Разрывая порочный круг ненависти

Примирение врагов

Разрывая порочный круг ненависти

Источник: Хендерсон М. Прощение: разрывая оковы ненависти. М., 2002, с. 225-249.

«Господи! Помни не только людей доброй воли, но и тех, кто принес в сей мир зло.
Но при этом забудь обо всех страданиях, причиненных ими.
Помни лишь о благе, достигнутом через эти страдания.
Помни о сплотившем нас чувстве товарищества и верности, о смирении и мужестве, о великодушии и благородстве наших сердец, взращенных на этих страданиях.
А когда мучители наши предстанут пред твоим судом,
Пусть все наши добродетели послужат для них оправданием и прощением».
Надпись, найденная в концентрационном лагере Равенсбрюк, 1945 год.

«Ukonakala kwenya kukulunga kwenya» («Добрая воля родится на развалинах»).
Зулусская поговорка

Прощение не только преображает страдание, но и облагораживает его. Ненависть, ставшая любовью, по словам нидерландского философа Бенедикта Спинозы, «может придать этой любви силу большую, чем обладала бы любовь, не существуй первоначальной ненависти». Обозреватель Irish Times, знакомя своих читателей с книгой «В колыбели зла», написанной Брайаном Кинэном, испытавшим на себе все ужасы плена, говорит: «Из этого кошмара получилось нечто совершенно замечательное».

Дело здесь вовсе не в том, чтобы искать страдания, а затем, взрастив в себе ненависть, пытаться извлечь из нее выгоду, подобно тому, как один человек бился головой об стену, чтобы почувствовать величайшее облегчение и радость при прекращении этих ударов. Но кто может отвергнуть надежду, которая дается миру всякий раз, когда ненависть и страдания преобразуются в нечто благое — будь то угрызения совести, раскаяние, мужественный акт прощения или исполненное драматизма религиозное обращение? Все это вселяет веру в то, что человечество еще способно научиться действовать иными, лучшими, методами.

Один из примеров подобного преображения — вьетнамка Ким Фук, которая в настоящее время проживает в Канаде и является послом мира и доброй воли от ЮНЕСКО. В 1972 году автору фотографии с ее изображением, Ник Хат, была присуждена Пулитцеровская премия. На этом снимке она была совсем юной девушкой, нагой убегающей из родной деревни, на которую сбросили напалмовые бомбы американцы. Эта фотография публиковалась не один раз. Она перенесла семнадцать операций, выжила, но еще большие страдания приносило ей то, что ее фотография использовалась в пропагандистских целях. Ким Фук некоторое время училась в Москве, а затем эмигрировала на Запад. Там она была назначена послом мира и доброй воли. То, как она пережила выпавшие на ее долю испытания, через многочисленные статьи и книги стало источником вдохновения для миллионов. В 1999 году вышла ее биография под названием «Девушка на снимке: история жизни Ким Фук».

Француженка Ирен Лор (см. главу 10) показала людям путь к обретению нового смысла жизни. Профессор Лозаннского университета Генри Рибен в своей книге «Европа: дорога от войн к объединению» пишет: «Прощение смыло приставшую к ней ненависть, расчистило путь для дружбы и в конце концов побудило ее посвятить сорок лет жизни делу примирения французского и немецкого народов».

Некоторым людям удалось преодолеть вставшие перед ними препятствия и научиться говорить об этом, не испытывая ни малейшего стеснения, что порой выше всякого понимания. В особенности это касается людей, которые в качестве заложников пробыли какое-то время на Ближнем Востоке. Терри Уэйт в своей книге «Поступь памяти: размышления в одиночестве» пишет следующее: «Мое пленение было тем ужасным испытанием, которое я ни за что не согласился бы пережить вновь. Тем не менее, пусть даже вопреки собственной воле, я смог кое-что извлечь для себя из происшедшего. Я знаю, что был в состоянии перенести выпавшие на мою долю страдания и превратить их в некий созидательный элемент».

Саймон Уэстон, британский солдат, более 46% кожи которого было сожжено в результате взрыва во время войны на Фолклендских (Мальвинских) островах, перенес уже более 70 операции и находится в ожидании новых. Его лицо и тело ужасно изуродованы, и, несмотря на это, он говорит: «Как бы чудовищно это ни прозвучало, мои ранения оказали на меня положительное воздействие. Я получил возможность так много сделать. Я испытываю удовлетворение, какого я не чувствовал никогда прежде».

По инициативе Уэстона и при его непосредственном участии были собраны и использованы на благотворительность 30 миллионов долларов. Он также является вице-президентом двух благотворительных организаций, счастливым отцом троих детей, — в общем, человеком, успешно исполняющим свое предназначение.

«У меня нет времени на то, чтобы беспокоиться, что обо мне подумают другие, даже если я похожу на старую развалину», — говорит Уэстон. Самое главное для инвалида — уметь справиться со своим недугом. «Если ты тратишь свое время на горькие раздумья и поиск виноватых, то тем самым подводишь как самого себя, так и ухаживающих за тобой врачей и сестер да и всех окружающих в целом, поскольку ты ничего не даешь им взамен. Ненависть истребляет все твое существо. На нее уходит вся твоя эмоциональная энергия».

Как писал автор статьи, напечатанной в лондонской Daily Mail, «везде, где бы ни появился Саймон Уэстон, к нему подходят незнакомые люди, желающие выразить свою поддержку; ему удалось преодолеть возрастные, идеологические и социальные барьеры и пробудить в каждом из нас наши лучшие качества».

Водитель грузовика Реджинальд Денни получил тяжелую черепно-мозговую травму во время лос-анжелесских беспорядков в апреле 1992 года, которые были вызваны вынесением оправдательного приговора в отношении шести белых полицейских, избивших чернокожего автомобилиста Родни Кинга. Тем не менее Денни в душе простил шестерых парней, которые разбили молотком об его голову кирпич. Как сообщалось в журнале People, «удивление вызывает не столько чудесное выздоровление этого человека, сколько полное отсутствие враждебных чувств к своим обидчикам». Далее приводились слова самого Реджинальда Денни: «В тот день я попал к ним в руки. Да простит их Бог! Он должен простить. Что до меня, то у меня нет времени, чтобы возиться с этими ребятами».

Никто не должен недооценивать той боли и страданий, как физических, так и психологических, которые влечет за собой тюремное заключение, особенно если речь идет об одиночной камере. Никто не должен недооценивать всей глубины трагедии личности и тех потерь, которые бывает невозможно восполнить. Тем не менее прощение приносит пользу и благословение тысячам людей, которые, быть может, не имеют непосредственного отношения к тем или иным актам этого благого дара человечества.

