Проблемы и перспективы пацифистского сотрудничества

%d0%bc%d0%b8%d1%80%d0%bd%d0%b0%d1%8f-%d0%b0%d0%ba%d1%86%d0%b8%d1%8f-%d0%bf%d1%80%d0%be%d1%82%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%b0

Проблемы и перспективы пацифистского сотрудничества

Гололоб Г.А.

Миротворческое сотрудничество христиан с другими пацифистами имеет несколько специфических направлений деятельности: взаимоотношение с неверующими пацифистами, с пацифистами нехристианских религий и, наконец, — со сторонниками теории «справедливых войн». Все эти виды взаимоотношений имеют различную глубину взаимосвязи, зависящую от характера идейных установок самих пацифистских организаций или религий, вступающих в общение с представителями христианского пацифизма. Разумеется, последнего рода сотрудничество является самым ограниченным и обусловленным более конкретными обстоятельствами.

Конечно, последний уровень особенно озадачивает пацифистов, поскольку вступает в противоречие с принципом безусловного ненасилия. Тем не менее, в условиях очевидности несправедливости какой-либо войны мы можем и должны сотрудничать с христианскими антимилитаристами на условии, когда речь заходит лишь о критике действий существующей социальной несправедливости. Что же касается использования политических средств борьбы с каким-либо социальным злом, здесь наше сотрудничество должно прекратиться. Единство цели (например, призыв к уходу в отставку находящегося у власти правительства) не может оправдать насилие при различии методов (с угрозой вооруженного восстания или без него). Ниже мы попытаемся изложить суть этих вопросов в более детальном виде, чтобы иметь общее представление обо всех трудностях, с которыми встречается христианский пацифист в деле осуществления своего «служения примирения», а также о том, что же он может сделать в условиях существования рядом сильной милитаристской оппозиции.

С кем дружить?
Соединение идей ненасилия и религиозности создает различные комбинации в вопросе состава и характера их взаимоотношений. Степень убежденности конкретных лиц или социальных групп в обеих этих идеях также создает различные модели поведения. Наконец, иногда цели не совпадают с методами. Например, буддиста вполне можно считать отличным партнером любого миротворца, но он не считает чувство любви необходимым средством распространения своего миротворчества. Иными словами, он является миротворцем из других побуждений, чем христианин. Подобным образом, не может убивать кого-либо индус, но он не верит в личное начало в человеке и потому не ценит достоинство человеческой личности. Кроме того, оба эти миротворца не признают этических оснований для своего ненасилия, следуя лишь религиозным или философским установкам. И все же они не только не враги христианским миротворцам, но и в определенной мере являются их друзьями.

Основной проблемой, с которой сталкивается христианский пацифист при взаимодействии с пацифистами нерелигиозного и инорелигиозного направления, является проблема о границах такого сотрудничества. Не желая унизить своих неверующих побратимов, христиане-пацифисты понимают, что от них нельзя ожидать большего, чем то, на что они способны, пребывая в своем неверии в Бога или в ошибочных религиозных убеждениях. Разумеется, с представителями других религий христиане имеют намного больше точек соприкосновения, поскольку в вопросах морали религиозные пацифисты находятся сравнительно ближе к евангельскому идеалу, чем нерелигиозные.

Разумеется, вся эта классификация носит сугубо теоретическую ценность, поскольку на практике иногда случается так, что неверующий пацифист может обладать таким влиянием, которое окажется не под силу ни религиозному, ни даже христианскому пацифисту. Наконец, даже среди христиан мы можем обнаружить тех, кто причиняет вред делу пацифизма в значительно большей мере, чем кто-либо другой, включая и людей с агрессивной идеологией.
Поэтому как иногда непредсказуемы человеческие действия, так же могут быть неожиданными и действия Бога, все еще управляющего этим миром.

Осознавая все эти ограничения при освещении данной темы, мы все же вынуждены ее затронуть хотя бы в общих чертах. Разумеется, это нужно сделать не для того, чтобы показать свои преимущества над нашими неверующими друзьями, а для того, чтобы защититься от верующих друзей, обвиняющих нас в том, что мы не имеем права сотрудничества с неверующими людьми даже в вопросах миротворчества. Иногда, это важно знать самим христианским пацифистам, чтобы они не ожидали от своих неверующих собратьев оказания той помощи, на которую те обычно не способны в силу естественных причин.

