ПРОЩАТЬ?

Примирение

Прощать?

Гололоб Г.А.

ОГЛАВЛЕНИЕ:
Вступление
1. «Кто соблазнит…»
2. «Если же согрешит…»
3. Власть прощать?
4. Сколько прощать?
5. Что прощать?
6. Кого прощать?
7. Что значит прощать?
Заключение

Вступление
Среди заповедей Иисуса Христа имеется одна, исполнить которую христианам довольно трудно. Это заповедь о прощении. Сама идея прощения с таким трудом воспринимается нами по той причине, что мы ратуем за торжество справедливости, а прощение эту самую справедливость исключает своим превосходством над нею. По этой причине прощение, как и милосердие, сострадание, жертвенность, кротость, так не популярна среди христиан. Что же нам делать, если сама идея справедливости провоцирует непростительство, соперничество и месть?

Нам иногда нелегко простить даже провинившегося брата, а здесь Христос призывает нас благословлять проклинающих нас, благотворить ненавидящим нас и молиться за обижающих нас и гонящих. Зачем это нужно? К чему эта жертва? Да и какой силой этого можно достигнуть? Это — трудные вопросы, но на них нам все равно необходимо ответить. Ниже мы попытаемся сделать это на примере разбора Притчи Иисуса Христа о немилосердном заимодавце, входящей в общий контекст сказанного в восемнадцатой главе Евангелия от Матфея.

1. «Кто соблазнит…»
Нам хотелось бы немного остановиться на общем содержании этой главы, прежде чем перейти к анализу данной Притчи. Это позволит нам понять то место, которое занимает эта Притча в общем поучении Иисуса Христа, приведенном в данной главе, а также защитит от возможности уйти в своих размышлениях в другую сторону от рассуждений Христа в изложении евангелиста. Первое, на что мы должны обратить свое внимание, это – то, что вся эта глава посвящена теме межличностных отношений. Никакого учения о Боге или собственно теологии в ней нет. В ней присутствует исключительно человеческая тематика, касающаяся практической стороны христианской жизни. Христос учит в ней Своих учеников тому, как они должны относиться друг к другу.

Начинается она с ответа Христа на вопрос: «Кто больше в Царстве Небесном?» Если бы этот вопрос задали Господу фарисеи, то его вполне можно было принять за подвох. Однако этот вопрос возник в среде самих учеников Христа, мысленно уже деливших между собой министерские места в грядущем мессианском царстве (ср. Мк. 9:33-35; Деян. 1:6). Коль эта проблема сильно волновала Его учеников, Иисус дал на нее исчерпывающий ответ, сразу же остудивший их горячие головы: «Кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (ст. 4). Стало очевидным, что в Царстве Небесном нет места ни для первенства, ни для иерархии, причем в любых их проявлениях. В нем все равны и свободны даже от духовной конкуренции.

Очень важно подчеркнуть характер и область применения того равенства, которое Христос установил в Своей общине (церкви). Здесь самый больший (Господь Иисус) служил самому меньшему (предателю Иуде Искариоту). Здесь все пользовались равными правами в распределении тех денежных средств, которые им жертвовали люди за их служение. Здесь не было отношений господства и подчинения, присущих обычным организациям этого мира. Коль ученики не отличали «первенство» духовное от политического, Христу пришлось отвечать им соответственным образом, т.е. не исключая и материальное измерение равенства.

Неслучайно Господь Иисус не избегал вынесения суждения по социальным вопросам (см. напр. Мф. 23:14; Мк. 12:40; Лк. 11:46), хотя и отстранялся от политики. Как апостолы Христа не могли удовлетвориться только духовным превосходством над другими Его учениками (всего их было 70), так и Христу невозможно было удовлетвориться только установлением духовного равенства между ними. Поэтому требуемый Им отказ от достижения превосходства и соперничества должен относиться к любой сфере человеческой деятельности, предъявляя тем самым достаточно высокий уровень требований и к современным христианам.

Однако Христос на этом не останавливается и пытается убедить Своих учеников в том, чем же именно опасна гордость, лежащая в основе стремления к превосходству в любой сфере человеческой жизни. Оказывается, она ведет к соблазнам. Этот урок следует проиллюстрировать. Одна наша знакомая пожилая сестра во Христе рассказывала о своей внучке, очень удачно вышедшей замуж. Оказывается, ее муж — хороший строитель и постарался для своей молодой супруги построить такой дом, что теперь «все село сбегается на него посмотреть». Явно довольная этим положением, она добавила: «Он утер нос даже нашим городским (более зажиточным) семьям». Как же такая красота и удобство может послужить кому-либо соблазном? Напротив, разве не должны люди сказать друг другу: «Да, эти верующие живут лучше нас. Наверное, и вправду есть Бог!» Но не будем торопить события.

Мне вспомнился один рассказ из жизни меннонитов, живших в царской России, часть которых эмигрировала в Туркменистан. Там их встретили большие неприятности: местные жители начали воровать у них лошадей. Поскольку меннониты не оказывали им никакого сопротивления, туркмены начали их просто грабить, причем не только тайно (ночью), но открыто (днем). Все это было воспринято верующими не как перенесение скорбей ради Христа, но как призыв к вооруженному сопротивлению. В начале руководство общины позволило своей молодежи обзавестись кольями и палками, однако это не могло помочь против саблей и ружей. Тогда возникло предложение нанять казаков, чем собственно в других странах занимается полиция, однако оно было отвергнуто по причине явного одобрения убийства в целях самозащиты. Причем здесь в это недостойное христиан дело вовлекались посторонние люди, да еще по требованию и при спонсировании христиан.

По долгом рассуждении слово взял один пожилой брат, задав всем присутствующим вопрос: «Что сделал бы Христос, если бы оказался здесь?» И ответил на него следующим образом: «Он стал бы другом туркменам; жил бы среди них; делился бы с ними тем, что имел Сам, и самое главное: Он рассказал бы им о любви Своего Отца. Ничего этого мы не делали. Мы были заняты только самими собой. Поэтому нас и постигло это горе». В этих словах была заключена горькая правда о причинах обрушившегося на них бедствия. Эти меннониты вполне честным трудом создали себе на земле уютное гнездышко, но тем самым оттолкнули от себя их бедствующих соседей. Живя зажиточно, они не пожелали поделиться своим добром (по выражению Христа, «неправедным богатством») с местными жителями, чтобы приобрести среди них «друзей». Тем самым они косвенно создали проблему зависти, избавиться от которой неверующие люди не в состоянии без совершения насилия. То же самое делают сегодня многие христиане, не задумываясь над тем, что их богатый (по сравнению с положением не нескольких олигархов, а большинства населения) образ жизни является соблазном для обездоленных людей, которых мы призваны привлечь ко Христу.

Вот что значит наличие равенства в Царстве Небесном и необходимость «умаления» верующих до уровня детей. Поэтому «быть впереди» посредством приобретения богатства, власти, силы, красоты и т.д. — не христианское дело. Почему? Потому что во всем этом не видно главного — любви Божьей к людям, означающей отказ от любой гордости или первенства, в чем бы это ни проявлялось. Поэтому Господь Иисус сказал: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам. Но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (ст. 7). Примечательно, что людям, соблазнившим других и тем самым создавшим им препятствие для обращения к Богу, Иисус не оставляет никакого шанса на обретение прощения и милости. И этими людьми были фарисеи, поскольку своим стремлением к первенству и гордым подчеркиванием своего превосходства над всеми остальными людьми соблазняли, прежде всего, ищущих прощения мытарей и блудниц.

Насколько бы к лучшему изменился в наших церквах духовный климат, если бы мы со всей серьезностью стали опасаться возможности послужить для кого-либо преткновением на его пути к Богу. Действительно, если бы нас пыталась увести от вечности наша рука или нога, разве мы не с готовностью бы отказались от них? Тогда почему мы позволяем себе соблазнять других людей, вольно обращаясь своими словами или поведением? Так или иначе, церковь Божья (некоторых смущает это слово в данном контексте, однако напрасно, поскольку оно означает «собранные», описывая таким образом маленькую общину Иисуса Христа) призвана жить по собственным законам и правилам, отличающимся от мирских в самом своем существе.

В чем может проявиться соблазн? Иисус говорит: «Не презирайте ни одного из малых сих…» (ст. 10). Презирать — значит превозноситься, пренебрегать, отказывать в элементарном уважении. Мыслимы ли такие отношения среди детей Божьих? «Эти малые» — это все верующие, подобные беспомощным и доверчивым детям. Духовно слабого христианина легче обмануть, обидеть и принудить сделать свое. К тому же своим детским доверием он способен легко соблазниться по нашей вине. Хотя в ближайшем рассмотрении этого вопроса Христос видел под «малыми сими» лишь духовно слабых Своих собратьев, все же это понятие может включать в себя и более широкий круг значений — «всех заблудших овец дома Израилева» и даже самих язычников. По этой причине Христос не делал большого различия между уже прощенными Его последователями и теми, кто продолжал нуждаться в этом прощении.