Убийство в Уоррингтоне двух английских ребятишек (см. главу 3) — трехлетнего Джонатана Бола и двенадцатилетнего Тима Пэрри, происшедшее в тот момент, когда они покупали подарки на День матери, равно как и травмы, полученные другими жертвами теракта, побудили местных жителей выдвинуть многочисленные инициативы по примирению. По словам Коллина Пэрри, отца Тима Пэрри, именно принятое им и его супругой решение сделать все возможное, чтобы жизнь их сына не стала напрасной жертвой, помогало им жить дальше.

Уоррингтонский план мирного урегулирования стал первой из серии мирных инициатив, известной под общим названием Уоррингтонская инициатива по примирению в Ирландии (УИПИ), которая была принята при непосредственном участии родителей Тима Пэрри вскоре после осуществления боевиками ИРА взрыва на Бридж стрит. Тогда были созданы специальные группы для разъяснительной работы с местным населением, деятельность которых была направлена на создание основы для примирения и формирования дружеских взаимоотношений между народами.

План был одобрен принцем Уэльсским и президентом Ирландской Республики Мэри Робинсон, которая почтила своим присутствием заупокойную службу по погибшим детям, проходившую в местной церкви. Перечисляя все случившиеся в последние годы акты насилия, она сказала: «Уоррингтон стал воплощением наших ночных кошмаров».

План является долгосрочным мероприятием, ставящим своей целью создание условий для лучшего взаимопонимания посредством участия в совместных с Ирландской Республикой и с Северной Ирландией проектах, в которые будут вовлечены даже школьники. Эти проекты будут затрагивать сферу образования, в особенности в вопросе подготовки кадров для местного управления. Кроме того, будет осуществляться обмен опытом между религиозными, культурными и спортивными группами. «Таким образом, — говорит отец Фрейлинг, — план поможет нам одержать окончательную победу над вековыми предрассудками и бесполезными стереотипами».

Стивен Кингснорт, представитель Методистской церкви в Уоррингтоне, часто приезжал в Ирландию в связи с своей деятельностью в УИПИ. Во время вселенского молебна в Дун-Лэаре он сказал следующее: «Эннискиллен1 измерил глубины человеческого страдания, оставив нам осиротевшую няню и безутешного отца. Точно так же и трагедия в Уоррингтоне сделала этот День матери особенным для нас. Погибли два невинных существа, и миру был явлен достойный ответ со стороны их родителей. Многие из нас лишь осознают всеобщую потребность в покаянии. Только после того как воцарится мир между братскими народами, городами, церквами Англии и Ирландии и возобладает основанное на подлинном раскаянии примирение, Северная Ирландия обретет столь необходимую ей точку опоры и приобщится к дружественной атмосфере своих ближайших соседей».
___________
1 Эннискиллен — административный центр округа Фермана, Великобритания, Северная Ирландия.

Жертвы уоррингтонской трагедии были молоды, и поэтому в вышеупомянутом плане мирного урегулирования основной упор делается на работу с молодым поколением. В Британии таким образом действует программа «Ирландия в школах», разработанная совместно с Институтом ирландских исследований. Цель ее — вызвать у английских школьников интерес и уважение к ирландской культуре. В Ирландии в рамках настоящего плана оказывается поддержка программам, способствующим росту взаимопонимания между соседними народами. Особое внимание уделяется обмену опытом между преподавателями и студентами обеих стран, равно как и сотрудничеству в деле повышения квалификации преподавательского состава. В расписание английских начальных школ даже было введено изучение ирландской системы единиц измерения.

В первые дни после взрыва в центре Уоррингтона, который был организован боевиками ИРА в марте 1993 года, хористы Уоррингтонского хора, являющегося одним из старейших и лучших хоров Великобритании, оказали помощь жертвам теракта и установили связи с действующими в Ирландии группами по мирному урегулированию конфликта. С тех пор хор дал несколько концертов в Дублине, Дроэде, Белфасте и Лондондерри в поддержку мира и примирения.

Уоррингтонский хор одним из первых получил в 1996 году приглашение участвовать в параде в Арма, приуроченном ко Дню св. Патрика. В 1997 году хор совместно с Дублинским ротари-клубом и Ирландским институтом мира организовал «Рождественский концерт мира» в Национальном концертном зале города Дублина. На этом концерте выступил Юношеский хор мира, в который вошли 260 детей с Севера и Юга, принадлежащих и к католической, и к протестантской ветвям христианской церкви. Эти дети стали знаком надежды на восторжествование мира и гармонии.

По инициативе и при непосредственном участии Уоррингтонского хора в 1994 году был организован Уоррингтонский фонд, средства которого идут на поддержание взаимодействия между двумя общинами. Особое внимание уделяется вовлечению в эту деятельность молодежи Западного Белфаста, где наиболее сильны межрелигиозные и межэтнические противоречия. В декабре 1998 года хор организовал Рождественский вечер для жителей Ома — еще одного городка, пострадавшего от взрыва заложенной террористами бомбы. Концерт, на котором присутствовали как жертвы теракта в Ома, так и гражданские лидеры из Ома и Уоррингтона, вел Терри Уэйт.

Во вторую годовщину уоррингтонской трагедии в этом английском городке впервые был организован фестиваль ирландской культуры или, как его называют сами ирландцы, fleadph, проведение которого стало с тех пор доброй традицией. С совместной инициативой по его организации выступили тогда архиепископ Дублина и Уоррингтонский хор. В поддержку проведения фестиваля высказались родители Тима Пэрри, а также премьер-министры Великобритании и Ирландии.

Фестиваль был организован при непосредственном участии активистов программы «Бридж» (англ. «мост». — Прим. пер.), получившей свое имя от Бридж-стрит и занимающейся, главным образом, вопросами культурного обмена. «Бридж» старается вовлечь в свою деятельность все общество. К примеру, организует во время фестиваля проживание англичан в ирландских семьях, а ирландцев — в английских, тем самым способствуя росту взаимопонимания между двумя соседними народами.

Уоррингтонский городской центр духовенства, в который входят представители пяти вероисповеданий города, выступил инициатором проведения цикла богослужений, на которых поминовение жертв этой трагедии будет сопровождаться работой по укреплению взаимопонимания.

Стивен Кингснорт пишет следующее: «Наша задача как представителей уоррингтонского духовенства — побудить как участников мирного процесса, так и тех, кто держится в стороне от него, прислушаться к новым идеям, прислушаться к людям, чьи взгляды пока что нам чужды. Если и наступит примирение, то путь его будет пролегать через взаимопонимание. Жителям пострадавшего Уоррингтона предоставлена уникальная возможность выслушать своих оппонентов и при этом избежать обвинений в предательстве. Мы можем слушать и при этом не быть справедливо заподозрены в сочувствии «прореспубликанцам» или «пролоялистам»».