Существуют различные степени как враждебности, так и миротворчества. Например, какой антоним мы можем подобрать для слова «угнетение»? Вероятно, это должно быть что-то похожее на простое оставление человека в покое, ведь это означает конец угнетения. Однако оставление оставлению рознь, поскольку можно оставить человека в покое и тогда, когда он как раз нуждается в помощи? Именно по этой причине существует различие в степени победы над враждебностью и агрессией: 1) прекращение насилия или угнетения и 2) обеспечение полного, устойчивого и надежного примирения. Первое состояние также можно считать какой-то победой, но достаточно продолжительным оно не может быть.

Подобным же образом, можно оценить светские и христианские усилия по достижению миротворчества. Можно лишь прекратить войну, но не достигнуть желаемого мира, поскольку некоторая степень терпимости не равнозначна миру в смысле заключению дружбы. Это будет мир, установленный лишь на некоторое время, скорее просто прекращение войны или заключение перемирия, чем наступление настоящего мира. Однако для того, чтобы людям можно было вполне насладиться этим миром, нужно нечто большее: мир с гарантиями на будущее.

Разумеется, достижение такого долгосрочного мира потребует от всех пацифистов проявления более значительных жертв, чем достижение мира краткосрочного. Не всякий пацифист способен приложить столько усилий, чтобы достигнуть наивысшей своей цели. Поэтому даже среди христианских пацифистов должно существовать должное понимания различия, вызванного степенью духовной подготовки и пацифистской зрелости. Ни в коем случае более зрелый пацифист не должен упрекать за идейную слабость менее зрелого. Всему есть свое, Богом установленное, время.

Сказанное объясняет нам то, что пацифистские идеи могут выражаться в разной степени, и такое положение является вполне нормальным в одних условиях, и недостаточным в других. Христиане берут на себя наибольшую ответственность, когда заявляют, что наиболее устойчивого состояния мира в обществе можно достигнуть лишь при помощи христианской жертвенности. Последняя, по крайней мере в идеале, способна на большее, чем жертвенность всех остальных пацифистов. На практике, правда, бывает и обратное: тот, кто ставит перед собой высокие цели, может оказаться неудачником, тогда как человек, не претендующий на многое, неожиданно становится выдающимся героем. Исключения бывают везде, где есть правила.

И, тем не менее, эта претензия христиан на главенство во всем движении миротворчества, не должна исключать из него слабых и неуспевающих пацифистов, кто бы они ни были. Как справедливо утверждал великий русский непротивленец Лев Толстой, каждый пацифист должен делать лишь то, на что он способен или готов решиться в конкретный момент своей жизни. Тот, кто делает больше, не должен винить того, кто делает меньше, поскольку каждый по-своему приближает долгожданную победу над враждой, ненавистью и местью, существующими между людьми. Разумеется, эти способности зависят от той помощи, которую человек может получить от Бога либо естественными, либо сверхъестественными средствами. Но кто сказал, что Бог не желает оказать ее каждому жителю нашей планеты?

По этой причине даже сторонник ведения только «справедливых» войн, критикуя очевидную агрессию, пусть не как «вопиющее зло», а лишь как «досадный недостаток», является другом, а не врагом христианского пацифиста. И все же последний никогда не остановится на том, чтобы подчинить любовь требованиям справедливости, но будет стремиться сделать обратное, поскольку только любовь может открыть глаза и тому, кто борется за справедливость. Как говорил Рейнгольд Нибур, «там, где недостает любви, не может быть и совершенной справедливости». Это значит, что справедливость хороша до тех пор, пока не мешает любви, поскольку ее цель — лишь ставить диагноз, а не лечить социальные болезни.  Иными словами, мир легко становится недостижимой на земле целью без проявления жертвенной, т.е. превосходящей какую-либо справедливость, любви.

