добиваться преференций у органов местной власти и администрации. При этом конфессии, явно или скрыто руководствуясь коммерчески-прагматичными установками рыночных отношений, стремятся противостоять конкурентам наступательно, агрессивно, бесцеремонно, игнорируя цивилизованные формы сосуществования (6).
____________
6. См.: Субботин Е.В. Религиозное сознание: трансформации в обществе потребления // Религиоведение. 2005. № 3. С. 48–53; Лобазова О.Ф. Религия и общество: характерные черты воинствующей религии // Религиоведение / под общ. ред. В. И. Жукова. М., 2005. С. 372–375.

Заметим, что проблема соотношения понятий «конкуренция» и «конфликт» далеко не нова: одни исследователи употребляют их как взаимозаменяемые, другие рассматривают конкуренцию в качестве подтипа (формы, разновидности) конфликта; третьи проводят четкое разграничение этих понятий; четвертые определяют конфликт как «осознанную конкуренцию» и т.д.

Даже не вдаваясь в подробности этих дискуссий, можно констатировать, что заметная часть религиозных отношений действительно имеет конкурентную природу, особенно в постсоветских условиях, когда политическая и экономическая либерализация предоставила конфессиям уникальные шансы для расширения своей социальной базы.

Более того, конкурентно-адаптивный подход сыграл заметную роль, стимулируя переоценку феномена поликонфессиональности как нормы для современного социума, а не патологии и маркера социальной аномии. Однако интерпретация всего разнообразия религиозных конфликтов в терминах конкуренции означает упрощение их теоретического описания, игнорирование их исторических, этнонациональных, геополитических, догматически-канонических корней, умаление роли субъективных, личностных факторов.

Наконец, религиоведами был предложен еще один — «социетальный» — подход к пониманию религиозных конфликтов как специфической разновидности (формы) социально-религиозных отношений (наряду с другими формами, такими как сотрудничество, толерантность, кооперация, соподчинение и т.д.). Теоретико-методологической предпосылкой этого подхода в украинском религиоведении стало выделение «религиозных отношений» в качестве одного из базовых компонентов структуры религии (7).

В этом случае религиозные конфликты определяются через категории социального взаимодействия, интеракции, коммуникации (8). Их основная роль усматривается в закреплении дифференциации и поляризации конфессионального пространства. Подобная интерпретация конфликта подчеркивает, что особенно важно, динамическую, процессуальную природу этого феномена, хотя высказанные мнения об исторических тенденциях прошлого и будущего развития межконфессиональных отношений принципиально расходятся (от уверенности в прогрессивном нарастании конструктивного взаимодействия религиозных субъектов до алармистских предостережений о глобализации и конфликтных противостояний).
____________
7. Академічне релігієзнавство. Київ, 2000. С. 145.
8. См.: Боряк О. Релігійні конфлікти як різновид релігійних відносин // Християнство і проблеми сучасності: науковий збірник. Київ, 2000. С. 130; Климов В. Міжконфесійні відносини у формах їх вияву // Релігійна панорама. 2006. № 12 (75). С. 43; Волова Л.А.
Межконфессиональные отношения как феномен современной культуры. Запорожье, 2002. С. 23, 51.

Указанный теоретико-методологический подход интересен и тем, что акцентирует внимание на специфике субъектов религиозных отношений, а также открывает путь к изучению возможностей целенаправленного воздействия на сферу социально-религиозных отношений в целом и конфликта как их разновидности — в частности.

Перечисленные подходы свидетельствуют, как видим, о серьезных, концептуальных расхождениях в объяснении природы религиозных конфликтов. Еще раз подчеркнем, что их сосуществование является своеобразным и вполне ожидаемым отражением в религиоведческом дискурсе общетеоретических дискуссий о сущности конфликта как такового. Видимо, некая общепринятая теория религиозного конфликта вряд ли будет выработана в ближайшее время (а в условиях развития современного научного знания как знания поликонцептуального вряд ли утвердится и в будущем).

Вместе с тем целиком оправдано ожидание и попыток теоретического синтеза различных подходов, что в не меньшей степени отражает характерные тенденции функционирования научного знания. На наш взгляд, наиболее адекватной является такая дефиниция религиозных конфликтов, которая учитывает и охватывает «принцип столкновения» сторон (т.е. борьбы интересов, целей и намерений в ее деструктивных формах), «принцип интеракции» (т.е. реального, активного взаимодействия минимум двух субъектов, а не воображаемой, мысленной, задуманной борьбы) и обязательно — «принцип специфики социальных субъектов».