В 1999 году отца Стивена Кингснорта пригласили выступить с речью в Лондондерри на митинге, посвященному годовщине Кровавого воскресенья. Вот слова из его тогдашнего выступления: «В результате уоррингтонской трагедии, которая была отдельным, но от этого не менее разрушительным по своему воздействию событием, появилось несколько человек, решивших, что случившееся не должно слишком сильно привязывать нас к нашей истории. Трагедия на Бридж-стрит должна стать тем мостом, который предоставит нам возможность ближе узнать историю других».

Каждый год в день годовщины трагедии попеременно в Англии и Ирландии проходит марш мира. Во время первой такой акции ее участников приветствовали 2 тысячи собравшиеся на службу в церкви св. Михаила и Дун-Лэаре в Ирландской Республике. В 1997 году была открыта пешеходная улица River of Life («Река жизни»), на церемонии открытия которой матери двух погибших детей выпустили в небо голубей, символизирующих собой мир. В 1999 году «Уоррингтонский мир—93» стал одной из многих общественных организаций города, которая, наряду с частными лицами, оказала активную поддержку в сборе более 1 миллиона фунтов стерлингов на устройство Юношеского центра мира и примирения имени Тима Пэрри и Джонатана Бола. Осуществлению этого проекта в немалой степени способствовали Национальная служба по защите прав детей (NSPCC) и Уоррингтонский молодежный клуб.

Подводя итог происшедших в городе событий, Кингснорт пишет следующее: «Бомба нашла своих жертв. Ими стали двое ребятишек, покупающих подарки для своих матерей, которые жили в родном городе и не подозревали о том, что их хоть в какой-то мере может затронуть так называемая проблема Северной Ирландии. Трагедия породила единое во всей Ирландской Республике настроение, результатом которого стало посещение городка президентом и премьер-министрами. Уоррингтонский городской центр духовенства получил возможность оправдать возлагаемые на него ожидания, проведя необходимые обряды и выполнив свою миссию в обществе. Особенно большой вклад в это дело внесла Методистская церковь. Немалую пользу извлекли для себя и средства массовой информации, поскольку Уоррингтон смог адекватно отразить происходящее, поскольку он проявил активность, пошел на риск и стал достоянием истории. И так будет продолжаться до тех пор, пока проблема англо-ирландских отношений будет стоять перед Британией. Готовность к сближению и примирению самым очевидным образом берет свою основу в христианской традиции».

Архиепископ Дублина Дональд Кэрд на одном из проходивших в центре города совместных богослужений сказал, что Уоррингтон стал олицетворением добра и милосердия, проявленного в ответ на происки сил зла. Коллин Пэрри разделяет эту точку зрения: «Уоррингтон показал всей Ирландии пример достойного поведения перед лицом происшедшей трагедии». Заместитель лорда-мэра Белфаста Алисдэр Макдоннелл сказал: «Величайшим благом явилось для них то, что они сделали столько для мира. Им удалось преодолеть гнетущие их ненависть, отчаяние и противостояние и на их месте заложить фундамент для дружбы, братства и мира».

Бельгийский учитель, чья двадцатитрехлетняя дочь Анна была убита своим возлюбленным, также встал перед проблемой прощения. Лу Реймен учредил организацию по поддержке родственников жертв убийств и принял активное участие в реформе судебной системы своей страны. Как только до Лу Реймена дошла весть об убийстве дочери, он вспомнил свою встречу двадцатилетней давности с одной ирландкой, которая желала познакомиться с убийцами собственного сына. И еще он вспомнил встречу с другой женщиной, серьезно пострадавшей в автомобильной катастрофе и не искавшей виноватых в том, что с ней произошло. «Каким-то образом эти женщины подготовили меня к перенесению выпавшего на мою долю испытания», — говорит он.

Не прошло и двух дней со смерти их дочери, как родители Анны прониклись уверенностью в том, что им необходимо увидеться с родителями ее убийцы. «Мы хотели испытать силу нашей веры на практике», — говорит Лу Реймен. Одно дело молиться, ходить в церковь, читать Библию — все это просто. «Но в тот ужасный момент мне пришлось спросить себя самого, что я как верующий человек должен был сделать».

Когда тело его дочери еще не было предано земле, а молодой человек уже находился в тюрьме, Реймен попытался через местного священника передать семье убийцы, что он и его жена готовы встретиться с ними, если они того пожелают. Двумя часами позже в доме Рейменов раздался звонок. Это пришли родители убийцы. Мать Анны обняла мать молодого человека. Женщины начали утешать друг друга. «Как же стало возможно, что мы смогли посетить ваш дом?» — удивлялась мать молодого человека. Две супружеские пары совершили совместную молитву за своих детей. По словам Реймена, принятое им и его женой решение избавило их «от чувства ненависти и желания отомстить».

Эта инициатива не была вызвана никакой особой свойственной только им добродетелью, она стала проявлением милосердия, которое оградило их от принятия иного решения. «Это не свойство моего характера, — говорит Лу Реймен, — иногда мне приходится бороться с овладевающей мною жаждой мести. Если я болен, то все окружающие стараются помочь мне обрести здоровье, но если душа моя заражена ненавистью, то никого не заботит мое выздоровление. Напротив, каждый норовит задеть меня словами: «На твоем месте я бы убил его»».

В интервью одному французскому журналу Лу Реймен рассказал о пережитых им испытаниях, которые, в конце концов, побудили его стать учредителем организации по поддержке родителей, лишившихся своих детей. «Иногда родители испытывают потребность в общении, но не всегда у них есть возможности для этого», — говорит он. Все началось с четырех супружеских пар, дети которых стали жертвами убийц. Эти пары встречались раз в месяц за совместной трапезой: «За обеденным столом людям легче говорить о таких вещах, о которых они предпочитают молчать в любой другой обстановке».

С тех пор в ассоциацию «Родители детей, ставших жертвами убийц» обратились 60 супружеских пар, половина которых превратились в ее постоянных членов. Лу Реймен и его жена полагают, что их история поможет и другим людям, оказавшимся в подобной ситуации. Один водитель грузовика, у которого убили дочь, услышав о пережитых четой Реймен испытаниях, сказал: «Если у них хватило мужества увидеться с родителями убийцы их ребенка, то и я не имею ни малейшего права помышлять об убийстве человека, принесшего мне столько горя».