Если уж и требовать справедливости от другого, ее нужно прежде творить самому, а это проблемная область человеческого существования, как и способность мыслить объективно и с учетом полной осведомленности во всех обстоятельствах дела. Поэтому прав Мирослав Вольф, который писал: «Существует неоспоримый принцип: чем яростней борется человек против совершенной против него несправедливости, тем меньше он будет замечать несправедливость, которую совершает сам. Мы склонны превращать предполагаемую неправоту наших врагов в твердую убежденность в нашей собственной правоте» (Фольф М. Презрение и принятие. Черкассы: Коллоквиум, 2014, с. 257).

Разумеется, согласно христианскому учению, неверующие люди не могут рассчитывать на полную помощь со стороны Бога, поскольку не впускают Его в свое сердце. Тем не менее, определенная мера Его любви им гарантирована, если они не чинят Богу особого (т.е. находящегося в их власти) сопротивления. Те пацифисты, которые не признают существование Бога, конечно, не могут иметь полного единства по абсолютно всем вопросам с христианскими пацифистами, но последние не вправе отказывать им в своей дружбе, если дело касается идей миротворчества. И чем ближе вероятность начала войны, тем сплоченнее должен быть лагерь всех миротворцев. Общий враг делает из нас — всех неравнодушных к судьбам большого количества людей – настоящих друзей.

Разумеется, есть мера и в личном миротворчестве. Можно по отношению к своему бывшему врагу довольствоваться лишь состоянием отсутствия мести, а можно пойти дальше и дать ему место в своем сердце. Можно простить виновного тем, что просто забыть о нем, а можно принять его в свое общение на равных. Можно просто оставить его без ненависти и угрозы наказания, а можно наделить любовью как брата. Разумеется, на такое проявление прощения способен даже не каждый верующий человек, не говоря о неверующих. Тем не менее, из данного положения недопустимо делать догмы, поскольку Бог в праве избрать самого слабого из пацифистов, чтобы с его помощью посрамить самого сильного, если последний будет полагаться не на Бога, дарующего всем и каждому Свою помощь, а на собственные силы, умение или изобретательность. В любой случае срабатывает принцип: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4:6; 1 Пет. 6:5; ср. Притч. 3:34).

Итак, важной особенностью чисто христианского пацифизма является желание превзойти состояние простого отсутствия вражды и по мере возможностей подойти к более высокой цели — достижения полного примирения и установления прочной дружбы. Не только устранить месть и добиться некоторой терпимости, удовлетворившись тем, что война прекращена, а преодолеть зло в самых человеческих отношениях. Простая терпимость не способна удерживать мир продолжительное время, но миротворчество, возведенное в ранг государственной программы вполне. Например, будучи введенное в искусство, образование и культурную жизнь общества, оно обеспечило, например, скандинавским странам устойчивый мир даже во время появления страшных катаклизмов в лице двух мировых войн.

Реальна ли возможность предотвращения войн?
Поскольку пацифистов всех разновидностей обычно обвиняют в отсутствии какой-либо ненасильственной программы действий, осуществимой в пределах одной страны и в реальных милитаристских условиях, нам следует предложить такого рода проект, хотя бы в качестве рабочей модели. Первым условием его должно быть создание миротворческого характера общественного мнения через пропаганду антимилитаристских идей. Это значит, что пацифисты должны не только иметь собственные независимые от государства СМИ, но и завоевать полное доверие со стороны большинства населения своей страны. Среди людей не должно остаться ни одного, равнодушного к вопросу о необходимости прекращения войны. Эту цель можно достигнуть только посредством упорной идейной или пропагандистской работы среди простых людей, обличающей милитаризм из моральных побуждений.

Чему же должны учить людей пацифисты? В первую очередь, они должны объяснить им, каковы подлинные причины войн, включая и законно их составляющую в виде пацифистской пассивности. По вине милитаристов войны возникают в виду политической и экономической борьбы, ведущейся крупными финансовыми олигархами, за доступ к мировым природным ресурсам и к рынкам сбыта своей продукции. Ничто другое в реальности не оправдывает необходимости какой-либо войны. По вине самих пацифистов войны обычно возникали снова или обретали второе дыхание лишь в тех странах, где их силу пацифистское влияние лишь угашало, а не искореняло полностью. Последнего можно добиться лишь в мирное время и путем демонстрации полного прощения бывших врагов и превращения их в своих друзей.

