Крестовый поход против рабства

Крестовый поход против рабства

Маргарет Бейкон

Источник: Бейкон М. Достойный друг. Всеобщая Конференция Друзей. Филадельфия, Пенсильвания (США), 2014. Фрагмент из главы 6.

1 августа 1833 года Великобритания отменила рабство в Вест-Индии. В реформистском движении, сыгравшем заметную роль в достижении этой победы, участвовали многие британские квакеры. А тем временем Уильям Гаррисон обрел достаточное количество сторонников своего дела и основал Аболиционистское общество Новой Англии, пользовавшееся значительной поддержкой в Нью-Йорке. Вдохновленный успехом кампании в Великобритании, он решил созвать съезд в декабре 1833 года с тем, чтобы сформировать общенациональную организацию – Американское аболиционистское общество. Местом его проведения Гаррисон избрал квакерскую Филадельфию.

Съезд открылся утром 4 декабря в Школе Адельфи по Пятой стрит пониже Уолнат-стрит. Джеймс Мотт был одним из примерно шестидесяти делегатов, присутствовавших на открытии. Его жена, Лукреция, недавно вернувшаяся из поездки по Делавэру в качестве квакерского проповедника, занималась приемом нескольких делегатов, приехавших из других городов и явившихся в дом на Сансом-стрит с рекомендательными письмами.

Дом был полон. Число его постоянных обитателей уже достигало десяти человек, да еще недавно Марта Райт, прихватив с собой несколько маленьких детей, приехала погостить из Авроры, штат Нью-Йорк. Лукреции, однако, удалось обеспечить каждого гостя отдельной спальней, уложив членов семьи по двое в комнате. По таким поводам она не только перестилала постели свежим бельем, но и вешала на окна чистые занавеси. Иногда она признавалась, что в спешке не всегда успевала отследить, чтобы занавеси в каждой комнате подходили друг к другу.

Гаррисон остановился у Джеймса МакКраммела, чернокожего зубного врача, и его
жены Сары. Как только Лукреция покончила с домашними делами, она заехала к
Гаррисону и пригласила того на чай, предложив завтра привести с собой столько
друзей, сколько он сочтет нужным. Она разослала еще несколько приглашений, и
только потом нашла минутку, чтобы сосчитать, кого же она ждет к чаю. Оказалось
– пятьдесят человек! Утро 4 декабря она провела в покупках и готовке. Ей помогали
сестра, мать и дочери. К такому раннему, но плотному ужину она предпочитала
подавать устрицы, заливной язык, маринованную селедку, клубнику или крыжовник по сезону и домашний хлеб с выпечкой.

В промежутках между всеми этими хлопотами она прибралась в парадной гостиной и выложила на столе разнообразные аболиционистские памфлеты и печатку с изображением коленопреклоненной женщины-рабыни и подписью «Разве не Женщина Я, не Сестра?». Томас Ярналл, племянник Лукреции, язвительно заметил, что печатка эта оказалась на столе для того, чтобы произвести впечатление. Ведь популярным среди аболиционистов символом было изображение коленопреклоненного раба, вопрошающего «Разве не Человек Я, не Брат?» Получалось, что половина всех рабов как бы исключалась…

Их пригласили послушать предварительный вариант Декларации Убеждений. «Как на Твердыню Вечную мы опираемся на истину Божественного Откровения и на Декларацию Независимости», — говорилось в документе. Лукреция улыбнулась про себя. Похоже, автор имел в виду, что Божественное Откровение и было Твердыней Вечной. Наверняка, кто-нибудь укажет на ошибку. Но никто не промолвил ни слова, и Лукреция, к собственному великому удивлению, обнаружила, что поднялась с места, обратившись к председателю с просьбой разрешить ей сказать несколько слов.

Председатель, Берайя Грин из Института Онейда, согласился, и Лукреция предложила транспонировать это предложение. Один из молодых делегатов, сидевший впереди нее, обернулся, удивленный тем, что женщина знает слово транспонировать. Берайя Грин поблагодарил Лукрецию и сказал, что надеется услышать ее снова, когда она почувствует потребность высказаться. Лукреция поблагодарила его за любезность и села. Она намеревалась помалкивать, но на следующей странице обнаружилась мелкая грамматическая ошибка, и она снова встала, чтобы исправить ее.

На следующий день, когда зачитывали окончательный вариант документа, она была глубоко взволнована этим посланием, исполненным решимости и призывающим к борьбе не только против рабства, но и против ущемления прав вообще, а также к тому, чтобы использовать в борьбе исключительно морально-нравственные способы. Ей показалось, что декларация являет собой прекрасно написанный и аргументированный документ, и она была удивлена, когда было объявлено, что к нескольким известным аболиционистам обратились с предложением подписать декларацию, и они ответили отказом.

И снова она обнаружила, что поднялась с места и стала доказывать – правильные принципы важнее громких имен: «Если наши принципы верны, то почему мы должны оказаться трусами? Зачем ждать тех, у кого никогда не было смелости признать неотъемлемые права рабов?»
«Продолжайте, продолжайте», – поддержали ее несколько делегатов, но она
сказала все, что хотела сказать, и вновь опустилась на место.

Далее последовало обсуждение возможных применений документа. И, наконец, настало время для того, чтобы поставить под ним подписи. Представитель Филадельфии предупредил своих собратьев-делегатов, чтобы они как следует обдумали свой шаг. Каждый делегат должен понимать, что его подпись на этом листе пергамента может стоить ему потери бизнеса, а возможно и социального остракизма. В небольшом помещении воцарилось длительное молчание. И затем в тишине – Лукреция не стала вставать – отчетливо прозвучал ее ясный голос: «Джеймс, поставь свое имя!»

Джеймс подписал, а за ним начали подниматься со своих мест другие делегаты. Они торжественно проходили вперед и подписывали документ. Многие из них были совсем молодыми, и были достаточно напуганы прозвучавшими предупреждениями, пока не услышали спокойного и уверенного призыва Лукреции. Одним из них был Джеймс Миллер МакКим, двадцатитрехлетний пресвитерианин, студент богословия из Карлайла, Пенсильвания. Это он обернулся, чтобы взглянуть на женщину, знающую слово транспонировать.

После заседания он обратился к Лукреции, и она тут же пригласила его остановиться у них – делегат из Мэна как раз уезжал, и одна из спален освобождалась. МакКин был единственным белым в своем местном аболиционистском обществе, пославшем его делегатом на съезд. Он хорошо знал и разделял глубокое возмущение своих чернокожих друзей против института рабства, но он впервые встретил аболиционистов с их обескураживающим разнообразием взглядов на борьбу не только против рабства, но и в защиту прав женщин, непротивления и естественной религии. Все это сильно отличалось от сугубо упорядоченной теологии, которую он изучал до этого. Он признался Лукреции, что ему казалось, будто у него вышибли «опору из-под ног». Лукреция незамедлительно взяла молодого человека под свое крыло, давала ему почитать книги, представила его квакерскому собранию…

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s