Незадачливый миссионер

Незадачливый миссионер

Гололоб Г.А.

Быть миссионером нелегко, поскольку ему необходимо четко понимать волю Божью, а также быть готовым исполнить ее, причем в положенное время. В Ветхом Завете как бы не было миссионеров, поскольку вся миссия, возложенная на израильский народ, состояла в привлечении язычников под бремя закона Моисея. Либо ты еврей, либо язычник – третьего быть не могло. Однако этот дуалистический подход вызывал целый ряд проблем в соблюдении традиционных обрядов теми евреями, которые проживали за пределами Палестины. Например, им постоянно приходилось согласовывать между собой лунный (еврейский) и солнечный (римский) календари.

Кроме того, возникали трудности с соблюдением самих ритуальных законов Моисея в отдалении от иерусалимского храма: большинство из них были трудно исполнимы в этих условиях, а некоторые даже и невозможны. Некоторые иудеи александрийской диаспоры попытались построить себе собственный храм, но этим лишь настроили против себя иудеев Палестины. Поскольку неуступчивость духовных лидеров Палестины в религиозных вопросах затрудняло проживание евреев за пределами своей страны, иудеи диаспоры разработали систему приближения к официальным нормам иудаизма, относящуюся к тем язычникам, которые не могли принять некоторые из этих норм.

И все же в Библии мы находим одного необычного миссионера, который носил имя Иона. Он был не иудеем диаспоры, а коренным евреем Палестины, поневоле принявшим на себя эту роль. Этот миссионер интересен не только тем, что проповедовал Божью волю жителям величественной Ниневии, но и получил от собственной проповеди урок и для самого себя. Этот урок представлял две истины, которые должен был усвоить пророк: (1) милосердие Божье распространяется на все народы; (2) покаяние язычников также может
отвратить небесную кару, как и покаяние Израиля. Оказывается, он рискнул исполнить Божье поручение по-своему, и нам надлежит узнать, что из этого вышло.

Пророк в роли миссионера
То, что Иона был послан в Ниневию, не было совершенно уникальным явлением. Израильские пророки иногда жили и проповедовали в чужих землях: Илия проповедовал семье бедной вдовы в языческой Сарепте. Елисей не только исцелил сирийского царя, но и однажды разоружил все его войско. Вопрос состоит только в том, насколько рано возник еврейский прозелитизм. Скорее всего, его возникновение связано с дружбой Авраама с некоторыми амореями, бывшими ему союзниками. Далее мы встречаем иноземцев, согласившимся выйти вместе с евреями из Египта, а потом приставшими к Израилю в Палестине.

Либеральные теологи относят время составления книги Ионы к концу Вавилонского пленения, однако в реальности в ней описана ситуация, относящаяся не к Вавилонскому, а т.н. Ассирийскому пленению, поскольку речь в ней идет о Северном, а не Южном израильском царстве. Книга пророка Ионы была написана кем-то со слов самого пророка, если он раскаялся и внял Божественному желанию спасать не только евреев, но и язычников. Поскольку Северное Израильское царство была захвачено Ассирией в 722 году до Р.Х., описанная в Библии история пророка Ионы не имеет прямого отношения к самому ассирийскому пленению. Тем не менее, она соответствует тому времени, когда Ниневия периодически нападала и захватывала, в частности, территорию колен Иссахара, Завулона и Неффалима.

Иона прекрасно знал древнюю историю своего народа, в частности о том, что однажды Бог был готов пощадить находящиеся в окрестностях Содома и Гоморры города, если бы в них нашлось десять праведников. Поскольку стать праведными могли также и раскаявшиеся язычники, Иона стал опасаться Бога, выступившего в новой роли. Не зная, что делать с неожиданным для него интересом Бога к язычникам, он решил убежать от Него в Фарсис, в город, находившийся на юге Испании. Иона наивно думал, что Бог оставит его в покое, если он сам покинет Палестину. Однако вскоре ему пришлось убедиться в том, что Бог правит над всеми миром, а не только над одной Палестиной.

Общая историческая обстановка
Для пророка Ветхого Завета прозелитическая деятельность могла осуществляться преимущественно в районах, подвергшихся иностранной оккупации со стороны мелких (Сирия, Моав, Едом) или крупных государств (Египет, Ассирия, Вавилон). Поскольку Израиль часто завоевывался (целиком или частично) соседними государствами, существовала элементарная необходимость определенного общения с язычниками, связанного в основном со сбором податей или уплатой дани. Некоторые израильтяне поступали на службу оккупантам, тем самым изменяя своим религиозно-национальным чувствам. Другие же соглашались платили дань, но всячески стремились навредить своим врагам. И лишь редко кто-либо из израильтян пытался обратить язычников в свою веру.