Например, послевоенная Германия смогла не только простить всем своим согражданам, вынужденно сотрудничавшим с нацистами, но и предоставить им шанс влиться в новую семью на основании доверия и взаимопонимания. Теперь в этой стране нет тех противоречий, которые продолжают терзать население других стран, находящих в состоянии вражды со своими соседями. И, наоборот, Версальский мир оказался совершенно неспособным убрать из сердец немецкого народа ту вражду, которая была посеяна в период Первой мировой войны. Именно по этой причине оказалась неизбежной Вторая мировая, начатая Германией. Желание отомстить за наложение непосильной экономической компенсации победителям в Первой мировой, ослепили глаза немецкого народа, даже не успевшего заметить какой-либо угрозы с этой стороны.

Пацифисты должны анализировать причины своих неудач. Христианские милитаристы любят пугать обычных людей Гитлером, но они упускают из виду тот факт, что даже огромная власть этого человека оказалась бессильной перед лицом пассивного сопротивления, предпринятого датчанами, норвежцами и французами во время немецкой оккупации. С другой стороны, если бы немецкие пацифисты не покинула свою страну, а своевременно включились в борьбу с гитлеровским режимом, он никогда бы не пришел к власти. Пассивными оказались и действия пацифистов за пределами нацистской Германии. Нужно было активизировать все усилия для того, чтобы добиться пересмотра унизительных для немецкого народа условий Версальского договора. Вовремя предпринятые экономические санкции также могли бы подорвать самоуверенность гитлеровского государства (о тайной помощи, оказанной ему некоторыми олигархами, мы умолчим). И, наконец, решительный протест самого народа лишил бы Гитлера самого главного его оружия — простых солдат, способных отказать ему в верности даже из причин допустимости ведения лишь «справедливых» войн.

Правительства многих стран ничего не делают для того, чтобы предотвратить возможные этнические, национальные, политические и религиозные конфликты, в то время когда демократия предоставляет широкие возможности совместного существования людей с различными убеждениями в данных сферах жизни. Почему-то считается, что для того, чтобы все люди жили мирно, достаточно одной доброй воли. Но эта воля должна научиться отстаивать свои интересы в реальных условиях существования рядом с мирными людьми тех провоцирующих войны, но весьма влиятельных лиц, которые умеют наживаться на войнах. Эти лица умышленно и систематически создают благоприятные условия для созревания очередного военного конфликта, чтобы извлечь из него максимум экономической выгоды. Разумеется, эти лица, обладающие огромными материальными богатствами, всегда находятся в тени, хотя через родственные связи можно узнать даже точные сроки начала и окончания той или иной войны, если эти войны удастся осуществить по задуманному плану.

Иными словами, власть имущие (т.е. имущие экономическую власть) через подкупленные СМИ и государственных чиновников-бюрократов разных уровней так влияют на общественное сознание, чтобы оно способно создать в определенных регионах любой страны очаг скрытой враждебности. Например, хорошо известно взаимное неприятие, которое разделялось до захвата Россией Крыма и Донбасса жителями восточных и западных областей Украины. Однако со стороны украинского правительства, зачастую также продажного, не велось никакой работы по устранению этой скрытой до поры до времени враждебности. Мало того, некоторые официальные лица государственной власти, включая и командование национальной армии, было фактически продано соседнему государству. Результаты этого бездействия все украинцы сейчас ощущают на себе. Разумеется, теперь потребуется значительно больше времени для того, чтобы раны, нанесенные Россией Украине гибридной войной, были залечены.