Если быть более точными, то под «малыми сими» Христос подразумевал мытарей и блудниц, которые действительно допустили в своей жизни тяжелые грехи, однако не могли найти никакого выхода из создавшегося таким образом положения. Фарисеи отвергли их как проклятых и недостойных ни прощения, ни милости. Впрочем, эта проблема угрожала не только израильскому обществу, но и новообразованной общине Христа, состоявшей значительной частью из бывших мытарей и блудниц. Вот этих духовно слабых верующих в Него и «презирали» более сильные, занятые одним вопросом — кто из них больше.

По законам этого мира, слабого не просто можно, но даже нужно толкнуть, унизить и высмеять перед другими. Но, чтобы это отношение к слабым существовало также и в общине Христа — этого Спаситель не мог допустить. Вместо ублажения личной гордости Он предложил Своим ученикам новую модель поведения: первым необходимо уступить именно сильному в вере, поскольку слабому легче соблазниться от проявления к нему немилосердной критики. По законам Царства Христа, никто не имеет право превозноситься над другим, даже если тот и слаб. Напротив, вместо презрения, пусть и самого справедливого, к нему необходимо отнестись с милосердием, проявить внимание и предложить руку помощи.

Конечно, слабых удобно обличать, к тому же на их фоне легко подчеркнуть свою добропорядочность и успешность. Но такой подход подвержен одному изъяну — развитию гордости и выработке отчуждения от тех людей, которым нужна помощь. Поэтому одна лишь постановка вопроса «Кто из нас лучше?» всегда подразумевает отказ от тех, кто хуже. И этим недугом оказались заражены не только лукавые фарисеи, но сами ученики Христа! Таким образом нам становится понятным то, что отношение к слабым показывает духовный уровень христианина: чем выше этот уровень, тем меньше будет критики и больше будет помощи этим людям, как самому слабому звену в общей цепи.

Фарисеи также считали себя сильными, но эта сила отказывалась помогать бессильным. Однако, если «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (в оригинале нет этих слов, но они вставлены сюда из другого места Евангелия и не противоречат контексту), тогда как могут допустить погибель «малых сих» Его последователи? Если мы ищем заблудившееся домашнее животное, поскольку нам его жалко, почему считаем возможным оставить без своего внимания духовно слабых или просто заблудившихся людей? «Так нет воли Отца (не Моего, а) вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (ст. 14). Иными словами, если Бог любит и прощает грешников, как можем не любить и не прощать их мы? Однако соблазнить «малых сих» можно не только своим превозношением и отчуждением, но также и обличением и непрощением. Об этом пойдет дальше речь.

2. «Если же согрешит…»
Христу вполне могли возразить: «А как быть с тем положением, что те люди, которых мы должны простить, в реальности сами нуждаются в исправлении?» В этом возражении нет ничего ошибочного, однако оно недостаточно в одном отношении: грешны не некоторые, а абсолютно все люди, хотя и каждый по своему (см. напр. Лк. 13:1-5). Критика Иисусом Христом фарисеев и проявление Им жалости к блудницам и мытарям очень хорошо иллюстрирует то положение, что первым легко могут стать последними, а последние первым. Показательно, что ни те, ни другие не замечают вероятности такой перемены, поскольку фарисеи абсолютно самодовольны и уверены в себе, а мытари абсолютно унижены и комплексуют.

Однако Христос вступался в защиту блудниц и мытарей вовсе не по той причине, чтобы оправдывать их грехи. Он только оспаривал принятые у фарисеев критерии определения грешников, а также ратовал за терпимость к духовно слабым членам израильского общества. Женщину, взятую в прелюбодеянии, Он не осудил, но сказал: «Иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Предполагается, что ею была сама Мария Магдалина или Мария, сестра Марфы (если это не одно и то же лицо, поскольку они никогда не встречаются вместе), только об этом в Евангелиях умолчано по причинам соблюдения правил приличия. Такое понимание вполне соответствует принятому Христом подходу к прошлому Своих последователей. И все же в компании Иисуса было много таких лиц, включая даже зелотов. Но что их туда привлекало? Искреннее сочувствие и принятие грешника в общение на условии проявления им искреннего интереса к духовным вещам. Таковым вместо прилюдного осуждения Иисус предлагал такую же помощь. Этим и отличалось Его отношение к грешникам от полного отчуждения к ним, которое практиковали фарисеи.

Даже самых грешных людей, учил Христос, нужно не унижать или высмеивать, а лишь призывать к покаянию, впрочем даже это действие должно соответствовать определенным условиям. Первое условие состоит в проявлении правильной мотивации в деле обличения. Обличение должно преследовать цель «приобресть брата», а не выбросить его из общины, как это делали фарисеи с мытарями, не впуская их даже в храм или синагоги. Если мы действительно хотим вернуть ко Христу виновного брата, то никогда не пожелаем просто от него избавиться: «нет человека — нет проблемы». По этой причине для приобретения людей для Христа одного обличения явно недостаточно. А коль нужна еще и любовь, то невозможно обойтись без выдвижения определенных ограничений этому обличению.

Действительно, значительно легче проблемную овцу зарезать, чем вылечить, но такая мотивация присуща неверующим людям, а не христианам. Очень часто своим строгим отношением мы можем спровоцировать или усугубить ожесточение человека. Вместо этого мы должны проявить к виновному любовь и сострадание, которые Сам Бог проявляет к каждому грешнику. Поэтому для правильного «обличения» брата, мы должны проявить к нему дружелюбие, а не удовлетвориться только выдвижением ему ультиматума. Важно понять, что Бог призывает Своих детей любить даже их врагов, но мы иногда так настраиваем себя против нашего брата, что не готовы простить ему даже малейшей провинности. Это является основной причиной того, что наше «обличение» не достигает своей цели «приобресть» его для Христа. А что тогда говорить о приобретении для Него неверующих людей?

Вторым условием является строгая конфиденциальность, по крайней мере, первого обличения. Вероятно, это условие было выдвинуто Христом в противовес фарисейскому обычаю вычитывать или даже высмеивать грешников прилюдно. Оно состоит в том, что виновному брату нужно гарантировать неразглашение его проступка в случае его покаяния. Это означает, что об этой встрече никто не должен знать, кроме их двоих. Инициатором данной встречи должен выступить первый, кто узнал о недопустимом поступке своего брата (обычно в его роли выступает обиженная в каком-либо конфликте сторона).

Фактически, первое обличение должно происходить в форме предложения виновному брату обычной исповеди: «Я готов тебе помочь и закрыть этот вопрос навсегда». Если же он откажется признать за собой вину, следует открыть суть дела еще одному или двум доверенным лицам. Если не поможет и это, тогда придется рассказать церкви и, если там повторится то же самое, подвергнуть виновного церковному наказанию. Выражением «да будет он тебе, как язычник и мытарь» (ст. 17) описывается отказ в общении (с таковым можно вести беседы лишь на духовные темы, призывающие его к покаянию).

Отказ в общении (сегодня это называется «отлучением» от поместной церкви) важен по следующей причине. Поскольку Церковь Христова должна состоять лишь из возрожденных лиц (мнение традиционных церквей о том, что ее членами могут быть дети, нужно признать ошибочным), поднимается вопрос, как узнать возрожден ли человек или попал в церковь случайно. Это подразумевает наличие признаков спасения, которое зависит, как нам хорошо известно, от выполнения человеком, приходящим к Богу, лишь двух условий: веры и покаяния (Мк. 1:15; Деян. 20:21). Но как можно узнать другим то, что делается в душе у конкретного человека? Нужны какие-то внешние признаки, которые бы могли позволить как принять в общину новых людей, так и исключить из нее отступников. В числе этих (конечно же, косвенных) признаков числятся следующие: интерес к изучению Библии, желание молиться, умение прощать обиды, стремление посещать богослужения, внутреннее побуждение рассуждать на духовные темы и т.д. Правда, в зависимости от духовного состояния самой церкви, Божье убеждение в искренности обращения кого-либо к Богу или его отступления от Него может не совпадать с человеческим, включая и общецерковное.

Итак, хотя Церковь Христа должна состоять лишь из возрожденных лиц, это ее отличие от других сообществ не означает того, что она должна быть зациклена исключительно на собственных нуждах. Ее основной обязанностью является «приобретение» людей, а не отделение от них, как от духовно пропащих или недостойных милости Божьей. Церковь, не способная реагировать на духовные потребности общества, но отделяющая себя от них, не может называться Церковью Христа, отдавшего Свою жизнь ради спасения этого общества. Поэтому христианским миссионерам и благовестникам следует всегда видеть разницу между внешним греховным поведением людей и внутренней неудовлетворенностью этим поведением. От первого следует отделяться, а ко второму — приближаться, хотя оба эти столь противоположные качества присутствуют в одном и том же лице.