Иона жил в правление израильского царя Иеровоама II (786-746 гг. до Р.Х.), который вел войны с Сирией, а обе эти страны нередко переживали ассирийские вторжения на свою территорию. В тексте 4 Цар. 14:25 сказано, что Иона, сын Амафии из Гафхефера (область колена Завулонова), предрек израильскому царю победу над сирийцами. Он был единственным Божьим пророком, пришедшим из «языческой» Галилеи (ср. Ин. 7:52). Это доказывает возможность существования некоего еврейского миссионерства или прозелитизма в странах, находящихся к северу от Израиля. В результате этой деятельности происходили кратковременные или более длительные перемирия. Например, Сирия не всегда воевала с Израилем, а иногда выступала в роли его союзника.

Иона был первым пророком, сведения о котором были записаны и вошли в состав библейских книг. Александр Мень писал о ранних пророках следующее: «Пророки старого поколения, такие, как Самуил, Нафан, Ахия, Илия, хотели видеть в жизни народа осуществление нравственных идеалов Синайского Десятисловия. Поэтому они подходили к «помазанникам» с совсем иными мерками, нежели Светоний к Нерону или Калигуле. Пророки верили в возможность создания подлинно теократического общества, но действительность постоянно обманывала их ожидания. Нужны были многие потрясения и разочарования, прежде чем эта идея «земного града» отступила перед более возвышенным пониманием Царства Божия» (Мень А. Вестники царства Божьего. Интернет-ресурс).

Либеральные богословы не признают историчности Ионы и описанных в связи с ним библейских событий. Они сомневаются, например, в том, что Ниневия имела столь большие размеры, что пересечь ее по центру требовало три дня ходьбы. Тем не менее, сам библейский текст не утверждает, что Ниневия имела такой диаметр, но говорит лишь о том, что требовалось три дня ходьбы для того, чтобы обойти, а не просто пересечь этот город. Если же Иона должен был пройти главные улицы этого города, то на это, конечно же, потребовалось значительно больше времени, чем просто пересечь этот город с одного края до другого. Указание на то, что в этом городе было 120 тысяч людей, не умеющих отличать одну руку от другой, вероятно, следует понимать как описание просто необразованных в религиозном отношении людей. Мнение о том, что так описываются в Библии дети, увеличило бы численность населения Ниневии до 600 тысяч людей, тогда как древние источники свидетельствуют о том, что ее численность составляла лишь170 тыс. жителей.

Светские историки критикуют книгу Ионы, считая ее богословие милосердия Божьего ко всем людям преждевременным. Да, вполне эта мысль прозвучала в книге пророка Исаии и относилась ко времени пленения Иудейского царства, тем не менее последнему пленению предшествовало т.н. ассирийское пленение, похожее на первое. Так образом идея миссионерства язычников является общей для обоих этих тяжелых периодов в жизни израильского народа. Если о всеобщем Божьем милосердии мог говорить пророк Исаия, то почему об этом же не мог говорить и пророк Иона, когда политическая ситуация в их дни была подобной?

Кто враг, а кто друг?
Об отношениях между евреями и язычниками в различные времена сказано много, но для нас важно именно Библейское свидетельство. Много столетий после жизни Ионы, апостол Павел дал евреям следующую характеристику: «которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись, и через это всегда наполняют меру грехов своих» (1 Фес. 2:15-16). Очень многозначительно звучат слова «и Богу не угождают, и всем человекам противятся». В них говорится о том, что Богу могут противиться даже Его люди, а также о том, что все люди имеют способность угождать Богу». Действительно, если евреи относятся к Богу так же, как и к язычникам, тогда не удивительно, что они не пожелали признать Бога как Господина и язычников.

Богословие книги Ионы примечательно тем, что оно перекликается с новозаветным учением о любви к врагам. Некоторые христиане думают, что Бог любит только их одних. Другие – что вражда между людьми может быть создана Богом для каких-то неизвестных нам целей. Еще одни – что спасать нужно только одних людей, а не всех, например, только там, где живут эти христиане. Еще есть те, кто думает, что у христиан есть и даже должны быть враги. Этих врагов не грех убивать, лишь бы выжили они одни «любимые».