Следует отдать должное и тому, что россиян к такому повороту событий также провоцировали западные спецслужбы, так что на Украине на скрытом уровне уже давно велась война, которую официально никто не признавал. Иными словами, российские спецслужбы натравливали восточную Украину на западную, а американские — наоборот. Даже сознательные граждане страны, понимая, что подспудно ведется работа на разрыв дружеских отношений с Россией, продолжали создавать вид, будто обе страны развивают добрососедские отношения. Неудивительно, что тому, что долгое время скрывалось т.ск. в общественном подсознании, рано или поздно пришлось вырваться наружу. Таким образом, политики соседних стран вместе со своими спецслужбами создали благоприятные условия для гибридной войны в Украине, унесшей из этой жизни в иной мир несколько тысяч ни в чем неповинных людей с обеих (враждующих по чьей-то вине) сторон.

Нечто подобное имеет место сейчас в Сирии. Долгое время США выполняли в мире давно уже присвоенную себе самостоятельно роль «мирового полицейского». Понятно, что Россия понимала несправедливость такого положения и решительно потребовала в этом правлении миром своей доли. Правда, она поступила очень хитро, вернее этому она научилась и США. Заручившись правом борьбы с терроризмом, которым до недавнего времени владели лишь Соединенные Штаты, Россия начала антитеррористическую операцию в Сирии, где в роли подстрекателей к участию в Гражданской войне выступали американские спецслужбы. Это поставило США в неудобное положение: либо признать свою причастность к боевикам, желающим свергнуть сирийское правительство, либо полностью отмежеваться от этой причастности, уступив России Сирию.

Дело в том, что тайные правители мира, которые просто манипулируют США, устраивают в различных странах острые конфликты и гражданские войны, путем поиска недовольных существующим строем элементов и их спонсирования и обеспечения вооружением. В результате этих провокаций, афер, диверсий и других политических манипуляций начинается война и как ее следствие военные заводы снова начинают работать на всю мощь, а деньги — сыпаться из государственной казны в карманы этих олигархов. Таков скрытый механизм современных войн; все остальное — лишь внешние поводы для войны, призванные замаскировать под собой подлинные причины.

Именно этой схеме последовала Россия, обхитрив США в сирийском регионе. Здесь она начала вести себя так, как вели себя Штаты в Югославии, Афганистане, Ираке и других странах; только в роли «террористов» здесь выступили завербованные американскими спецслужбами лица. Разница состоит лишь в том, что раньше тех, кто является «террористом», определяли США, а теперь — Россия. Очевидно, что до тех пор, пока обе эти страны будут бороться за мировое господство (разумеется, в качестве простого средства в руках финансовых воротил мирового уровня) полноценного и долгосрочного мира нельзя будет ожидать ни в одной стране мира.

Но самым сильным противодействием пацифизму считается разобщение его лагеря и создание внутренней борьбы между его фракциями. Разобщение пацифистов может быть некоторым образом оправдано лишь в мирное время, но в военное — ни в коем случае. Здесь все мелкие противоречия и различия в оттенках должны отступить назад перед одной общей задачей — остановить войну. Разобщение полностью парализует эффективность главного пацифистского метода — пассивного гражданского сопротивления, осуществленного в массовом порядке. Посредством организации одиночных пикетов ничего нельзя добиться, особенно во время войны, когда само военное положение автоматически означает ликвидацию большой части демократических свобод. Поскольку сами войны всегда представляют собой массовые явления, эффективно противостоять им можно лишь массой людей. Поэтому пацифисты во время войны должны не только активизировать свое влияние на общественное сознание, но и частично использовать его в качестве уже существующего.

Перспективы пацифистского сотрудничества
Что же можно сделать пацифистам в реальных условиях своего сосуществования с милитаристами? Мы уже упоминали о том, что первым из необходимых условий успешной пропаганды идей пацифизма нужно признать активизацию его деятельности через СМИ. До сознания людей необходимо доводить всеми доступными средствами то, кому именно и зачем нужны современные войны. Если сам народ не побеспокоится о себе, никакая власть (тем более продажная) этого не сделает. В более конкретном виде это значит следующее. Пацифистские журналисты должны брать интервью у высших должностных лиц правительства, не боясь задавать им актуальные вопросы и озвучивать их отношение к происходящему. Ответы на эти вопросы будут определять отношение общества к конкретным должностным лицам, работающим как в парламенте, так и в правительстве. Общество должно сохранить за собой права отвода от исполнения обязанностей всех представителей не только законодательной, но и исполнительной ветвей власти.