Поскольку даже в самом грешном существе имеется «нечто доброе», христианин должен поддерживать с ним духовные отношения, далекие от покровительственных и высокомерных. Скорее, он должен представлять себя как прощенного грешника, предлагающего такое же прощение своему собрату. Конечно, иметь дело с грешниками — неприятная для святого человека обязанность, однако, если принять ее на себя не постыдился даже Христос, то тем более не вправе от нее отказываться и мы. Если сам врач боится болезни своего пациента, значит его лечение не заслуживает никакого доверия. Поэтому тенденция к личному освящению в Церкви Христовой всегда должна быть уравновешена другой, не менее значительной — миссионерской. Освящение и благовестие — две основные обязанности Церкви Божьей в этом мире. При этом перекос в одну сторону обычно приводит к возникновению проблем в другой. Только их здоровый баланс позволит поместной церкви не уподобиться миру, с одной стороны, и видеть плоды своего служения Евангелием этому же миру — с другой.

3. Власть прощать?
Далее мы встречаемся с одним из самых загадочных утверждений Иисуса Христа, которое часто понимается неверно: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (ст. 18). Мысль о том, что от человеческих решений может зависеть решение Бога, повторяется еще в двух местах Нового Завета, хотя и относящихся к различным ситуациям. Приведем их для сравнения. Впервые эти слова были сказаны апостолу Петру, когда его веру Христос поставил в пример другим ученикам: «И дам тебе ключи Царства Небесного. И что свяжешь на земле, то будет связано на небесах. И что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:19). По Своем воскресении Иисус высказался перед Своими учениками еще более конкретным образом: «Кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:23).

Содержание этих текстов было всегда затруднительным для понимания протестантскими богословами. Особенно проблемным выглядел текст Ин. 20:23, которым чаще всего злоупотребляли католики и православные. Правда, первый текст имеет отношение к другой проблеме: вера Петра олицетворяла собой веру всей христианской общины, так что именно последней в его лице было предоставлено право толкования Священного Писания (ср. «ключи Царства Небесного» с текстами Мф. 23:13 и Лк. 11:52). Этим объясняется то, что данное право предоставлено одному лицу, а не нескольким, как в двух остальных случаях. Но два последующих текста недвусмысленно говорят о каких-то особых правах, дарованных Богом либо рядовым верующим (если важна исключительно вера Петра), либо священнослужителям (если на первый план выступает формальный статус этого апостола).

Разгадать значение этих двух утверждений поможет нам наш текст из Евангелия от Матфея. Вначале определим его связь с контекстом. В предыдущих стихах идет речь о способе обличения провинившегося брата, а о прощении этого брата говорится в последующих словах (ст. 21-22). Стало быть, под словом «вы» следует понимать ни всю церковь, ни одних апостолов (служителей), а как минимум двух рядовых верующих, «собранных во имя Христа» для того, чтобы разрешить проблему, связанную с недопустимым поведением их брата. Их решение — положительное или отрицательное – зависящее от того, как разрешится этот вопрос, – и станет видимым доказательством либо принадлежности данного человека к общине спасенных Богом людей, либо отлучения от этой общины. Никакого автоматического переноса «решения» этих свидетелей на небо не произойдет, поскольку значение Церкви Христа собственно состоит не в том, чтобы спасать (такие функции своей синагоге могли позволить приписать только фарисеи), а в том, чтобы свидетельствовать о спасении (такова была новая форма духовной власти, которой наделил Своих учеников Христос).

Вероятно под выражением «связывать и разрешать… на небе» Христос имел в виду название, которое использовали фарисеи для обозначения своей власти вершить вечные судьбы людей, но Он изменяет содержание той духовной власти, которую они себе приписывали. Если раньше книжники и фарисеи сами устанавливали условия принадлежности к синагоге того или иного лица, то теперь Христос передал эту власть Своим ученикам по отношению к Его новой общине. Правда, сама эта власть стала уже духовной, а не политической. Стали другими и критерии вины, по которой исключались из общения согрешившие в Его общине: вместо выполнения мелочных ритуальных предписаний Господь требовал от Своих последователей сугубо моральные критерии проявления снисхождения и сострадания к виновным, тем самым предоставляя им доступ как к дружескому обличению, так и к реальному прощению (по части же ритуальных запретов они совсем не считались грешниками в общине Христа). По этой причине многие, которым был просто закрыт путь в синагоги, нашли себе приют, принятие и прощение в новой общине Христа.

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что в тексте Мф. 18:18 идет речь лишь о свидетелях, подтверждающих либо покаяние согрешившего брата и на этом основании объявляющих его прощенным Богом, либо его упорство в сделанном грехе и на этом основании объявляющих его грешником перед Богом. Поэтому выражение «будет связано на небе» является обобщением, указывающим на реакцию Неба на принятие решения по этому вопросу самим человеком, а не поместной церковью, лишь свидетельствующей об этом. Если человек покаялся, он объявляется спасенным на небе (Лк. 15:7; ср. Мф. 18:10), но свидетелем этого действия на земле является поместная церковь. То же происходит и в том случае, если он отказался каяться: Бог и все небожители не признают его спасения на небе, а поместная церковь делает это же на земле.

Получается, то, что делается на земле, отражается на небе, но на самой земле происходит два отличающихся друг от друга действия: 1) основное со стороны конкретного человека и 2) второстепенное со стороны поместной церкви, реагирующей на первое. В этом тексте Писания оба эти земные решения как бы сливаются в одно, но при более точном рассмотрении этого вопроса, их следует отличать друг от друга. В действительности действующим лицом, от которого зависит вопрос спасения, является сам человек, а не опирающееся на его решение свидетельство поместной церкви. В этом заключается общий смысл условности новозаветного спасения: если человек обращается к Богу за милостью и прощением, он их получает, если не делает этого — остается без них.

Конечно, поместная церковь не только следует за решением человека, но и способна воздействовать на него. Если это ее воздействие будет осуществлено в согласии с волей Божьей, тогда она косвенным (посредническим) образом содействовала спасению этого человека. Если же ее служение миру будет недостаточно правильным, ложным или вообще отсутствующим, тогда Сам Бог возлагает на Себя ответственность за спасение данного человека, но это уже будет происходить без посредства той церкви, которая не пожелала, либо не смогла выполнить порученного ей свидетельства. В таком случае вопрос спасения человека будет решаться на основании его реакции на ту меру познания Божьей воли, которая была ему доступной, вплоть до свидетельства его совести (Рим. 2:14-15).

Важно понять, что решение общины признать покаяние конкретного человека или не признать, имеет хоть и не спасительное, но важное значение, хотя и оно может быть ошибочным и потому неравнозначным Божьему. Как внутренняя вера человека должна выразиться внешним образом через новые дела, так и недоступное человеческому познанию во всей его полноте принятие Богом покаяния грешника должно иметь внешнее выражение в соответствующем свидетельстве поместной церкви. Если отдельный человек уверен в своем спасении, а все вокруг его имеют об этом другое мнение, ему следует подвергнуть сомнению и серьезно пересмотреть свою в этом уверенность. И, напротив, если какой-либо человек проявляет сомнение в том, что он спасен, а поместная церковь утверждает обратное, он должен прислушаться к этому мнению, хотя основным является все равно его личное убеждение в истинности непосредственного библейского свидетельства.

Приведу пример из жизни одного моего родственника. После покаяния его жены их дом и в целом село по воскресеньям стали посещать верующие друзья, но сам он не изъявлял желания покаяться. Так продолжалось некоторое время, пока все не свыклись с данным положением. Однако братья из соседнего города решили провести в этом селе недельную евангелизацию, и на одном из таких богослужений у моего родственника состоялось молчаливое покаяние (молился про себя он и раньше, но ничего такого тогда с ним не случалось). Никто об этом так и не узнал, поскольку это произошло лишь в его душе, но внутри себя он ощутил какое-то новое чувство. Ничего не понимая, что с ним происходит (курить и пить он бросил в тот же самый момент — «отхотелось»), он неожиданно для всех изъявил желание ходить с верующими по селу и раздавать трактаты, приглашая на богослужение.

И только к концу этой недели в случайной беседе он рассказал одному из братьев, что с ним случилось что-то необычное. И тогда всем пришлось просто признать факт обращения этого человека к Богу. Сейчас он искренно служит Господу, о чем может косвенно свидетельствовать и тот факт, что покаялся также и его сын. Если бы этот «анонимный» брат скоропостижно умер, никто бы и не узнал о его обращении к Богу, поскольку даже измененная жизнь не могла бы это доказать другим людям. И хотя внешнее свидетельство церкви не имеет какого-либо значения для Бога, оно имеет важное значение для людей — как верующих, так и неверующих, позволяя им причислить конкретного человека к «своим» людям.

Таким образом, чтобы знать, на чьей стороне находится этот человек («наш» или «не наш»), и необходимо внешнее свидетельство церкви. И только тогда, когда он формальным (юридическим) образом становится членом поместной общины, можно сказать, что исчезают какие-либо сомнения относительно того, кем же он является в действительности — верующим или нет. После этого никто не задает двусмысленных вопросов: «А это кто? Он из наших?» И, напротив, если человек не позиционирует себя как верующий, тогда действительно возникает много вопросов: почему он ведет себя так, а не иначе, или и так, и иначе в разное время. В таком случае, начинаются разговоры: «Он еще неопределившийся, поскольку его часто видят то пьяным, то трезвым; то в баре, то на собрании». В лучшем случае, о нем могут сказать как о «приближенном» к церкви.