Бельгийский учитель также решил тогда написать книгу, которая будет содержать в себе не только описания подобных происшествий, но и чисто практические рекомендации по решению часто возникающих в таких ситуациях материальных и юридических трудностей, а также адреса организаций, в которых можно получить более подробную информацию по тому или иному вопросу. Благодаря содействию, оказанному спонсорами, к числу которых относились члены парламентской Комиссии по юстиции, министр юстиции и сотрудники его министерства, а также представители судов, эта книга, озаглавленная «Жизнь с тенью» и вышедшая на французском и голландском языках, стала бесплатно распространяться. В скором времени книга стала учебным пособием для полицейских, а председатель Судебной палаты рекомендовал ее юристам для широкого пользования.

По словам профессора криминологии из Университета в Лувье, Реймен надеялся, что его книга и опыт помогут добиться правильного функционирования судебного законодательства. Кроме того, книга Реймена является верным оружием в борьбе против ненависти в мировом масштабе.

Благодаря деятельности ассоциации, равно как и широкому распространению книги Реймена, в каждом суде теперь есть социальный работник, который берет на себя общение с родителями жертв убийства и служит своего рода связующим звеном между ними и судьями. Семьи пострадавших имеют теперь право доступа к материалам расследования, могут увидеть своего ребенка до того, как его тело начнет разлагаться. Кроме того были внесены некоторые изменения в правила, которыми руководствуются государственные и муниципальные полицейские подразделения при расследовании преступлений, связанных с убийством детей.

Незадолго до преступления дочь Реймена пять раз обращалась в полицию с просьбой о помощи, но каждый раз она получала один и тот же ответ: «Мы не можем ничего сделать до тех пор, пока что-нибудь не случится». Сам Реймен за 12 часов до убийства умолял королевского прокурора (должность, соответствующую американскому окружному прокурору) вмешаться в происходящее. Теперь, по словам Реймена, полиция сильно продвинулась в деле предотвращения преступлений. Их также научили тому, как общаться с семьями пострадавших. Через 6 часов после убийства в дом бельгийского учителя пришли двое полицейских, которые в своих замечаниях проявили полнейшую бесчувственность к горю, постигшему Реймена и членов его семьи.

Реймену советовали не встречаться с убийцей, но он хотел поговорить с ним. «Ведь именно таким путем, например, народы бывшей Югославии смогли не только простить друг друга, но и объединиться вновь ради служения общей цели». В 1999 году Реймен написал следующие слова: «Наша жизнь разделилась на две части — «До убийства Анны» и «После убийства Анны». Это случилось почти 11 лет назад. Но, кажется, будто это было вчера. По моим щекам не текут больше слезы, но боль не ослабевает».

Прощение по-прежнему остается для него самым трудным делом в жизни и в вере. В течение многих лет он не мог заставить себя произнести слова молитвы: «Прости нам наши прегрешения, как мы прощаем тех, кто прегрешил против нас». Для некоторых это так же просто, как сказать «Доброе утро», в то время как от других эти слова требуют нечеловеческих усилий. Однажды кто-то сказал нашему герою, что личные переживания укрепляют в человеке чувства единства и сострадания. Хотя воспоминания о пережитом несчастье по-прежнему болезненно воспринимаются Рейменом, тем не менее он говорит: «Пожалуй, я могу сказать, что чувствую благодарность за выпавшие на мою долю испытания».

Старое лимонное дерево, растущее в саду одного из домов Рамлы, городка к востоку от Тель-Авива (Израиль), является одновременно символом и боли, и исцеления. Дом и прилегающий к нему сад некогда принадлежали палестинской семье. Во время Арабо-израильской войны 1948 года обитатели дома были изгнаны из городка. Дом передали семье прибывших в Израиль иммигрантов. В настоящее время дом является местом проведения в жизнь «Проекта открытого дома», в соответствии с которым здесь разрабатываются и осуществляются образовательные программы, ориентированные на членов арабской общины города, а также проводятся совместные встречи живущих в Рамле арабов и евреев.

Далия Ландау, которая вместе с мужем Йехецкелем и сыном Рафаэлем живет в настоящее время в Иерусалиме, в 1948 году была еще ребенком привезена в Израиль из Болгарии. Она и ее родители были в числе 50 тысяч болгарских евреев, которые решили стать гражданами вновь образованного Государства Израиль. Семья поселилась в большом каменном доме в Рамле, который до этого принадлежал арабской семье. Она полюбила тот дом с просторными комнатами, огромными окнами и лимонным деревом в саду, которое каждый год нагибалось низко над землей под тяжестью выраставших на нем плодов. «Пока я росла, в моей голове не возникало и мысли о прошлом этого дома», — признается Далия.

Однажды утром 1967 года в дверь дома Далии, которой к тому моменту исполнилось 19 лет, постучал 26-летний палестинец Башир аль-Кхаири и сказал, что дом некогда принадлежал его семье. Далия пригласила его войти. Тогда впервые ей пришла в голову мысль о судьбе прежних владельцев дома.

Она приняла приглашение Башира посетить его семью в Рамаллахе и была приятно поражена их гостеприимством. Их политические взгляды заметно расходились, ибо каждый смотрел на события через призму пережитых его народом страданий. Но это было только началом сближения. После первого визита Башира Далия поняла, что дом перестал быть просто ее домом, а лимонное дерево, ежегодно радующее изобилием плодов, принадлежит не только ей, но и другим людям.

Однажды ее дом посетил отец Башира, старый и слепой человек. Этот день стал незабываемым для Далии. Старик ощупал руками шероховатые камни, из которых был сложен дом, и спросил, растет ли во дворе лимонное дерево. Когда его подвели к дереву, которое он некогда сам посадил, отец Башира стал гладить его ствол руками, и по его лицу заструились тихие слезы. Многие годы спустя, уже после смерти старика, его жена рассказала Далии о том, что всякий раз, когда ее мужа мучила бессонница, он расхаживал по своей рамаллахской квартире, сжимая в руке высохший лимон, который подарил ему отец Далии в тот его приезд в Рамлу.

Знакомство с неизвестными ей страницами истории собственной страны проходило мучительно для Далии. Ее в свое время заставили, к примеру, поверить в то, что арабское население Рамлы трусливо оставило свои жилища перед приходом израильской армии в 1948 году. Но тут она обнаружила, что этих людей насильно изгнали из города. Удобное объяснение, говорит Далия, поскольку избавляет захватчиков от чувства вины и угрызений совести. «Я не перестану от этого любить свою страну, но любовь моя утратит прежнюю чистоту».

Баширу было 6 лет, когда его семью вынудили покинуть родной дом и поселиться в Газе. Однажды он нашел на улице предмет, который принял за игрушку. Взрывом Баширу оторвало четыре пальца на руке. Этот инцидент, возможно, стал последней каплей, переполнившей чашу терпения и заставившей его вступить на путь горечи и отмщения. В 1969 году Башир был брошен в тюрьму по обвинению в подготовке взрыва, жертвами которого стали несколько мирных граждан. Пятнадцать лет провел он в израильских застенках. По пути на работу Далии случалось часто проходить мимо городской тюрьмы, но у нее недоставало мужества узнать, там ли находится Башир. Все это было слишком больно.