Некоторые видят себя только в роли миссионеров для диких языческих племен и ничего более. Другие не признают за невозрожденными людьми ничего святого, а только лишь заслуживание наказания, поскольку они якобы по самому своему определению – неискоренимые и не поддающиеся никакому естественному изменению грешники. Библейская история о проповеди пророка Ионы ниневитянам опровергает все эти мнения.

Пророк Иона прекрасно знал, куда его посылал Господь. Ниневитяне были давними врагами Израиля, управляя Ассирийской империей. Да и любые контакты с язычниками в Древнем Израиле были запрещены религиозно. В своем воображении он не мог воспринять указание Бога идти и проповедовать в Ниневии, не иначе как в качестве изощренного наказания язычников. Ему даже в голову не могло прийти, что Бог действительно посылал его спасти ниневитян, а не погубить. Поэтому, ожидая увидеть рядом с собой на корабле язычников, Иона постарался уединиться от них в трюм и забыться крепким сном.

Природная добродетель язычников
Тем не менее, Божий пророк был очень сильно удивлен, когда в этих неотесанных болванах узрел некоторые черты добродетели. Если язычники были хорошо осведомлены в еврейском высокомерии, то от них трудно было ожидать другого отношения, какое имел каждый еврей относительно всех язычников. Когда корабельщики узнали, что он – еврей, бегущий от лица Господа, то ужаснулись, но в отличие от них этого не сделал сам «почитатель Господа Бога небес, сотворившего море и сушу» (1:6). Непросвещенные законом язычники верили в то, что обращение к Богу приводит к помилованию (см. 1:6), а Божий раб этого не принимал своей верой. Они ужаснулись от одной мысли, что Божий раб может бежать от своего Господа, а Иона не ужаснулся. Они не желали бросить Иону за борт в состоянии жестокого упрямства перед Богом, а Иона пожелал, не совершая никакого покаяния. Корабельщики принесли свои жертвы «Господу», т.е. Богу Израиля, а Иона пожелал лучше умереть, или стать самим жертвою Его наказания, чем смириться перед Ним.

Какое же впечатление на корабельщиков оказал непокорный Богу Иона? Они, вероятно, впервые в своей жизни узнали, что «ошибаются» или грешат против Бога не только язычники, но и евреи. Однако вместо того, чтобы отнестись к непослушному иудею так же грубо, как тот поступал с язычниками, Иона даже не смутился тем, что увидел их желание спасти его от шторма. Здесь корабельщики поступили со своим «врагом» более благородно: они постарались сохранить жизнь Ионы, и отказались от него лишь после ряда безуспешных попыток сделать это.

Иона должен был оценить сделанное ими для него, но не сделал этого, все также по причине своих предрассудков по отношению к язычеству. Казалось, он должен был сделать для себя урок толерантности, но не сделал. И это в то самое время, когда Бог желал от него именно такой толерантности. Неужели язычники в данном случае опередили Божьего пророка? Получается, что так. Он считал их своими врагами, однако они не считали его своим. Воистину удивительны Божьи пути, использующие для обучения Его народа даже таких невежественных и злых людей, какими были язычники, глубоко погрязшие в безбожном идолопоклонстве.

Смысл Божьего поручения
Иона не ожидал того, что Бог способен пощадить грешных язычников. Он хотел поступить с ниневитянами, как с врагами – своими и Божьими, однако оказался не прав, ошибочно поняв смысл Божьего повеления проповедовать в Ниневии. Он был так увлечен реализацией идеи возмездия нечестивым, что пропустил Божьи слова через призму собственных ожиданий. Ага! Проповедовать? Значит на погибель, а как еще? Как еще можно поступить с врагами Израиля? Здесь оправдана всякая человеческая мудрость. А Бог? А Бог, если говорит что-то не так, значит мы Его плохо поняли. Здесь и начинаются человеческие мудрствования, чтобы суметь как-то благовидным образом обойти ясно сказанное Богом.

Как часто наше увлечение собственными желаниями искажает адекватное восприятие нами реальности. Мы как бы слышим Бога, но Его слова доходят до нас либо в чрезмерно упрощенном, либо в чрезмерно усложненном – в любом случае в неправильном виде. Когда нам хочется получить почести, мы, как Аман, видим ее в любом предположении Царя. Когда нам хочется кому-либо отомстить, мы видим эту месть в любом обличении Бога. И не дай Бог, что Ему вдруг захочется чего-то другого! Тогда мы сохраняем за собой право не только говорить свое, но и выдавать его за Божье послание. Так и происходит подмена Божьей воли волей нашей. И мы еще воображаем, что Бог будет все это терпеть бесконечным образом?