Итак, поместная церковь должна знать, кого следует принимать в свои ряды, а кого исключать из них. Хотя от этой принадлежности сам человек не приобретает ничего, что могло бы его оправдать перед Богом, она все же фиксирует его отношение как к обществу, так и к церкви. Определить это поместная церковь может по отношению человека к своим грехам и к Богу (правда, некоторые умудряются грешить тайно, служа Богу открыто). И здесь — при обращении неверующего человека или покаянии согрешившего брата — обретает важность церковное свидетельство. Если грех исповедан на земле (правда, здесь нужен еще один свидетель, что при наличии покаяния не составит никакой проблемы), то для всей общины это служит свидетельством того, что он прощен также и на небе. Если же он останется неисповеданным на земле, то для общины это свидетельствует о том, что он не прощен также и Богом. Но всегда нужно помнить о том, что следует отличать решение самого человека от свидетельства двух свидетелей, подтверждающих значение этого его решения для самой общины.

Отдельным вопросом является вопрос: «Кому должно быть адресовано это заявление — самому согрешившему или другим людям?» Прежде всего, это нужно другим лицам — верующим или неверующим. Покаявшийся брат, обладающий познанием условий спасения, должен быть уверен в Божьем прощении и без каких-либо свидетелей, поскольку Бог, представленный в Библии, не может обмануть человека. Но, если речь идет о покаянии неверующего человека, то тот может узнать об условиях прощения только от тех, кто призван нести всем людям весть Евангелия. Поэтому поместная община выполняет посредническую роль в спасении, донося до людей содержание условий этого спасения посредством проповеди Евангелия (иногда это может совершаться самостоятельно при изучении Библии как Священного Писания, подлежащего правильному толкованию). В этом смысле, поместной церкви (см. Мф. 16:19) дано право либо открывать доступ для спасения, если она проповедует учение Христа верно, либо закрывать этот доступ, когда она проповедует его ошибочно или вообще избегает делать этого.

Правда, иногда новообращенному человеку бывает трудно простить себе самые большие грехи, поэтому для его убеждения в истинности Высшей воли прибегает к двойному свидетельству даже Сам Бог (ср. Евр. 6:16-18). В этом случае, возможно, придется убеждать и самого прощенного Богом человека при помощи дополнительного свидетельства поместной церкви. Но в целом данное свидетельство необходимо другим людям, т.е. поместной общине, чтобы принять виновного в общение или отказать в этом общении. В случае благополучного исхода обличения поместная церковь не нуждается в каком-либо уведомлении (хотя и можно донести до ее сведения только то, что этот вопрос разрешен без каких-либо осложнений и неустройств). Если же грех человека был исповедан во время призыва принять спасение, церковь уведомляется о покаянии этого человека, чтобы затем рассмотреть также и вопрос его крещения. Но церковь обязательно должна знать об отказе от покаяния согрешившего брата, чтобы вовремя защитить себя от тлетворного влияния его греховной жизни.

Одним словом, Христос говорит здесь не о самом факте спасения человека или его отпадения от Бога, а лишь о его достоверности, важной не столько для самого провинившегося человека, сколько для поместной церкви, которая должна знать, как вести себя по отношению к этому человеку. Тем не менее, церковь должна продолжать призывать к покаянию как грешников, так и ушедших в мир своих бывших братьев. Здесь важно обратить наше внимание на то, что Христос часто учил одновременно Своих учеников и народ, хотя толкование Своих притч давал лишь тем, кто изъявлял желание знать их значение (Мк. 4:10; ср. Мк. 4:33-34). Поэтому Его слова о необходимости обличения применимы как к неверующим, так и к верующим людям. А это значит, что покаяние является спасительным как для одних, так и для других, хотя грешнику необходимо принести его Богу для того, чтобы получить прощение грехов и жизнь вечную, а верующий человек обязан пребывать в этом покаянии на протяжении всей своей жизни, храня ему верность до самого конца.

При таком объяснении данной проблемы становятся понятными следующие слова Христа: «Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы не попросили, будет им от Отца Моего Небесного» (ст. 19). Введение в этот контекст слова «просить» говорит о том, что двое этих свидетелей имеют право не только свидетельствовать о том, что прощение согрешившего брата состоялось законным образом и потому признается на небесах, но также и ходатайствовать о всех его нуждах к Богу. Это важное замечание. Если наша просьба к Богу будет угодна Его воле, Он непременно ответит на нее содействием и помощью. Если же она будет самовольной или вообще не последует, никакие сверхъестественные силы не будут задействованы на земле. Поэтому Господь и призывал Своих последователей: «Просите, и получите» (Ин. 16:24), но просить не для того, чтобы «употребить для ваших вожделений» (Иак. 4:3), что умеют делать даже неверующие люди, а для блага своих ближних.

Конечно, в эти просьбы должна быть включена и просьба о прощении, ведь во времена Христа многих грешников нужно было учить обращаться к Богу с молитвой покаяния, представляющей собой просьбу о прощении грехов. Сами они не могли сделать этого, поскольку не были научены (см. Лк. 11:1). Тогда в обязанности свидетеля входило объяснить, как обращаться к Богу с такого рода просьбой, чтобы Он услышал их совместный вопль и желание сердца освободиться от греховного бремени, мучавшего конкретную душу. Такая просьба действительно превращала Небо из судьи в друга, так что с колен после такой молитвы уже вставал не проклятый подсудимый, а усыновленное Богом дитя. Это прошение подразумевает апостол Петр, говоря о водном крещении и связывая его с «обещанием Богу доброй совести» (1 Пет. 3:21).

Таким образом, во всем этом фрагменте речь идет не о праве церкви вершить суд на небе (это было бы откровенным богохульством), а о праве удостоверения в истинности покаяния или непокаяния согрешившего брата или сестры по вере. По этой причине имеет значение количество свидетелей. Поскольку одного обвинителя недостаточно для определения вины согрешившего брата, Христос требует свидетельства двоих или троих. Если показания двух этих свидетелей совпадут, обвинение следует признать законным. Стало быть, верующим дана власть объявлять поведение виновного брата заслуживающим вечного осуждения или же не заслуживающим. Без этого права никто не имел бы возможности кого-либо обличать, либо обличал, не имея никакого понятия о необходимости этого обличения.

Это не значит, что двое человек могут определять спасение или гибель кого-либо (церковь является посредницей лишь в вопросе донесения спасительной вести грешнику, но не в вопросе его прощения или осуждения). Это значит, что они должны быть свидетелями того поведения, которое по Писанию может считаться спасительным или погибельным в каждом отдельно взятом случае. Поэтому они просто извещают поместную церковь, как и других людей о наибольшей вероятности факта либо спасения, либо погибели конкретного человека, но выбор между двумя этими возможностями зависит, прежде всего, от него самого. Иное дело, как отнесутся к своей обязанности сами свидетели. При небрежном отношении они вполне могут сами лишиться спасения. Но об этом мы скажем ниже.

Таким образом то или иное заявление этих свидетелей было необходимо исключительно для поместной церкви, а не для самих неверующего грешника или согрешившего брата. Последний либо принимается в общение на том основании, что поместная церковь была уведомлена о факте его покаяния (без разглашения характера и степени вины), либо не принимается на основании соответствующего ее уведомления этими свидетелями. В последнем случае грех должен быть объявлен, чтобы свидетели не могли осудить брата превратно — ошибочно или сознательно. Но могут ли они его простить самовольным или незаконным путем? Да, но в таком случае они обманут всю церковь и таким образом понесут грех перед Богом.

Соответственно следует понимать и обетование Иисуса Христа о том, что «где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них» (ст. 21). Для того, чтобы решение церкви не было предвзятым, в ней должен находится Сам Христос. Верующие «собраны во имя Мое» не для вознесения Богу хвалы, а для выяснения духовного состояния согрешившего брата — сохранил ли он верность покаянию или же лишился спасения своим упорным оправданием греха. Иными словами, незримое присутствие Христа среди двух Его учеников является гарантом того, что их свидетельство должно быть принято всей поместной церковью. Речь, таким образом, здесь идет о результатах христианского обличения, призванного выяснить церковное отношение к виновному. Никакой претензии церкви (и тем более священнослужителей; в тексте Мф. 16:18 Христос имел в виду лишь веру Петра, а не его статус апостола) на право прощать чьи-либо грехи это утверждение Христа не означает.

Текст Иоанна (Ин. 20:23) напоминает апостолам об этой же самой их миссии — призывать грешников к покаянию, а не просто свидетельствовать о Божьем прощении (см. Ин. 20:21). Поэтому им и был послан Дух Святой, призванный возместить уход Иисуса Христа, Который обещал присутствовать «посреди них». Неудивительно, что в полномочия Духа Святого входит не прощать грехи, а обнаруживать их (см. Ин. 16:8). Таким образом, сказанное в этом тексте также имеет отношение лишь к уведомлению общины о том, кого вправе можно считать ее членами, а кого нет, и по этой причине не представляет собой какого-либо содействия Богу в вопросе обретения спасения, кроме оглашения его условий.