В 1985 году после смерти отца Далия унаследовала дом в Рамле. Она и ее муж Йехецкель решили превратить этот дом «в место исцеления былых обид». Они желали сделать это вместе с Баширом, который к тому времени уже отбыл назначенный ему срок наказания. Разыскав Башира, они предложили продать дом и отдать вырученные деньги его семье. Это вовсе не означало, что вся подобного рода собственность должна отойти к своим прежним владельцам. Таким образом лишь признавался факт перенесенных страданий. «Мне не нужны деньги, — сказал Башир, — я хотел бы, чтобы этот дом был превращен в детский сад для живущих в городе арабских детей, так чтобы они могли наслаждаться детством, которого я был лишен».

Это было трудно осуществить по политическим соображениям. Однако жена Башира Шехерезада сказала: «В отношении дома мы что-нибудь придумаем. Куда важнее поддерживать хорошие отношения с Далией». После того как в конце 1987 года началась интифада («восстание»), израильские власти арестовали наиболее опасных, на их взгляд, палестинцев, среди которых оказался и Башир. Тогда же он был выслан в Южный Ливан.

Накануне этого события Далия написала «Письмо изгнаннику», которое было опубликовано в Jerusalem Post от 14 января 1988 года. Письмо представляло собой трогательное описание встреч Башира и Далии и призывало его проявить новые, лучшие, качества, чтобы «стать примером лидера, который не прибегает в борьбе за свои права к насилию и достаточно развит для того, чтобы признать наличие некоторой доли справедливости и в притязаниях врагов».

Она пыталась донести как до израильтян, так и до палестинцев мысль о том, что насилие принципиально не способно разрешить конфликт. Это была война, в которой не могло быть победителей. Оба народа должны были либо достичь освобождения, либо остаться навсегда и сетях своих предрассудков. Другой альтернативы не существовало. Свое послание Далия завершала следующими словами:

«Наши детские воспоминания, твои и мои, переплелись самым тесным образом. Если мы не найдем способа прекратить ту трагедию в общее для нас с тобой благословение, то привязанность к прошлому разрушит твое и мое будущее. Мы украдем у последующих поколений их детство и ради нечестивого дела обречем их на тяжкие страдания. Я молюсь о том, чтобы с твоей поддержкой и с Божьей помощью наши дети могли радоваться красоте и щедрости этой святой земли. Allah та’ак. — «Да пребудет с тобой Господь!»».

«Письмо изгнаннику» было мужественным актом со стороны Далии. Письма, пришедшие в редакцию галеты в ответ на публикацию, за исключением лишь одного, одобряли поступок этой женщины. Правда, один из друзей Далии после ее обращения на некоторое время прекратил с ней всякое общение.

Башир, который является членом Народного фронта освобождения Палестины, организации милитаристского толка, жил до своего состоявшегося в 1996 году возвращения в Рамлу, в Аммане. Он опубликовал книгу, и которой рассказывается об истории его дома. Далия критически относится к его взглядам, зная, что он никогда не отрицал своего участия в террористическом акте, за которое был приговорен к тюремному заключению. Она уважает его любовь к родной стране, но не может одобрить избранного им способа действий. Она видит в нем человека, способного к состраданию, и надеется на то, что однажды зародившееся в них чувство взаимопонимания и уважения друг к другу позволит обрести им общую судьбу.

В апреле 1991 года, в соответствии с высказанным ранее пожеланием Башира, дом в Рамле обрел свой настоящий статус. При нем был открыт единственный в Рамле детский сад для палестинских детей с обучением на арабском языке и первый арабо-еврейский центр культурного обмена. Первым крупным проектом, предназначенным для представителей как арабской, так и еврейской общин города, стала организация летнего лагеря мира для 40 детей. Впоследствии появилось более сотни таких лагерей.

Исполнительный директор «Открытого дома» Майкл Фанус, араб, принявший христианство и выросший в Рамле, был первым представителем своего народа, ставшим членом муниципального совета города. Йехецкель заведует административно-хозяйственной частью центра и отвечает за его финансирование и фондовые поступления.

Поддержку «Открытому дому» оказывают многие зарубежные организации, в том числе и Всемирный совет церквей. Джордж Кэри, архиепископ Кентерберийский одобрил деятельность центра, отметив, что история семей Ландау и аль-Кхаири и связывающая их дружба «знаменует собой надежду на лучшее будущее». Его чрезвычайно тронули рассказы о тех мусульманах, евреях и христианах, которые полностью посвятили себя «практическому осуществлению миротворчества». «Страдания в том регионе не прекратятся до тех пор, пока не произойдет честного раздела земли. А это требует срочного вмешательства политиков. Но для установления мира необходим также смелый и творческий подход со стороны отдельных индивидуумов, желающих во что бы то ни стало создать новое общество».

Старое лимонное дерево давно уже засохло, но, несмотря на это, сестры Башира Нуа и Ханом вместе с семьей Ландау и Майклом Фанусом посадили в январе 1995 года новое оливковое дерево. Это произошло в тот день, когда и по мусульманскому, и по еврейскому календарю отмечается праздник деревьев. Сестры Башира сделали в гостевой книге «Открытого дома» следующую запись: «Мы с нетерпением ждем того времени, когда дети обоих народов будут вместе радоваться плодам любви и мира».

Другим не менее драматичным примером благотворного воздействия прощения стала реакция родителей Эми Биль на убийство их дочери, происшедшее в 1993 году в ЮАР. Ничто не в силах облегчить горе родителей, лишившихся любимой дочери, бессмысленная смерть которой разом прервала все подаваемые этим юным существом надежды. Но это прощение, столь удачно запечатленное на фотографии, где Питер и Линда Биль обнимают родителей убийц их дочери, явилось истинным благословением для тысяч южно-африканцев. Как писала хьюстонская Chronicle, они пытались «превратить трагедию смерти Эми в торжество ее жизни».

Родители Эми учредили в честь их погибшей дочери фонд. К 2000 году этой организацией было разработано 30 программ, которые охватывали самые разнообразные сферы, начиная от развития системы внеклассного образования и кончая содействием распространению гольфа в ЮАР, с тем чтобы сделать этот вид спорта доступным для всех жителей этой страны вне зависимости от их расовой и социальной принадлежности. В феврале 2000 года в первую годовщину убийства Эми Биль в Гугулето, где имело место это трагическое событие, активистами фонда были проведены шествие и пробежка в ее память.