Мы так научились кувыркаться Словом Божьим, что даже и не замечаем того, что обязаны относиться к нему более аккуратно. Когда нам выгодно одно, мы цитируем: «Душа согрешающая, та умрет», а когда другое – то вспоминаем: «Не хочу смерти грешника!» Но разве не должны мы искать условий того, почему одно утверждение Божьего Слова выглядит противоречивым по отношению к другому? Конечно, должны, но нам лень задаваться такими вопросами. Намного легче объявить всех грешников достойных ада, а всех праведников – рая, не зная, какое же между ними различие кроме названия. Нам легче жонглировать такими понятиями как Божья справедливость и Божья любовь, чем определить место и степень их взаимодействия и полномочий.

А зачем думать, как становятся люди на истинный путь или злой? Бог там Сам разберется. Здесь же пусть спасается каждый как знает, а вернее, как услышит от нас. А говорить то нам нечего. Нас самих нужно избавлять от рутины надуманного превосходства и высокомерия. Приписав себе право быть рупором Божьей справедливости и Божьей любви, распределяемых по нашему сценарию, мы вершим суд от Его имени без осознания какой-либо ответственности за судьбы неверующих людей.

И попробуй кто-нибудь усомниться в нашем мнении: «Проповедовать – значить осуждать на погибель!» Все, мыслящие иначе, – еретики! И если ты не так понял Божье поручение, то молчи и слушай, как это делают другие. Может быть, когда-нибудь и к тебе придет прозрение, и тогда ты согласишься с нами. По крайней мере, у нас сан пророка, учителя, проповедника, а ты кто такой, что споришь с Богом? Вот каким иногда бывает наше благовестие людям. И в чем же здесь выражена благость Бога к людям?

Кто ты?
Корабельщики задали такой вопрос Ионе и были очень удивлены тем, что видят перед собой пророка, убегающего от своего Бога. Этого личного своего греха Иона не осознавал, зато не упустил свой шанс в очередной раз превознестись над идолопоклонниками. Он думал, что Бог состоит только из одной Справедливости, а значит строптивым язычникам несдобровать. Но Бог думал иначе, и этого иначе как раз и боялся пророк, о чем он скажет позже: «О, Господи! не это ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии. И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить» (Иона 4:2,3). А коль Бог не желает губить, когда люди обращаются к Нему с покаянием, тогда какой я пророк, что не сдерживаю своего слова? Да, большое унижение пришлось терпеть Ионе за Божье желание спасать кающихся грешников.

Но разве это справедливо – грешить-грешить, а потом покаяться и в итоге быть с Богом? Зачем Богу наше покаяние – еврейское или языческое? Бог хочет завоевать наше сердце, причем непринудительными средствами. А это значит, что мы должны быть готовы к обучению. Те из людей, которые открываются этой цели раньше, называются святыми, а тем, которые создают ей сопротивление – грешниками, но в какой-то мере и сферах мы бываем одновременно и святыми и грешными. Вот этого никак не мог понять пророк Иона, с досадой обвиняющий язычников: «Чтущие суетных и ложных богов, оставили Милосердного Своего» (2:9). Почему Святой Бог должен был терпеть грехи Своего народа и не терпеть грехи народов, окружающих Израиль? Разве у Него не одна и та же святость по отношению к греху, кто бы его ни делал?

Волею Божьей Иона оказался проглочен «большой рыбой» (Синодальный перевод здесь не точен), которая, конечно же, не была китом, тем более синим, не способным проглотить человека. «Большая рыба» проглотила Иону, чтобы научить его смирению. В действительности, Иона пробыл в животе этой «рыбы» (евр. «даг гадол») около двух дней, поскольку евреи считали часть дня за целый. Тем не менее, Божий пророк выжил и был выброшен на берег, вероятно, возле той самой Иопии, в порту которой он уже однажды сел на корабль, плывший в Фарсис. Очень часто Бог возвращает виновного на то же самое место, чтобы с него тот сделал на этот раз уже правильный выбор и начал жизнь в противоположном направлении. Поэтому и мы, каясь в своих грехах, должны отказаться от прошлых своих устремлений, чтобы показать всем свое желание начать жизнь с чистого листа.

Второй шанс
После своего освобождения из морской темницы, ставшего возможным после принесения им Богу своего покаяния, Иона согласился идти в Ниневию, но снова-таки не так, как это следовало бы сделать. Он не выполнил Божий указ в точности, поскольку начал проповедовать ниневитянам не милость, а суд Божий. Кроме того, этот город ему нужно было обойти в три дня пути, но Иона предпочел проповедовать в нем лишь один день. Иными словами, две трети населения города не услышали его вести.