4. Сколько прощать?
Теперь, когда мы узнали основную тему беседы Христа со Своими учениками, описанную в восемнадцатой главе, нам можно рассмотреть и интересующую нам Причту, которая, впрочем, имеет свою прелюдию в ст. 21 и 22. После того, как Христос объяснил обязанности христиан по отношению друг ко другу, Он подошел к вопросу о необходимости прощения виновного брата. «Тогда» у апостола Петра и возник следующий вопрос: «Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? Не до семи ли раз?» Почему Петр спросил об этом? Поскольку считал вопрос прощения еще не закрытым. Действительно, разве не существует в еврейской традиции уже свой подход к прощению виновного брата?

Суть этого подхода состояла в многократной проверке искренности покаяния по критерию изменения его последующей жизни. Евреи могли простить провинившемуся лишь небольшие просчеты, которые вскоре оказывались им легко устранимы, но если эти недостатки проявлялись часто — это расценивалось как ложное покаяние. Вот об этом подходе Петр и решил узнать мнение Христа. Если Христос требовал прощения лишь в ответ на простое извинение, то как же быть с этим правилом? Разве частота согрешения не свидетельствует против искренности покаяния виновного?

Действительно, у евреев имелась хорошо разработанная схема поведения в таких случаях, которая была основана на прощении тех провинностей, которые имели место в жизни человека лишь строго определенное количество раз. Конечно, еврейские учители (раввины) учили тому, что, если доказана искренность покаяния, не должно быть никаких препятствий для прощения, сколько бы человек ни грешил (важно только, чтобы он сразу же переставал это делать). Однако, поскольку на практике эту искренность доказать было весьма затруднительно, они приняли решение установить норму: прощать виновного лишь трижды в день. Остальное оставалось без какого-либо прощения. Очевидно, зная об этом и не имея возможности связать эту традицию со словами Христа, требующими прощения без этого ограничения, Петр решил на свой страх и риск поднять число прощений виновному до семи. Тем самым он как бы предлагал Христу пойти на компромисс с принятым в иудаизме обычаем.

Ответ Христа обескуражил Петра: «Не говорю тебе «до семи», но до «седмижды семидесяти». Очевидно, это была игра слов. Некоторая насмешка над числовым подходом к пониманию прощения. Христос умышленно поднял это число до невероятного, чтобы сказать просто следующее: «Прощать нужно всегда». И для того, чтобы подтвердить эту мысль, Он привел иллюстрацию в виде притчи, которая нас и интересует во всей этой главе.

Но почему Иисус считал, что для получения прощения достаточно только покаяния? Разве не более разумным выглядело традиционное еврейское мнение? Действительно, еврейские учители настаивали на проверке искренности покаяния, ожидая не только самого словесного исповедания, но и его плодов, т.е. конкретных дел, свидетельствующих об исправлении виновного. Этого правила придерживался даже такой сподвижник Иисуса, как Иоанн Креститель, требуя от тех же фарисеев не только покаяния, но и его плодов: «Сотворите же достойный плод покаяния» (Мф. 3:8). Разве жизнь раскаявшегося в своих грехах не должна измениться прямо на противоположную? Это еще один вопрос, который мог возникнуть в уме Петра.

Почему же Христос не придерживался этих ограничений делу прощения? Потому что лучше понимал сложную природу проявления греха в жизни человека. Фарисеи были строги к другим людям по той причине, что сами заменили исполнение трудно исполнимых духовных заповедей, призывающих их к обузданию собственной гордости, сводом мелочных ритуальных предписаний, исполнить которые было трудно лишь некоторым слоям населения (напр. пастухам, кожевникам, забойщикам скота и т.д.). Если бы они знали, что Бог требует от них не так мало, они бы лучше понимали бы тех, кто не мог сразу же выполнить требуемого.

Одним словом, мы сами можем заметить по своей или чужой жизни то, что с некоторыми грехами раскаявшемуся порвать сравнительно легко, но другие оказываются укорененными в его испорченной природе значительно сильнее, требуя более длительного времени для избавления. Существует также большое различие между вынужденными грехами (подсознания) и свободными грехами (сознания) (см. Рим. 7:19-19). Наконец, грех, вошедший в привычку и таким образом проникший в подсознание человека (напр. зависимость от курения, пьянства, наркомании), искоренить значительно труднее, чем обычный, связанный с личной волей человека. Отсюда с одними грехами (напр. воровством, обманом, пьянством) люди прощались сравнительно легко, но с другими (напр. раздражительностью, себялюбием, завистью) боролись всю жизнь. Однако фарисеи не только не боролись с себялюбием, но просто гордились этим. Получалось, что эти два способа достижения праведности перед Богом отличались друг от друга до противоположности.

Действительно, хотя доказать саму греховность человека совсем не трудно, установить степень его виновности нелегко в виду невозможности полного учета всех обстоятельств, сопутствующих его согрешению. По причине невозможности решения данной проблемы приходится сделать следующий вывод: обвинить человека справедливо может только Один Бог. Но как же быть нам? А нам приходится довольствоваться менее точными методами обвинения, либо вообще отказаться от вынесения самых строгих вердиктов. Иными словами, сами судьи имеют большое искушение обвинить человека сверх заслуженного им в действительности. В данном случае ими были фарисеи и книжники, которые имели даже собственный орган суда — синедрион (правда, в него входили еще и саддукеи).

Выход из данной ситуации очевиден: поскольку возможности находятся не в нашей власти, действительно важными следует признать лишь наши намерения и внутренние побуждения. Этим объясняется особый интерес Бога к «сердцу» человека (см. напр. Втор. 4:29; 3 Цар. 8:48; Пс. 118:2; Притч. 3:5; Иер. 29:13; Иоил. 2:12; Мк. 12:30; Деян. 11:23; Рим. 10:9-10; Евр. 10:22; ср. Рим. 2:5; 2 Кор. 5:12), а не к его «делам» (см. напр. Пс. 102:10; Рим. 3:28; Еф. 2:9; Тит. 3:5; ср. Мф. 15:9; 2 Тим. 3:5), обычно всегда несовершенным, почему и названным «мертвыми» (Евр. 6:1; 9:14; ср. Рим. 7:18-19; Еф. 2:1, 5). Одним словом, по одним делам невозможно судить со всей определенностью о достаточной мере (нормативной) праведности человека перед Богом.

Следует подчеркнуть, что именно во внешней своей деятельности люди грешны абсолютно все, так что Бог не может судить человека только по результатам его дел. Именно по этой причине закон дел был заменен благодатью веры. Жертва Христа выкупила все человечество из власти Божьего закона и передала в руки Его милосердия. Теперь все люди спасаются только путем принятия верою дара спасения, заслуженного Христом на Голгофе, а погибают — только путем отвержения этого дара. Дела же наши, как мы видим, были возложены на Христа, и полностью изглажены из нашей долговой книги Его Жертвой. Это означает, что вопрос спасения был перенесен с дел на веру и покаяние человека, а значит и вина его большей частью стала зависеть от его сердечных устремлений, чем от конечного результата их воплощения на практике. Хотя перед другими людьми данным положением легко злоупотребить, Бога все равно интересует, прежде всего, людское сердце.

Может быть, нам было бы более удобнее соблюдать исключительно мелкие предписания ритуального закона, лишь бы никто не трогал наше гордое «Я», но у Бога другие планы на этот счет. Поэтому чистота сердца — это требование, с который мы теперь все вынуждены считаться. Вот почему Христос имел общение с грешниками и проявлял большую терпимость к проявлению греха внешним образом, если у человека было искреннее желание бороться с этим грехом. Понятно, что нам смертным не дано знать сердечные мотивы людей, однако тот же подход остается верным и для нашего времени, хотя и мы вынуждены часто страховаться лишь внешними проявлениями внутренних побуждений (веры и покаяния) людей. И хотя легко злоупотребить милостью, это — последнее средство из Божьего арсенала переубеждения грешника. Лучших за него не существует.

Но прощение лишь после проверки покаяния всегда служило гарантом искренности последнего. Почему же Христос не опасается возможности злоупотребления прощением в ответ на одно покаяние? Христос знает об этой проблеме, однако для того, чтобы завоевать сердце человека, не существует других эффективных средств кроме проявления полного доверия по отношению к нему. Если Христос не сделает этого первым, он не будет уверен в том, что Бог сделал со Своей стороны все возможное для Него. В установлении первых взаимоотношений всегда приходится рисковать. Однако этот риск будет оправдан будущим служением прощенного грешника. Того же, кто не способен оценить любовь, не сможет остановить и справедливость.

Сказанное означает, что практика современных церквей предоставлять крещение лишь после испытательного срока не соответствует учению Нового Завета, где вельможа царицы Кандакии был крещен сразу же после того, как он заявил об этом. Подобным же образом были крещены несколько тысяч человек в Иерусалиме, покаявшихся от проповеди Петра. В этом вопросе христианская традиция расходится с ессейской, согласно которой кумраниты крестили (омывали) или принимали в свою общину лишь после трехлетнего испытания. Равным образом недопустимо отказывать кому-либо в принятии участия в Вечере Господней в качестве церковного наказания. Это дело лишь одной совести человека. Либо он виновен настолько, что подлежит исключению из общины, либо его проблемы следует признать разрешимыми в будущем. У Бога нет полудетей, но бывают заболевшие дети, которых следует лечить, а не бросать на произвол судьбы. В любом случае, недопустимо использовать Вечерю Господню в качестве средства церковного контроля над верующими.