Эми Биль приехала в Южно-Африканскую Республику по стипендии Фулбрайта и была прикреплена к Кейптаунскому университету. Целью ее приезда была поддержка борьбы чернокожего большинства этого африканского государства за свободу. Ранее она работала вместе с располагающимся в Вашингтоне (федеральный округ Колумбия) Национальным демократическим институтом международных отношений. Там она подала заявление на поступление в аспирантуру по специальности «Политические науки», в котором проявила особый интерес к исследованию участия женщин в происходящих в ЮАР переменах.

25 августа 1993 года, за день до отъезда из ЮАР, Эми, желая подвезти домой своих африканских друзей, очутилась в толпе чернокожих южно-африканцев, скандирующих расистские лозунги. Несмотря на попытки друзей защитить ее и убедить, что она — «своя», толпа увидела в Эми лишь белую девушку и забила ее насмерть. Так Эми Биль стала одной из многих тысяч жертв беспорядков, предшествовавших политическим выборам 1994 года.

Известие о смерти дочери Питеру и Линде Биль сообщили по телефону. Как писал корреспондент Los Angeles Times, «боль семьи Билей не вылилась в гнев. Напротив, снизошедшая в их сердца благодать помогла укротить даже убийц их дочери». Питер говорит, что во многих отношениях они были подготовлены к происшедшему. Линда вспоминает о непрерывном потоке посетителей и телефонных звонков, равно как и о собственных размышлениях над словами Христа: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». На протяжении многих лет они водили своих детей в воскресную школу, а также вели занятия по этике. И хотя они никогда не занимались серьезным изучением Библии, тем не менее они сознавали, что в постигшем их семью несчастье вряд ли можно найти другие, более подходящие, слова.

Сама Эми неоднократно говорила им, что все злодеяния, совершаемые чернокожей молодежью, являются лишь слабым отражением тех несправедливостей, которые на протяжении поколений причиняли их предкам белые угнетатели. Питер и Линда вспоминают, как Эми поделилась с ними одним своим наблюдением. Она за метила, что, когда умирали чернокожие, указывалось только общее число умерших, в то время как каждому погибшему представителю европеоидной расы был посвящен подробный некролог «с указанием имени, семьи, домашних животных и всего», чем обладал или прославился умерший при жизни. «У нас не возникло и тени сомнения относительно того, как поступить, — писал Питер Биль в Reflections, ежеквартальном журнале Калифорнийского государственного университета. — Это было время смирения и прощения».

Четыре юных убийцы Эми были привлечены к суду и приговорены к тюремному заключению. Затем они подали прошение о помиловании в соответствии с условиями, выдвинутыми Комиссией по справедливости и примирению (см. главу 4). Эми была глубоко убеждена в важности проведения демократических выборов и еще за четыре года до трагедии говорила своим родителям о том, что создание подобной комиссии является предварительным условием свободы на выборах. Поэтому Питер и Линда заранее заявили, что не будут препятствовать амнистированию убийц собственной дочери. «Мы уверены в том, что Эми согласилась бы с принятым нами решением».

В обращенном к Cape Times письме, которое было отправлено за два месяца до собственной гибели, Эми Биль говорила: «Как расизм был болью и черных, и белых, так же и примирение не может пройти безболезненно для представителей обеих рас. Тем не менее самым эффективным средством борьбы с этой болью является в настоящее время честный и открытый обмен мнениями между конфликтующими сторонами». Чета Билей желала протянуть руку помощи людям, живущим в обществе, в котором вот уже на протяжении многих десятилетий продолжалось ожесточенное противостояние. Они также хотели отдать дань уважения взглядам собственной дочери, которая разделяла мечту Нельсона Манделы о «многоцветной нации», мечту о прощении и примирении.

Семья Билей привлекла самое пристальное внимание южно-африканских средств массовой информации, которые буквально засыпали их вопросами: «Неужели вы не чувствуете гнева и раздражения? Так вы говорите, что были готовы простить убийц собственной дочери?» Питера и Линду очень удивила реакция журналистов. «Что странного в том, что это произошло в стране, где примирение и прощение объявлены национальной политикой, которая уходит глубокими корнями в африканскую традицию?» — спрашивает Питер Биль.

Увидев на заседании суда убийц своей дочери, ни Линда, ни Питер не чувствовали гнева, и лишь где-то глубоко внутри были печаль и пустота. Они встретились с родителями этих молодых людей. «Мы хотели показать, что отчасти понимаем их чувства и в случае амнистии ожидаем проявления ответственности с их стороны. Ответственность — неотъемлемая часть прощения», — говорит Питер Биль.

На одной из присутствующих на заседании матерей была футболка с символикой фонда Эми Биль. Линда крепко обняла ее. Этот жест архиепископ Туту сравнил с «электрическим зарядом, внезапно пробегающим по телу человека». Год спустя сын этой женщины в тюремной мастерской изготовил для Линды модель корабля. В интервью Тони Фримантлу из хьюстонской Chronicle Линда Биль сказала, что не испытывает ненависти и враждебности к этим людям. Поэтому ей не пришлось прощать их. «Я лишь хочу, чтобы Южно-Африканская Республика продолжала идти в избранном ею направлении. Эми умерла ради лучшего будущего для этой страны. Поэтому движение вперед ни в коем случае не должно быть остановлено».

По словам Питера, прощение открывает для него дорогу к полноценной и деятельной жизни. Прощение освобождает. Ненависть же напрасно расточает силы человека, лишает его полноты бытия. Ненависть, в конце концов, — это эгоизм в чистом виде.

На заседании суда Питер Биль произнес речь, посвященную деятельности его дочери Эми в ЮАР. Свое выступление он закончил предложением оказать стране помощь в области начального, общего и специального образования: «Мы, члены Фонда Эми Биль, должны делать все от нас зависящее. Все, что нужно, — это обратиться к нам». Его предложение нашло широкий отклик.

В настоящее время семья Билей полгода проводят в ЮАР! Их жизнь теперь тесно связана с этой страной. В интервью южно-африканскому ежемесячнику Woman Линда Биль сказала: «Потеряв ребенка, вы не знаете, что делать. Вас охватывает отчаяние, и жизнь, кажется, теряет всякий смысл. Но встречи с людьми, равно как и письма, полученные нами, не позволили нам долго упиваться этим чувством. Эми показала нам путь к тем сферам деятельности, к которым, казалось, у нас прежде не было ни склонности, ни интереса. Когда случается нечто подобное, вы не можете более тратить силы на пустяки, у вас появляется цель в жизни».