На основе сказанного можно предложить определение религиозных конфликтов как деструктивного взаимодействия субъектов религиозных отношений в намерениях реализовать собственные интересы и ценности, сохранить или перераспределить влияние, власть, ресурсы, статусы и проч., отстоять религиозную (конфессиональную) идентичность. Таким образом, религиозные конфликты выделяются в особую группу не только из-за сферы их проявления, но и вследствие специфики конфликтующих сторон: хотя бы одна из них представлена субъектом с устойчивой религиозной идентичностью (9).
___________
9. Согласно этой логике, субъекты межконфессионального конфликта — религиозные организации, объединения, институты, духовенство разной конфессиональной принадлежности; внутриконфессионального — репрезентанты одной и той же конфессии; межцерковного — Церкви как особые религиозные институты и т.д.

Последнее обстоятельство выступает эффективным средством идейной, политической, этнической, культурной мобилизации единоверцев в условиях конфликтного противостояния. Религиозные конфликты являются, видимо, одним из константных, универсальных типов социальных конфликтов, которые сопровождают всю историю человечества (как, собственно, и сама религия).

Обобщая наработки социально-гуманитарной мысли и собственные выводы, отнесем к числу существенных особенностей религиозных конфликтов следующие.

1. Большинство подобных конфликтов имеют глубинную историко-генетическую, социокультурную и ментальную взаимосвязь с этнонациональными факторами, историческим развитием и характером межнациональных отношений. Аксиоматично, что религиозная идентичность в историческом времени практически неразрывно связана с идентичностью племенной, клановой, этнической. Слияние «этничности» и «религиозности» приводило к тому, что большинство как межрелигиозных, так и межэтнических конфликтов в истории обнаруживали стойкую тенденцию к переплетению этнической и религиозной составляющих и обретали качество этнорелигиозных (этноконфессиональных) противостояний. До сих пор в мире существует множество непрекращающихся конфликтов разной степени остроты с первичным либо обретенным этноконфессиональным характером.

2. Существенной особенностью большинства религиозных конфликтов является практически полная недостижимость их окончательного разрешения. Чаще всего за периодом обострения следует латентная фаза до той поры, пока снова не начнется активное противостояние, спровоцированное очередным поводом. История религий дает немало примеров того, что практически невозможно преодолеть конфликты, возникшие в результате раскола конфессии на отдельные деноминации и Церкви, — противоречия между ними, обретая смысло-бытийственное, ценностное содержание, часто становятся неразрешимы. Институализируясь, религиозные расколы столетиями сохраняют свою болезненность, а потребность постоянно защищать и воспроизводить собственную конфессиональную идентичность становится той имманентной силой, которая питает «конфессиональный эгоцентризм» и четкую избирательность в сфере религиозной терпимости / нетерпимости.

Показательно, что новейшие энциклопедические издания фиксируют осознание этой перманентности, окончательной и полной неразрешимости религиозных конфликтов, которые описываются, среди прочего, как «состояние хронического напряжения» в отношениях между догматически и организационно самостоятельными церковно-религиозными структурами (10).

Точно так же практически не исчезают этноконфессиональные конфликты (разве что с исчезновением этнической общности), и каждая новая генерация, транслируя реальную и легендарную национальную историю, воспроизводит в культуре и менталитете историю межэтнических конфликтов, обид, побед и поражений (11).

3. Религиозные конфликты демонстрируют отчетливую тенденцию к политизации. Противостояние конфессий, Церквей, религиозных меньшинств на поверку оказывается значительно глубже и серьезнее по своему содержанию, чем богословские и канонические расхождения или культовые различия, оно прямо или опосредованно связано с экономическими, политическими (нередко — геополитическими), статусными интересами и претензиями разных социальных групп.

Заметим, что в современном мире изменяется сам характер взаимосвязи религии и политики: религия из легитимного политического института и активного субъекта политической системы все больше превращается в политический ресурс, средство информационного (в широком смысле слова) влияния. Политизация религиозных отношений, как и религиезация политических противостояний, представляет собой двуединый процесс, непреодолимый до тех пор, пока сохраняется возможность и заинтересованность объединить ресурсы политического и религиозного влияния на социум.