Важно понять, что церковь — это и не клуб по интересам, и не частная фирма. В ней в принципе не должно быть многого, что присуще этому миру (напр. родственных кланов, тайных интриг, закулисных игр в борьбе за влияние над большинством, скрытой слежки за членами церкви), а главное: в ней не может быть иерархического устройства, требующего деления на «старших» и «младших». Все служения в церкви одинаковы, поскольку управляются Одним и Тем же Духом Святым, распределяющим в ней Свои дары как Ему Одному угодно. Наши церкви становятся все более и более холодными в духовном отношении именно по той причине, что мы мало доверяем друг другу, тем самым лишая себя удовольствия жить и служить Богу не «из-под палки», т.е. не пребывая под угрозой наказания или строгого надзора. Те церкви, руководство которых стремится контролировать свою паству по принципам светских организаций, лишают себя морального права называться христианскими.

Некоторые исследователи видят противоречие между вопросом Петра и последующей Притчей: Петр говорит о частотности прощения, а Христос — о его степени. Тем не менее, в обычном употреблении этих слов мы не сомневаемся в их родственности друг другу. Как частые, так и большие грехи мы в равной степени не любим прощать. Нам кажется, что избежать согрешения именно этими грехами и такое количество раз по силе каждому, кто желает от них избавиться, но если мы честно посмотрим на самих себя в других отношениях, то сможем признать, что не очень-то и отличаемся от тех, кому ныне отказываем в прощении. Просто враг душ людских всячески старается скрыть от нас наши собственные грехи, а грехи наших ближних выставить на вид. Ответ же Христа на это возражение один: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 6:1). Именно сейчас нам будет уместно перейти к разбору интересующей нас Притчи.

5. Что прощать?
Данная притча начинается с описания самой неприятной (для бедных людей) в мире ситуации. Царь призвал к себе своих подданных (великих и малых) и потребовал от них возмещения долгов. Судя по размеру долга одного из этих должников, можно понять, что это был вовсе не раб в нашем понимании этого слова, а погрязший в долгах вассал. Когда-то он сам был достаточно богат, но его бесшабашная и потраченная на одни удовольствия жизнь довела его до таких долгов, которым трудно было найти аналог во всем Древнем Востоке. Специалисты считают, что Христос умышленно увеличил размер его долга, поскольку такого количества денег не имела даже римская императорская казна (эта сумма равняется стоимости нескольких тонн серебра).

Когда царь решил продать этого должника вместе с его семьей в рабство, чтобы таким образом «компенсировать» свою утрату, тот начал упрашивать его подождать какое-то время, чтобы иметь возможность «вернуть» ему весь долг. Как мы уже знаем, вернуть этот долг ему было совершенно невозможно, но царь почему-то сжалился над ним и простил ему весь долг. Здесь начинается самое интересное. Удивляют здесь, впрочем, не мотивы царя (он вправе поступать так), а дальнейшее поведение прощенного должника. Прекрасно понимая то, что он никак не может вернуть царю свой долг, он все же решил ему показать, на что он способен: хотя бы отдать внушительную часть должного! С этими мыслями он обращается к своим должникам: ловит одного и требует возмещения (сумма долга этого должника равнялась третьей части годового заработка наемного рабочего). Пропорция между долгами этих двух заимодавцев таким образом составляет 6 000 к 1. Оба должника просили одинаково «потерпеть» их долги, однако во втором случае не была удовлетворена даже и эта (вполне реализуемая) просьба: прощенный царем должник не пожелал больше ждать и бросил своего собственного должника в тюрьму.

Понять такое поведение нашего должника можно, лишь узнав, кого именно он представляет в речи Христа. Это были снова-таки фарисеи. Эти люди безусловно считали себя безупречными во внешнем своем благочестии, но состояние их сердец было плачевным, чего они даже не замечали, думая, что Богу нужно лишь внешнее благочестие. Когда же Бог отравил на землю Своего Сына, Который потребовал от них дать отчет также и за внутреннее их состояние, они пришли в ужас, моля Его не столько о пощаде, сколько об отсрочке времени уплаты их долгов. Хотя Божий Сын даровал им прощение, они все же решили исправить создавшееся положение тем, что нашли своих должников (обычных грешников) и излили на них весь свой гнев. Таким образом Христос намекнул фарисеям на то, что они не имеют права не прощать другим их грехи, поскольку и сами являются виновными перед Богом, причем в значительно большей мере. К тому же их вина возрастает, поскольку они не последовали Небесному Царю в Его милосердии.

Как же царь отнесся к этому поведению уже прощенного заимодавца? Узнав об этом поступке своего бывшего должника, правитель разгневался и, призвав его к себе, объявил ему свой приговор — кстати, тот же самый, который был ранее им отменен: бросить в тюрьму до тех пор, пока он не уплатит весь свой долг. Некоторые комментаторы пытаются увидеть в этом наказании милость, явленную через возможность отработать этот долг в чистилище, однако, на наш взгляд, слишком рискованно делать из этой детали данной Притчи столь далеко идущие выводы. Напротив, против этого мнения можно выдвинуть следующие возражения: 1) это наказание приравнено первоначальному, а первое наказание не означало отработку грехов в чистилище; 2) долг заимодавца царю был настолько велик, что отработать его было невозможно даже в аду; 3) вина человека была очень большой, так что требовала проявления к нему не милости, а самого строгого наказания.

Оканчивается Притча очень строгим призывом: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (ст. 35). Оказывается, Бог не только заинтересован в Личном Его прощении грешников, но и желает научить этому Своих последователей. При этом, Он не принимает во внимание ни их веру и покаяние (а это ведь условия спасения!), ни праведные дела или труды на ниве Божьей (а это ведь признаки освящения»!), если они не научатся прощать своих должников. Как же это понимать? Почему все это отходит в сторону перед прощением других людей? Поскольку покаяние и вера не могут иметь спасающей силы, если не облечены в любовь к другим людям. Оказывается, самым верным признаком принадлежности к Божьему народу, Церкви Христа, а значит и к числу спасенных людей, является готовность прощать других людей. Таким образом, общий урок данной Притчи сводится к простому правилу: «Прощен сам — прости другого». Глубину этой мудрости нам еще предстоит понять.

Итак, что же готов Бог прощать грешнику? Какие грехи? Оказывается, нет такого греха, который бы не был прощен Богом людям. Об этом говорит невообразимая сумма долга нашего должника. Лишь бы этот грех был осужден, и сам человек вступил бы с ним в борьбу с Божьей помощью (хотя Матфей лишь намекает на это условие словом «послушает» в ст. 15, о нем ясно говорит Лука в тексте Лк. 17:3-4), а также научился прощать других (Мф. 18:35), что намного тяжелее, поскольку мы должны прощать другим все то же и в той же мере, что Бог прощает нам. Впрочем, обязанностей в связи с соблюдением этих двух требований для получения нами прощения Божьего нам хватит с головой.

А как же быть с дальнейшим освящением покаявшегося? Это уже не наша забота, а Божья. Дух Святой, возродивший его к новой жизни, будет ему советником и помощником на его дальнейшем пути следования за Господом. Победа в этой объявленной греху борьбе зависит от степени доверия человека Богу, но принятым в Божью семью он считается тотчас, как только совершил свое словесное покаяние перед Богом (покаяние перед поместной церковью, как мы уже выяснили, также имеет свое значение, хотя и не спасительное). Это подобно воинской присяге. Новобранец может не уметь воевать, но солдатом он считается с того самого момента, как он присягнул на верность своей стране. Остальному он научится позже.

6. Кого прощать?
Теперь у нас остался последний вопрос: «Кого мы должны прощать?» Впервые мы встречаем требование простить своих должников в книге Второзаконие: «В седьмой год делай прощение. Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего, ибо провозглашено прощение ради Господа Бога твоего; с иноземца взыскивай, а что будет твое у брата твоего, прости» (Втор. 15:1-3). Речь здесь идет о прощении долгов, а не обид, однако прощение это выглядит безусловным. Очевидно, целью этой заповеди было оказание посильной помощи нуждающимся людям. Недаром благодаря этой заповеди Израиль избавился от пережитков рабства, так что евангельский «раб» — это современный «слуга» или «наемный рабочий» и только апостол Павел, проповедовавший за пределами Палестины, имел дело с настоящими рабами.