Питер, в свою очередь, написал в журнале, издаваемом Калифорнийским университетом, следующие строчки: «Хотя мы и скорбим о нашей утрате, тем не менее прощение даровало нам свободу. Мы можем почтить память нашей дочери, мы в силах остаться верными ее убеждениям и, наконец, мы способны сделать то, что она не успела». Чету Билей часто спрашивают о том, не может ли процесс об амнистии побудить их к завершению их миссии. «Мы никогда не стремились этого сделать и не имеем ни малейшего желания оставить дело нашей дочери».

Одной из наиболее интересных программ фонда является создание сети пекарен, продукция которых распространяется местными жителями. Они получают с каждого проданного батона по 25 центов, а остальная часть выручки идет на финансирование программ по предотвращению насилия. Название торговой марки — «Хлеб от Эми — хлеб надежды и примирения». На обертке каждого батона содержится напоминание об опасности СПИДа и указан телефон «горячей линии», по которому можно получить необходимую информацию. «Мы рассматриваем батон хлеба как средство передачи информации», — говорит Питер Биль. В 2000 году булочная подверглась нападению вооруженных людей в масках. Тогда же был украден список сотрудников строительной компании, также учрежденной фондом. Двое убийц Эми, которые в настоящее время являются сотрудниками фонда, незамедлительно предложили свои услуги по охране предприятия.

Несмотря на возникающие время от времени трудности, ничто не может повлиять на то чувство ответственности, которое чета Билей испытывает по отношению к делу собственной дочери и к этой стране. Питер и Линда по-прежнему ежегодно проводят по шесть месяцев в ЮАР.

В феврале 2000 года, через десять лет после окончания гражданской войны в Ливане, за время которой было убито 70 тысяч и пропало без вести 17 тысяч человек, во многих газетах Бейрута было опубликовано необычное письмо. В нем Ассаад Чафтари, высокопоставленный офицер христианского народного ополчения, приносил извинения за свои действия, совершенные им во имя христианства в ту войну. На протяжении всех 10 лет, прошедших со времени окончания военных действий, он хотел принести извинения, но ему недоставало мужества. «На всех нас лежит бремя ответственности, — писал он в своем обращении, — и на тех, кто взял в руки оружие, и на тех, кто отдавал приказания, и даже на тех мирных гражданах, которые выражали одобрение происходящему». По словам Чарльза Сеннотта (Sennott), автора статьи в Boston Globe, Чафтари «ошеломил весь Ливан своим заявлением, необычайно искренним и простым».

Несколькими месяцами позже, выступая перед людьми разных национальностей, собравшимися на Конференции по примирению в швейцарском городе Кокс, Чафтари повторил извинения. Он вкратце рассказал присутствующим о своих прежних убеждениях. Раньше он видел в мусульманах реальную опасность. Да, они были его братьями, но вера заставляла их обращать свои взоры на арабский Восток, в то время как для самого Чафтари ориентиром всегда служил Запад. Поэтому мусульмане воспринимались им как предатели. Во время войны он участвовал в обстрелах мусульманских районов, а также считал себя вправе выносить приговоры всем, кто поддерживал отношения с последователями враждебной конфессии.

При этом его совсем не мучили угрызения совести. «Каждую неделю я совершал множество злодеяний, а после этого в воскресенье мог спокойно пойти в церковь, ощущая полную гармонию с Богом и самим собой». Однако ближе к концу войны он познакомился с группой своих сограждан, занимавшихся организацией мероприятий, на которых имел место свободный обмен мнениями между христианами и мусульманами. За прошедшее с тех пор время ему удалось больше узнать о мечтах и надеждах, о горе и обидах своих сограждан.

В марте 2000 года он совершил молитву в одной из мечетей Каира. «Тогда впервые я почувствовал, что наши молитвы обращены к одному и тому же Богу, — говорит Чафтари, — и я стыжусь моего прошлого. Я знаю, что не могу изменить его, но при этом я в состоянии взять на себя ответственность за будущее моей страны».

В то время как публика стоя приветствовала выступление Ассаада Чафтари, к трибуне подошел еще один ливанец — Хизхам Шихаб, который, сжав оратора в объятиях, громко произнес: «Я мусульманин. Когда-то я тоже стрелял в своих же сограждан, находящихся по ту сторону «зеленой линии». Я хочу принять извинения этого человека и принести ему свои. Со своей стороны я сделаю все возможное, чтобы помочь ему». С самого юного возраста, занимаясь стрельбой, Шихаб все время слышал одни и те же слова: «Представь, что перед тобой христианин». Шихаб принимал участие в обстрелах христианских районов и массовых убийствах христиан. Но совесть подсказывала ему, что политические соображения не могут служить оправданием для кровопролития. «Я дал торжественное обещание идти рука об руку вместе с Чафтари», — говорит Шихаб.

В 2001 году на той же самой трибуне мэр Бейрута Мухиэддин Шехаб принес извинения за жестокости, совершенные им как лидером мусульманского народного ополчения за годы гражданской войны. «На свете нет ничего опаснее человека, который испытывает страх за свою жизнь или принадлежащее ему имущество, — говорит он, — самозащита легко может перерасти в жажду мести и убийства. Злые силы побудили меня и людей, мне подобных, взять в руки оружие».

Вслед за Мухиэддином Шехабом на трибуну поднялась Джослин Кхоири, социальный работник. Во время войны она возглавляла христианский женский корпус, сражавшийся на другой стороне баррикад. Она также рассказала о происшедшей в ней перемене. Теперь эти люди, которых некогда религия развела по разные стороны конфликта, стали друзьями. В настоящее время они совместно работают над проектами сближения и примирения. Чафтари до сих пор беспокоит будущее его страны, но в происходящем он видит некие проблески надежды. Он говорит: «Трудно просить о прощении и еще труднее прощать, но оба этих акта являются необходимым условием преобразования любого общества».

Не всем нам дано пройти через боль и насилие, подобные тем, что испытали герои этой книги. Но всех нас когда-нибудь посещали чувства обиды, разочарования и вытекающий отсюда разлад во взаимоотношениях с другими людьми. И, безусловно, все мы способны просить о прощении, равно как и сами даровать его. Поверьте, ваши усилия, предпринятые в данном направлении, будут вознаграждены.

Эдвард Петерс из Оксфорда, где он как сотрудник некоммерческой организации работает в сфере молодежного образования, однажды раздосадованный некорректным поведением своих друзей, ответил им тем же. Осознав свое заблуждение, он поспешил принести им извинения, результатом чего стало восстановление добрых взаимоотношений. «Словно тяжелый груз упал тогда с моих плеч, — говорит он, — я заново обрел внутреннюю свободу, позволил божественной благодати сойти в мое сердце и устранить все, что служило помехой в моей прежней жизни».