Так часто уступаем Богу и мы, когда это идет в разрез с нашими интересами: мы слушаемся Его, но не до конца. В итоге, мы поступаем по-своему если не в главном, то в второстепенном. Итак, хотя Иона покаялся перед Богом лишь на половину, Бог не перестал учить Иону. Таковы действия Божьего долготерпения к провинившимся перед Ним. Если же Бог вынужден терпеть непослушание Израильского народа, тогда почему Он должен не прощать за их грехи язычников?

Здесь мы видим, как поступает Бог с упрямцами. Он предоставляет им новый шанс исправиться, т.е. повторяет Свой призыв. Эти повторения продолжаются до того времени, когда Божье долготерпение заканчивается. Но, если Божий человек продолжает упорствовать сверх меры Божьего долготерпения, последнее из милости превращается в наказание – вначале в земное (временное), а потом и в небесное (вечное). Разумеется, здесь идет речь о послушании лишь в деле служения Богу, однако определенная условность существует также и в сфере спасения.

Несмотря на то, что Иона проповедовал только следующее: «Еще сорок дней и Ниневия будет разрушена!» (3:4), второй шанс, данный Богом Ионе, увенчался успехом: к Богу обратился с покаянием весь народ во главе со своим царем. Некоторые исследователи видят здесь образец «животного страха перед Богом», который трудно назвать действительным обращением, однако слово «страх» (см. 1:5, 10, 16) в древности означал «уважение» или «восхищение», а не боязнь в современном значении (см. напр. слово «убоимся» в Иер. 5:21). Впрочем, этому мнению противоречит простой, но убедительный факт: Бог признал их покаяние истинным, отменив Свой первоначальный приговор. Сказанное имеет отношение и к слову «Бог» вместо «Господь», ничем не могущему помочь нашим оппонентам.

Покаяние Бога?
Многие задаются вопросом: «Почему Бог не всегда поступал так с Ниневией?» Почему Библия не состоит из одних таких историй, но в ней описано только это всенародное покаяние как исключение из общего правила? Дело в том, что непредсказуемым является не Бог, а человек. Поскольку же человек изменчив, Богу также приходится менять Свое к нему отношение. Он лишь реагирует на перемену их мышления и поэтому создается впечатление, что меняется Сам Бог. В реальности же, Бог неизменно определяет две участи людей: покаявшимся и верующим в Него вечную жизнь, а отказывающимся проявлять это – вечную погибель.

Возможно, в истории человечества были и другие случаи покаяния всего народа во главе с его царем, но об этом нам ничего неизвестно. Некоторые ученые полагают, что Иона получил столь благоприятный прием по той причине, что рассказал ниневитянам о том, что был в чреве «большой рыбы» (это слово более точно соответствует оригиналу), которую все жители Ниневии считали одним из своих богов. Конечно, существование этого поверья могло содействовать успеху проповеди Ионы, но не определять его целиком, поскольку ниневитяне каялись в тех же грехах, которые считались таковыми и у израильтян. Решающим необычный опыт Ионы здесь не был. Он мог лишь содействовать тому, чтобы ниневитяне покаялись в тех же самых грехах, за которые Бог хотел их наказать разрушением.

Не исключено и то, что Бог выждал подходящий момент, когда ниневитяне были готовы к проявлению покаяния перед Ним и решил преподать урок Своей любви не язычникам, а Своему народу. Именно Его народ не понимал во всей полноте Божественную истину о том, что Бог любит всех людей одинаково, а, избрав один народ из числа других для передачи Его Откровения всем остальным, лишь использовал одних грешников для спасения других. Мало того, зная упрямый нрав Своего народа, Господь потому и избрал Израиль, чтобы научить его Своей воле, прежде всех остальных. А кого милует Бог, с тем не имеет никакого права враждовать также и Его народ. Тот факт, что Бог отменил Свой приговор над Ниневией, свидетельствует о том, что значения слов «Господь» (в оригинале «Яхве») и «Бог» (в оригинале «Элохим») имеют нечто общее и потому могут быть взаимозаменяемыми.