Следующим шагом должно быть проникновение миротворческих идей в представительные органы власти, формируя, по крайней мере, антимилитаристское большинство в целях введения в законодательство страны радикальных миротворческих инициатив. Недопустимо, чтобы вопрос объявления войны решался лишь парламентом или что еще хуже президентом. Никакая «крайняя необходимость» не должна предшествовать всеобщему референдуму, который в оперативных целях должен осуществляться электронным голосованием на специальных сайтах (путем введения спецпаролей), подконтрольных пацифистским организациям и доступных независимым журналистам. Если идти на войну приходится народу, только он и должен решать, стоит или не стоит это делать. Никакое правительство не имеет права решать этот вопрос самостоятельно и без согласования с народом, особенно когда речь заходит о всеобщей мобилизации.

Разумеется, пацифисты должны вести активную пропаганду своих идей на фронте, не отказываясь от участия в деятельности, непосредственно не связанной с возможностью убийства (речь идет о различных подразделениях, обслуживающих не военные действия, а лишь жизнедеятельность солдат). Разумеется, эта деятельность должна отличаться от нейтралитета Красного Креста тем, что реальным образом искать пути примирения между враждующими сторонами. Организация совместных митингов, конференций, выставок, концертов и других миротворческих мероприятий будет содействовать осуществлению этой цели.

В мирное время необходимо хорошо обеспечить тыл, создав, например, специальную комиссию из специалистов, которая могла бы прогнозировать вероятность любой войны и определять угрожающие миру факторы. Поскольку подкупу поддаются в основном чиновники высшего звена государственной власти, следует эту власть максимальным образом децентрализовать. Депутатский корпус и члены правительства должны присягнуть народу в верности миротворческим идеалам. Общественным организациям должна быть вручена власть контроля над осуществлением этих обязательств. Должностные лица, провинившиеся в этом вопросе перед своими избирателями, должны будут вынуждены расстаться со своими постами.

В случае сознательного нарушения или организованного противодействия этим требованиям, оформленным в законодательном порядке, трудовое население страны оставляет за собой право поднять общенациональную забастовку, огласив бойкот не только военным заводам, но и предприятиям тех олигархов, которые провоцируют какую-либо враждебность или ненависть в обществе. Очень странным выглядит следующее обстоятельство: когда один сосед оскорбит другого, его помещают в тюрьму, но когда олигарх отдает приказ нанятым им людям осуществить провокацию войны, он остается вне досягаемости какого-либо правосудия! Поскольку государственные органы юриспруденции в своем большинстве коррумпированы (от услуг этих органов вообще следует отказаться, обратившись к использованию лишь пассивных экономических санкций), народу остается заняться самовыживанием. В целях материального обеспечения семей бастующих следует создать специальный фонд поддержки рабочих, бастующих, прежде всего, на предприятиях, принадлежащих вышеотмеченным олигархам. Эта борьба будет тяжелой, поскольку олигархи хорошо платят своим рабочим, но массовость отказа работать на этих богачей все равно поставит их перед необходимостью уступить. Пацифисты других стран также должны оказать посильную помощь пацифистам той страны, в которой назревают условия для развязывания гражданской войны. Это же относится и к случаю враждующих между собой стран.

Данный бойкот подразумевает не только объявление стихийной забастовки на этих предприятиях (во время самих военных действий она обязательна на всех предприятиях военной промышленности), но и отказ от покупки их товаров и потребления услуг дискредитировавших себя в моральном отношении (вплоть до проведения самостоятельной организации закупки нужных товаров за рубежом). Лишь в крайнем случае можно позволить бастующим выходить на работу сменяющими друг друга партиями сроком на один или два месяца, и, сделав «круг» для всего состава рабочих конкретного предприятия, снова продолжить забастовку до израсходования полученных средств. Фамилии лиц, вышедших на работу не в этом режиме, должны быть озвучены в пацифистской прессе и подвергнуты всеобщему порицанию.