Однако Священное Писание на этом не останавливается и ведет нас дальше. На его страницах мы видим в роли тех, кто прощал ошибки других людей из своего народа, таких лиц, как Авраам, Иосиф, Моисей, Иов, Даниил, а некоторые были готовы простить даже своих врагов (плененная войсками Неемана израильская девочка, пророк Елисей). И хотя таких свидетельств в Ветхом Завете немного, их ценность возрастает в свете новозаветных указаний, говорящих о непротивлении злу, а значит и о любви к врагам, намного чаще и в более ясном виде. Это свидетельствует о том, что Бог вел Свой народ к достижению именно этого идеала, побуждая его, «оставляя заднее», двигаться вперед. Неслучайно, кумраниты признавали равенство имущества и практиковали непротивление, считая всех (!) людей братьями и отказываясь иметь рабов.

В принципе простить виновного, но извиняющегося человека несложно, так что мы это умеем делать и без Божьей помощи. Но Христос призвал нас прощать даже тех людей, которые и не собираются просить у нас прощения. Обычно мы таковых считаем своими врагами. Впервые эта заповедь упоминается в т.н. Нагорной проповеди и звучит так: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:43-45).

И хотя само слово «прощение» в этом месте Писания не упоминается, оно все же в нем подразумевается, поскольку невозможно полюбить своего врага, не простив его проступок. Правда, необходимость прощения провинностей других людей присутствует и в некоторых заповедях «блаженства»: «блаженны милостивые» и «блаженны миротворцы», но здесь оно может быть сведено к прощению лишь виновного брата, а не врага (Лк. 17:3-4; ср. Еф. 4:32). Но в молитве «Отче наш» (Мф. 6:12, 14-15; Лк. 11:4) и в ряде других мест Евангелия (Мф. 18:35; Мк. 11:25-26; Лк. 6:37) оно выступает в своем полном и ясном виде. Стало быть, заповедь о непротивлении злу насилием невозможно объяснить фактором случайного совпадения разных по смыслу текстов.

Конечно, прощение своего ближнего — это одно, а прощение врага — совсем другое. Но насколько сильно оба эти вида прощения отличаются друг от друга в действительности? Между прощением виновного брата и прощением врага не существует значительной разницы, поскольку оба являются жертвами греха, достойными сожаления. Напротив, вина со стороны «своего» ощущается намного сильнее, чем вина со стороны «чужого». Давид, например, пишет: «Ибо не враг поносит меня — это я перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною — от него я укрылся бы. Но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой, с которым мы разделяли искренние беседы и ходили вместе в дом Божий» (Пс. 54:13-15; ср. Пс. 26:10; 30:12; 34:11-16; 40:10).

Применимо к нашей Притче, как можно назвать «своим» братом того должника, который оказался должен царю сумму денег, равную содержанию всей его казны? Ущерб такого размера наносят только затяжные и изматывающие войны. И здесь я позволю себе привести беседу, которую недавно имел с одной пожилой женщиной. Она пожаловалась мне, что такой разрухи в ее селе, которую видит сейчас, она «за свой (долгий) век» не помнит. Такого не было даже во время войны. Так, оккупационные немецкие власти не закрывали их сахарный завод, колхоз и сельскохозяйственные фермы, убеждая людей в том, что они будет иметь работу и зарплату. Но в настоящее время «без единого выстрела» в ее родном селе уничтожены не только оборудование, но и крыша, ворота и даже стены этого завода, а также коровника, свинарника, птицефермы, и даже клуб, школа и больница пребывают в запустении. Вся молодежь была вынуждена оставить село, ища себе работу в городе или за границей, а на одиноких пенсионеров охотятся грабители. «Оказывается, существует в мире большее зло, чем фашизм», — заключила женщина.

Действительно, и сегодня находятся такие должники у Бога, которые путем манипулирования мировыми ценами доводят до банкротства не только мелкие хозяйства, но и экономики целых стран, ввергая своих должников в еще худшее состояние. А ведь за эту власть люди свою жизнь отдавали. Праведен суд на таковых. Но этот разговор мы привели для того, чтобы показать, как трудно порой бывает определить, кто тебе «друг», а кто «враг». Зачастую вся разница между двумя прощением одного и прощением другого состоит лишь в степени, а не в качестве. Иногда те люди, кого признают за врагов, в действительности являются мнимыми врагами, например, на войне, ведь если бы встретились эти люди в другое время, никто из них не поднял бы руку на другого. И, наконец, понятия «враг» не существует в христианстве. Вместо него есть понятие «нераскаянный грешник», но даже из этих грешников не все являются неисправимыми.

И все же имеется одно обстоятельство, показывающее большую разницу между прощением врага и прощением брата: это — покаяние. Впрочем, хотя от брата чаще всего ожидается покаяние, каяться способны и враги, хотя зачастую лишь задним числом. И, напротив, хотя именно врагам свойственно нежелание каяться, так могут поступать так же и братья. Это свидетельствует в пользу того, что отсутствие покаяния у человека сегодня не означает того, что его не будет также и завтра. И все же это очень важное различие, ставящее перед нами довольно сложный вопрос: «Можно ли прощать нашим врагам, когда они не готовы признать за собой никакой вины?»

Конечно, Бог прощает лишь в ответ на покаяние и веру, но разве у Него нет и безусловной милости для грешников? Например, Он посылает Свои блага не только на праведных (а кто это, как не искупленные Им?), но и на грешных (и таковыми были мы все). Если Он способен проявлять эту любовь, значит Он может, по крайней мере, не уничтожить грешника Своей властью. Это как раз мы и наблюдаем в своей жизни и жизни окружающих нас людей. Но разве не ведет Себя Бог в таком случае как настоящий пацифист? Конечно, поэтому мы и имеем право или, вернее, обязанность подражать Ему также и в этом.

Сказанное означает, что, по крайней мере, жизнь нашего врага должна оставаться неприкосновенной, а для этого его приходится также в определенном смысле прощать, тем самым не подвергая его справедливому или заслуженному наказанию. Действительно, как мы можем рассчитывать на обращение нашего врага в будущем, возможно, даже в результате нашего непротивления, когда мы готовы лишить его жизни уже сейчас? Сколько смертных приговоров, вынесенных земными судами, приходилось позже объявлять ошибочными, но разве у христиан не бывает ошибочного осуждения и отвержения? Поэтому, хотя данная Притча говорит о прощении наших ближних, в определенном смысле мы можем включить в число наших должников не только своих согрешивших и просящих прощения братьев, но врагов, не знающих, что такое покаяние. Разумеется, тем самым еще больше приблизимся к проявлению другим той самой Божественной любви, которую получили сами, причем даром и незаслуженно. Таким способом мы можем свести к одному знаменателю, множество различных библейских указаний на этот счет, поскольку слова Христа, находящиеся в разных местах Писания, не могут противоречить друг другу.

7. Что значит прощать?
Выше мы узнали о том, что Христос дал нам не только власть, но и обязанность прощать, но мы предпочитаем больше иметь полномочия, чем обязанности. Весь предшествующий контекст текста Мф. 18:18, а также весь последующий говорят о необходимости прощения виновных перед нами людей и лишь в одном месте мы находим приписывание нам права отлучать от своей общины виновных в нераскаянных грехах. Это преобладание явно прощения над отлучением является характерным не только для восемнадцатой главы Евангелия от Матфея, но и для всего Нового Завета. Бог больше спасает, чем осуждает, а в наши дни многие церкви поступают наоборот.

Все это говорит о том, что главной целью Бога является прощение вины грешников, а не их осуждение, что касается лишь самых закоренелых из них. Подтверждает эту мысль тот факт, что отказывающийся простить вину другого тем самым сам лишает себя Божьего прощения. «Не судите, да не судимы будете» — предупреждает Христос. Оказывается, осуждение настолько ответственное дело, что в не лучше недоусердствовать, чем переусердствовать. Действительно, ведь не сказал же Христос следующего: «Если будешь плохо судить других, будешь осужден сам». Оказывается, в отличие от современных христиан Христос акцентирует Свою мысль не на осуждении, а на прощении; не на отчуждении, а на принятии, не на отлучении, а на «приобретении» людей для Бога.

Возражая, нам говорят: «Эта проблема была актуальной лишь во дни Христа. Фарисеи не принимали в общение мытарей и блудниц и тем погрешали против любви Божьей, но сегодня иные времена и эта проблема отошла на задний план. Напротив, сегодня нам следует бороться против либеральной тенденции всепрощения». Конечно, сегодня многие злоупотребляют прощением Христа, почему наше христианство становится более мирским. Взять хотя бы проблему стопроцентной уверенности в своем прощении при нулевой подотчетности за дальнейшую жизнь. Некоторые христиане даже придумали особый термин «вечная безопасность», которым прикрывают безнаказанность «бездельной» жизни.

Но так ли ушла в прошлое проблема фарисейского непрощения? Нет, она существует, поскольку порочная природа человека осталась прежней. Прежними остались и опасности отчуждения, отделения и враждебности, существующие между христианами. Сегодня мы вынуждены признать, что созданное столь большой ценой Царство Христа оказалось разбито на неисчислимое множество мелких княжеств, управляемых чем угодно, только не принципом прощения и терпимости к нуждающимся в них людям. И хотя мы живем в век постмодернистской свободы, напоминающей не столько свободу, сколько произвол, мы еще не доросли до «нормы» Божественного всепрощения. Современных грешников («должников») не только осуждают на казнь, но и осуществляют эту казнь сами христиане. Мы все еще никак не можем избавиться от последнего пережитка животной жизни, продолжая «любить» своих врагов лишь путем их физического уничтожения.