4. Сказанное позволяет выделить и такой признак значительного числа религиозных конфликтов, как скрытность их глубинного содержания, маскировка за видимым объектом противостояния иных его причин. Религиозное противоборство нередко становится специфическим выражением классовых, этнических, расовых, политических и других конфликтов. Уместно сослаться на результаты масштабного опроса, согласно которому меньше трети респондентов (29 %) в 27 странах мира считают религиозные и культурные различия действительной причиной напряженности и конфликтов, в то время как 52 % истинную причину видят в «политике с ее борьбой за власть и деньги» (12).

Многоплановость, многосложность религиозных конфликтов, наличие за видимым фактическим противостоянием глубоко скрытых интересов и проблем осознается и украинским обществом: 32 % респондентов указали на «стремление к переделу церковного имущества и зданий» как исходную причину конфликтов; 47,4 % отвели первенство «жажде власти церковных иерархов», 17,2 % заявили о том, что конфликты между Церквами имеют «чисто политическую природу» (13).
___________
10. См.: Религиоведение: энциклопедический словарь. М., 2006. С. 539.
11. Неслучайно этноконфессиональные противостояния сохраняются даже в относительно благополучных и экономически развитых регионах, несмотря на весь накопленный опыт цивилизованного и правового урегулирования межнациональных отношений (Бельгия, Канада, Ирландия, США, Франция, Испания и т.д.).
12. Релігійна панорама. 2007. № 3 (78). С. 30.
13. Християнство доби постмодерну / за ред. А. Колодного. Київ, 2005. С. 213.

5. Религиозные конфликты отличаются также особой психологической напряженностью. Безусловно, любое противостояние представляет собой многомерное социально-психологическое явление, актуализирует различные архетипы конфликтного сознания, психологии и поведения (от агрессии до сознательного избегания столкновений). Многие межличностные и даже межгрупповые конфликты возникают в результате спонтанной агрессии, взрывов накопленной фрустрации, перенесения психологического напряжения из сферы интроперсональной в сферу интраперсональную (14).

Однако при анализе религиозных конфликтов мы сталкиваемся с особым духовно-эмоциональным фактором — религиозной верой с ее уникальной способностью концентрировать психическую и физическую энергию верующего. Неслучайно еще классики теории конфликта (Р. Дарендорф, К. Боулдинг) обращали внимание на иррациональный, нереалистический, спонтанный, экспрессивный характер религиозных противостояний.

Действительно, невероятный эмоционально-аффективный потенциал религиозного сознания, резкое падение социальной и конфессиональной толерантности в ходе разворачивания конфликта, общая невротизация населения, нарастание агрессивности, демонизация противника и сакрализация собственных целей как сверхзначимых ценностей превращают религиозные противостояния в уникальный тип не только конфликта, но и социальной угрозы.

Эта угроза становится тем значительней, чем полнее религиозная конфронтация насыщается религиозным фанатизмом, освящением жестокости во всех ее формах. Слова Паскаля «люди никогда не причиняют зла в таком полном объеме и с такой радостью, как ради своей веры» не теряют актуальности до сих пор. С учетом того, что реальное или воображаемое покушение на ценности веры только обостряет религиозные чувства и вызывает еще более отчаянное сопротивление, исключительно силовые, вооруженные средства прекращения религиозных противостояний недейственны в принципе (15).

6. Весомым фактором генезиса и эскалации религиозных конфликтов является персональное влияние харизматических лидеров. Сама природа религиозного феномена органически связана с исключительной ролью пророков, спасителей, посредников, посланников — этой «связующей цепи» между Богом и его народом, а процесс воспроизводства религии основан на мощном организующем влиянии духовенства как особой социальной, кастовой, профессиональной группы. С учетом этого персонификация религиозных противостояний, открытое столкновение личных амбиций религиозных вождей оказывают непосредственное воздействие на характер, длительность и динамику религиозных конфликтов.
_________
14. В социальной психологии выдвинуты несколько специальных теорий для объяснения этих явлений, наиболее известные из которых — теория «рациональных конфликтных групп» (Rational Conflict Group Theory) и теория «фрустрации-агрессии» (Frustration-Agression Theory).
15. Здіорук С.І. Суспільно-релігійні відносини: виклики Україні ХХІ століття. Київ, 2005. С. 154.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s