Одним словом, с милитаристами нужно бороться их же оружием: если они ищут в войне экономическую выгоду, нужно сделать все их попытки начать ее экономически невыгодными. Призвать народ к стихийной всеобщей забастовке должны сами рабочие конкретного предприятия, создав стихийным образом органы местного самоуправления. Отсутствие формальных лидеров не позволит правительству посадить в тюрьмы всех организаторов этой акции. Все государственные реформы, предпринятые в начале с антимилитаристских, а затем и с пацифистских позиций, следует проводить планомерно, методично и поэтапно, по мере реального уровня просвещения народа. Без достижения общенародного единства по данному вопросу «внизу» никакая реформа «сверху» не пройдет.

Итак, политическая программа пацифистов состоит из простых организационных шагов. Первым из них является создание Мирного общества со своим банком, официальным сайтом, центральным и региональными органами печати и т.д. Затем можно приступить к созданию единого по вопросам мира и избегания войны блока фракций в парламенте и развернуть работу по осуществлению законодательных реформ, предусматривающих децентрализацию госаппарата в пользу широкой автономии местных органов власти. В числе конкретных инициатив должны числиться следующие: 1) избавление страны от необходимости иметь регулярную армию; 2) военно-промышленный комплекс обязан в мирное время изготавливать только мирную продукцию; 3) деятельность государственных чиновников и других должностных лиц различного уровня и видов власти должна быть поставлена под общественный контроль. Все остальное сделает более конкретная необходимость.

Заключение
Выше мы очертили основной круг проблем пацифистского сотрудничества. В отличие от других идеологий пацифизм при правильном подходе является весьма гибкой идейной платформой. Сказанное касается, прежде всего, вопроса о степени причастности людей или общественных организаций к идеям пацифизма: каждый может вносить в общее дело столько усилий, сколько в состоянии проявить самостоятельно или вместе с другими. Создание условий подозрительности или организованного поиска диверсантов, шпионов и иных врагов для пацифистов является неприемлемым, хотя осторожность в этом отношении никогда не помешает. Пацифисты доверяют друг другу по той простой причине, что платить большую цену за свои убеждения приходится фактически каждому из них. Это значит, что пацифист должен быть готов понести определенные неудобства и жертвы ради великой цели — избегания войны. Спецслужбы, конечно, будут внедрять в это движение своих людей, но по этому показателю последних будет легко обнаружить.

Важно отметить, что для избавления конкретной страны от угрозы войны нет необходимости создавать единого в мировом масштабе пацифистского центра, но все национальные пацифистские организации должны быть готовы оказать посильную помощь своим братьям, находящимся в самых неблагоприятных для распространения идей миротворчества странах. Существует большое многообразие общественных и даже политических сил, с которыми в той или иной мере могут сотрудничать пацифисты. Хотя в мирное время пацифизм и сам может разделяться на различные фракции, в период войны или ее назревания он обязан составлять единый блок, призывающий все эти различия на время отложить в сторону. Это означает, что круг лиц или организаций, участвующих в пацифистском сотрудничестве, может меняться в зависимости от обстановки.

Самым острым для пацифизма вопросом является возможность сотрудничества с политическими партиями, действующими в условиях демократии. Поскольку большинство из них являются сторонниками теории «справедливой войны», некоторое сотрудничество с ними оправдано лишь в случае объявления (или реального ведения без такого объявления) собственным правительством несправедливой войны. Тем не менее, пацифисты могут и должны поддерживать миролюбивые силы общества, в том числе действующие и на законодательном уровне. Поскольку в любой даже самой «справедливой» форме власти все равно присутствует опасность ведения отдельных несправедливых действий, за работой правительства должен наблюдать определенный комитет по антивоенным вопросам. Присутствие в нем христианских пацифистов не обязательно, поскольку минимального уровня пацифистских требований может достигнуть любой пацифист. Таким образом, мы имеем перед собой конкретную программу действий, которую можно взять на вооружение региональным (частным и общественным) выразителям идеи христианского пацифизма, начиная работать «снизу» и постепенно продвигаясь к «верхам».

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s