Нас поражает заключительная мысль Притчи Иисуса Христа о немилосердном заимодавце, поскольку в ней долг человека перед человеком приравнивается к долгу человека перед Богом. Действительно, почему мое отношение к другим людям способно изменить отношение Бога ко мне? В реальности же, однако, наше отношение к другим влияет не на отношение Бога к нам, а на наше — к Нему. Бог не может излить Свою любовь на нас, если мы не готовы эту любовь не только принять сами, но и передать ее дальше. Только такое принятие Его любви Бог признает за подлинное обращение, возрождение и спасение. Божья любовь даруется нам на том условии, чтобы мы делились ею с другими людьми, причем не только в духовном ее проявлении, но и в материальном. Если же мы хотим лишь потреблять любовь Божью, не делясь ею с другими людьми, мы оказываемся ее недостойными. Это возлагает нас огромную ответственность любить, причем «не себя родимого», а других людей.

Если при обличении брата своего речь шла о вине перед таким же как он человеком, то здесь мы видим, что своим непрощением заимодавец вызвал гнев самого царя. Воистину, то, что мы делаем на земле, определенным образом отражается на небе, затем возвращаясь на землю бумерангом. Поэтому раскаявшегося человека следует простить и нам, и Богу одновременно. Верующий таким образом соединен со Христос, что они оба начинают мыслить и действовать синхронно. Прощает ли кого-либо Бог, должно простить этого человека также и Его дитя. Прощает ли кого Его дитя, все должны знать, что его прощает и Сам Бог. Вот почему вся эта Притча заканчивается призывом прощать своих должников ради собственного прощения. Получается, мы должны научиться говорить другим не только «Прости, виноват», но и «Прощаю, ты свободен».

Примечательно, что призыв прощать других ради собственного прощения хорошо согласуется с предыдущим контекстом в следующем смысле: то, что делает человек на земле в отношении прощения или непрощения других, то влияет на его собственное положение в небе. Простим мы своего ближнего, Бог нас также простит. Если нет, тогда Он накажет нас за непрощение. Иными словами, судьбы виновного и невинного могут поменяться местами. Именно по этой причине Бог осуждал фарисеев и принимал мытарей и блудниц. Первые умели обличать, но не умели прощать, тогда как вторые наоборот не могли ничем оправдаться, но не обвиняли других, поскольку знали, как тяжело жить настоящей, а не показной святой жизнью.

Оказывается, всякое сознательное непрощение подлежит самому суровому наказанию. Если человек не простит своему ближнему его провинности в ответ на его покаяние, это может привести к тому, что его собственное имя будет изглажено из Книги Жизни. Так выглядит обратная сторона его права «связывать и развязывать»! Это очень сильное предупреждение, побуждающее духовного «палача» быть максимально уважительным к своей «жертве»! Фарисеи, отказывая в прощении мытарям и блудницам, тем самым возлагали на себя всю строгость Божьей справедливости (см. Иак. 2:13; ср. Притч. 21:13). Если они намеревались получать Божьи благословения по заслугам, то понятно, почему не могли взывать к Богу о милости. Впрочем, и сама их мольба о заслуженном выглядела как требование, а не просьба. А гордость, против которой выступает Бог, любит питаться даже самыми справедливыми требованиями.

Еще одна немаловажная деталь: данная Притча красноречивым образом иллюстрирует возможность отпадения от Бога. При этом в качестве причины отпадения выступает не какое-либо действие человека, а отсутствие такового. Показательно, что данное положение невозможно объяснить ни тем, что отпал неистинный христианин, ни тем, что это отпадение было лишь временным, или вообще фиктивным (гипотетическим). С одной стороны, Бог не бросает на ветер Своих слов, с другой — Его конечный приговор над непрощающим других неизменен. Разумеется, это отпадение невозможно объяснить также и беспричинной или произвольной переменой Божественной воли (Его суверенностью). Поэтому у нас остается только одно убедительное объяснение: данное отпадение от Бога определяется условным характером Божьего спасения. Бог считает принудительное послушание провокацией человека к лукавству, а такого служения Ему не нужно.

Итак, нам удалось обнаружить в этой Притче две истины: 1) Божья любовь безгранична к каждому грешнику; 2) Божья любовь обусловлена проявлением такой же милости к другим людям. Какова же связь между двумя этими утверждениями? Мы привыкли к той мысли, что если уж Бог нас полюбил, то было за что. Руководствуясь этим правилом, мы противопоставляем себя другим людям. Однако если Божью любовь мы получили не по нашим заслугам, то по всем этим признакам, которые могут сделать нас «выше» остальных людей, мы в реальности от них ничем не отличаемся. Это значит, что принятие нами Божьей любви не делает нас лучше других людей. Напротив, это возлагает на нас ответственность нести им эту любовь. Выполняя это требование Божьей любви, мы представляем Божьи интересы на земле.

Заключение
Мы очень много знаем о Божьем прощении наших грехов. Фактически, эта истина звучит сегодня многократно, многообразно и на различный манер. Но что нам известно о необходимости прощать других, особенно наших врагов? Многие христиане вообще избегают постановки такого вопроса в то самое время, когда должны прощать другим, чтобы получить прощение самим. Не создается ли впечатление, что мы просто свыкаемся злоупотреблять Божьим прощением, желающим вовлечь нас в свою работу? Действительно, если это прощение имеет данное условие, то как мы можем рассчитывать получать от Бога милость, совершенно ее не творя в своей жизни по отношению к другим людям?

Многие из нас ведут себя таким образом, будто прощать их должны другие люди, а сами они вовсе не должны этого делать. Соответственно нам выгоднее просить прощение у Бога, а не у тех людей, против которых мы согрешили. Однако разве прощение у Бога способно заменить прощение, полученное у людей? Никогда. Напротив, если насильник не примирится со своей жертвой, ему вовек не получить Божьего прощения. Равным образом, человек нисколько не может добавляет себе праведности путем обличения чужого греха. Напротив, поскольку он грешен сам, он должен с сочувствием относиться к вине другого, предлагая ему помощь, а не критику.

Мы должны прощать, поскольку прощение — это качество Бога (Неем. 9:17; Пс. 77:38; Мих. 7:18; Еф. 4:32), которому мы должны научиться сами. Павел призывает верующих: «Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4:32). Важно подчеркнуть слова «Как и Бог во Христе простил вас». А как Бог простил нас? Даром, но на условии покаяния. Однако даже покаяние Господь не выбивал из нас при помощи угроз и требований. Он лишь предложил человеку избавление, а не принудил его к нему. Двери сердца имеют ручку для открывания изнутри. Взломов Бог не делает.

Почему же мы не прощаем? Непрощение паразитирует на Божьей справедливости, толкая верующих к обличению более слабых в духовном отношении христиан («малых сих»). Однако, если это обличение является самоцелью, а не подчинено принципу любви, оно никогда не достигнет Богом поставленной цели — «приобресть брата своего». При обличении важно обезопасить себя тем, чтобы не поставить никакого преткновения слабому, поскольку он более уязвим, в том числе и от справедливой критики. Да, он согрешил, но это — зачастую его беда, а не вина, по крайней мере, не полная. Грех очень редко возникает без провокаций и содействия извне. Поддержать, оказать помощь, проявить снисхождение — это те средства, которые позволят нам спасти пошатнувшуюся душу, а не усугубить его положение.

Да, виновному нужно покаяние, но не выбитое путем принуждения или приведения доказательств его вины. Если совесть человека не пробудилась, все это — излишние средства воздействия, не могущие оказать реальной помощи согрешившему человеку. Закхей прекрасно знал правду о себе, но изменить его смогла только любовь и предложение дружбы. Вот этого сострадания и были чужды фарисеи, пытавшиеся своей «закваской лукавства и порока» внести эти же порядки и в маленькую общину Христа. Однако любвеобильное учение Христа превзошло справедливость ветхозаветного закона именно по той причине, что с помощью одной справедливости невозможно изменить грешного человека. Закон только устанавливает диагноз (по Павлу, «обнаруживает грех»), но исцелить эту болезнь бессилен. Это основная причина, по которой к грешнику необходимо относиться больше с милостью, чем со справедливостью.

Притча Иисуса Христа о немилосердном заимодавце свидетельствует нам о том, что нам не найти милости у Бога, если мы соответственно не научились эту милость дарить другим, причем даром. Невозможно только получать от Бога любовь, никому ее не даруя дальше. Исключительно потребительской любовью невозможно достигнуть спасения. Поэтому наше собственное спасение находится в зависимости от той любви, которую мы обязаны проявить другим людям, особенно духовно слабым и даже своим врагам. Последнее означает вершину духовного развития христианина, поэтому заповедь о непротивлении (собственно это и означает последняя «заповедь блаженства»), стоит в перечне всех «заповедей блаженства» в самом конце. Соблюдать непротивление значит достигать вершин христианского послушания Богу!

Advertisements
Запись опубликована в рубрике Наше кредо. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s