В скором времени он обнаружил, что еще один его друг затаил на него обиду за поступок пятнадцатилетней давности. «Это открытие опечалило меня, и я принес свои извинения. Тем не менее подобный случай еще раз напомнил мне о том, как легко стать заложником прошлого, взвалив на себя груз старых обид. Вместо того, чтобы нести это бремя с собой в новое тысячелетие, не лучше ли провести кампанию по избавлению от него раз и навсегда?»

Эта простая мысль и проистекающая из нее свобода позволили осуществить кампанию по избавлению от старых обид, которая была одобрена двухпартийным национальным комитетом и вызвала отклик у многих тысяч людей. «Если каждый из нас сделает всего один шаг в данном направлении, — сказал во время одного из своих выступлений Эдвард Петерс, — то он самым неожиданным для себя образом сможет внести свой вклад в жизнь нового тысячелетия». Петере призвал всех людей, желающих принять участие в кампании, уже в 1999 году начать процесс избавления от старых обид. При этом каждый, руководствуясь собственной совестью, должен был спросить себя, что лично он может сделать, и отказаться от поисков виноватых среди других людей.

Прощение, или, если угодно, покаяние, ставит нелегкую задачу перед каждым из нас, заставляя отказаться от старого багажа. При этом мы должны оставить соображения «за» и «против», а также размышления о выгоде и целесообразности. Все, что нам нужно, — это спокойно подумать о возможности в настоящее время большого или малого продвижения по направлению к прощению и примирению.

Мы всегда должны помнить мудрые слова Филиппа Янси (Yancey): «На свете есть всего лишь одна вещь труднее прощения — и ею является выбор».

БИБЛИОГРАФИЯ:

Accattoli, Luigi. When a Pope Asks Forgiveness. Boston: Pauline Books and Media, 1998.
Aikman, David. Great Souls. Nashville: Word, 1998.
Anderson, Terry. «Out of Prison». For a Change 12.1:23.
Arnold, Johann Christoph. Seventy Times Seven. Farmington, PA: The Plough, 1997.
Arnold, Johann Christoph. Seeking Peace. Farmington, PA: The Plough, 1998.
Bonhoeffer, Dietrich. Letters and Papers from Prison: London: SCM, 1953.
Chong, Denise. The Girl in the Picture. New York: Viking Penguin, 1998.
Delany, Sarah, and A. Elizabeth Delany. Having Our Say. New York: Kodansha International, 1993.
Dowrick, Stephanie. Forgiveness and Other Acts of Love. New York: W.W.Norton, 1997.
Enright, Robert, and Joanna North, eds. Exploring Forgiveness. Madison, WI: University of Wisconsin Press.
Estes, Jack. A Field of Innocence. New York: Warner, 1990.
Evers-Williams, Myrlie. Watch Me Fly. Boston: Little, Brown, 1999.
Frayling, Nicholas. Pardon and Peace. London: SPCK, 1996.
Frost, Brian. The Politics of Peace. London: Darton, Longman and Todd, 1991.
Frost, Brian. Struggling to Forgive. London. Harper Collins, 1998.
Gandhi, Rajmohan. Eight Lives. Albany, NY: SUNY, 1986.
Gates of Repentance. New York: Central Conference of American Rabbis, 1978.
Healey, Thomas S. The Two Deaths of George Wallace. Montomery, AL: Black Belt, 1996.
Henderson, Michael. All Her Paths Are Peace. Hartford, CT: Kumarian, 1994.
Henderson, Michael. The Forgiveness Factor. London and Salem, OR: Grosvenor, 1996.
Hunte, Conrad. Playing to Win. Bombay: Himmat, 1973.
Intergroup Relations in the United States. New York: NCCJ, 1999.
Ignatieff, Michael. The Warrior’s Honor. New York: Metropolitan, 1997.
Jenco, Lawrence. Bound to Forgive. Notre Dame, IN: Ave Maria Press, 1995.
Johnston, Douglas, and Cynthia Sampson, eds. Religion, the Missing Dimension of Statecraft. New York: Oxford University Press, 1994.
Keenan, Brian. Ал Evil Cradling. New York: Viking, 1993.
Lester, John, and Pierre Spoerri. Rediscovering Freedom. London: Grosvenor, 1992.
Levin, Sis. Beirut Diary. Downers Grove, IL: InterVarsity, 1989.
Lomax, Eric. The Railway Man: A POWs Searing Account of Brutality, and Forgiveness. New York: W.W. Norton, 1995.
Mandela, Nelson. Long Walk to Freedom. Boston: Little, Brown, 1994.
Matkovic-Vlasic, Ljiljana. «A Cry from Croatia». For a Change 12.1:23.
Minow, Martha. Between Vengeance and Forgiveness. Boston: Beacon, 1998.
Nussbaum, Barbara. Making a Difference. Florida Hills, South Africa: Vivlia, 1997.
Nunneley, John, ed. Tales from the Burma Campaign. Petersham, Surrey: BCFG, 1998.
Perkins, Spencer, and Chris Rice. More than Equals. Downers Grove, IL: InterVarsity, 1993.
Piguet, Jacqueline. For the Love of Tomorrow. London: Grosvenor, 1986.
Reymen, Lou. Vivre avec une ombre. Anvers, Belgium: Editions Standard, 1994.
Rieben, Henri. Des guerres europeennesа a l’union de l’Europe. Lausanne: Centre de Recherches Europeennes, 1987.
Shriver, Donald W., Jr. An Ethic for Enemies. New York: Oxford University Press, 1995.
Smedes, Lewis B. The Art of Forgiving. New York: Ballantine, 1996.
Smith, Huston. The World’s Religions. San Francisco: Harper, 1991.
Thwaites, Michael. The Honey Man. Canberra: Trendsetting, 1993.
Tucker, Margaret. If Everyone Cared. Melbourne: Grosvenor, 1983.
Van der Post, Laurens. Yet Being Someone Other. New York: Morrow, 1983.
Van der Post, Laurens. The Night of the New Moon. New York, 1971.
Verwoerd, Wilhelm. My Winds of Change. Randburg, South Africa: Ravan, 1997.
Vrane, Andrija. Address, International Interreligious Seminar, House of Novi Nazaret, Banja Luka, Croatia, 1998.
Waite, Terry. Footfalls in Memory. New York: Doubleday, 1997.
Wells, Ronald A. People behind the Peace. Grand Rapids, MI: Eerdmans, 1999.
Woods, Donald. Biko. New York: Paddington, 1978.
Worthington, Everett L., Jr. Dimensions of Forgiveness. Radnor, PA: Templeton Foundation, 1998.
Yancey, Philip. What’s So Amazing About Grace. Grand Rapids: Zondervan, 1997.

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s