Стесненными обстоятельствами Бог побудил Иону внять тому, что «у Господа спасение», однако, когда эти же слова были восприняты подобным образом и ниневитянами, Божий пророк возмутился. Получалось, что неожиданная реакция Бога на покаяние ниневитян сделала Иону как бы ложным пророком в его глазах. Это так ему казалось по той причине, что он проповедовал ниневитянам не Божью милость, а Его суд, не условное наказание, а безусловное. Тем не менее, Бог разными путями показывал Своему пророку всю противоречивость его убеждений: если он сам нуждался в спасении, почему же отказывал в этом язычникам? Если он сам оказался виноват перед Богом, тогда почему выступал против покаяния других народов, таких же, как он, Божьих созданий? Чем же грех иудея отличался от греха язычника? Разве что тем, что иудей грешит вопреки Божьим доказательствам Своей милости, а язычник, не имея их и не испытав их действие на собственном опыте.

Иона почувствовал, что Бог как бы изменил ему. Если раньше Господь любил только одного Израиля и наказывал его врагов, то теперь происходило нечто обратное: Бог щадит или «сожалеет о бедствии» язычников и наказывает Своих пророков, лучших представителей избранного Им Израиля. Это очень сильно обидело Иону, так что он снова пожелал себе смерти вместо перенесения такого позора. Удалившись в окраины города, он стал ожидать своей участи. Но и здесь получил очередной урок: «Ты пожалел растение, а Я ли не пожалею столько людей, не познавших истины?» Он как бы говорил: «Ты не приложил к спасению этих людей никаких усилий (Иона действительно желал им только погибели), и уже опечалился, что они спаслись, а как же поступить Мне, создавшему их так же, как и тебя?»

Чем объяснить странное поведение Ионы? Вероятно, он не верил в искренность покаяния ниневитян. Сегодня мы также готовы обвинить в этом наших падших братьев, требуя от них доказательств их искренности в виде покаяния и жертвенного служения Богу. Что же касается невозрожденных людей, то и здесь мы согласны иметь с ними дело лишь после знакомства с такими же доказательствами их искренности. Однако Бог доверяет просто раскаявшимся людям, не ожидая от них принесения каких-либо доказательств искренности их веры. Богу нужно лишь наше покаяние, а затем Он берет его в Свои руки и преображает до неузнаваемости. Но это представляет собой лишь сотрудничество человеческого желания и Божьих возможностей. Слово «дела» ниневитян означает «поведение» или «реакцию» на призыв Ионы, но не собственно конкретные поступки.

Из истории мы знаем, что в последующее время ниневитяне снова вернулись к идолопоклонству, и примерно через сто пятьдесят лет их город был действительно разрушен. И все это обстоятельство не означает того, что их покаяние во время миссии пророка Ионы было неискренним. Напротив, это свидетельствует о порядочности Бога, Который, зная наперед возможное отступление людей, все равно исходит из наличного их покаяния и веры и дарует им Свою милость прощения и принятия. Это значит, что Бог остается с нами до тех пор, пока мы сами не оставим Его. В применении к нашему времени это означает следующее: Бог нас не оставит до тех пор, пока мы проявляем веру и покаяние перед Ним.

И эта мысль дополняет центральную идею в богословии книги пророка Ионы, свидетельствующую о Божьей любви к грешнику независимо от его национальности, поскольку «все согрешили и лишены славы Божьей». Иона, следует полагать, наконец-то понял и то, что грех также не связан с какой-либо национальностью. Это значит, что Богу неприятен гордый, но грешащий еврей, и напротив, Ему приятен каждый грешный, но смиренный перед Ним, язычник. В этом смысле Иона похож на апостола Петра, которому однажды пришлось усвоить новую для него мысль: «Истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян. 10:34-35).

Заключение
То, что произошло с пророком Ионой, является прообразом истории всего израильского народа: Бог повелел ему делать то, чего он никак не хотел осуществлять в своей жизни. Израиль не исполнил своего предназначения, а значит нуждался в покаянии за этот свой грех так же, как и любой язычник за свои. Поэтому книга пророка Ионы является исповедью Божьего пророка за свое отчуждение от других народов, основанное на ложном понимании Божьей святости. Божья святость не спешит осудить грешника, как думали евреи, но предлагает ему, прежде всего, милость прощения.

Неслучайно, Христос сказал, что «лукавому роду», т.е. неверующим иудеям (и, следует полагать, также язычникам) будет дано лишь одно знамение: знамение Ионы пророка (Лк. 11:29-30, 32). Знамение это состояло в уподоблении Смерти и Воскресению Иисуса Христа, без веры в которые невозможно спасение. Если они отвергнут это знамение, их ничто уже не спасет. Как Иона (Израиль) не обратился, пока не оказался во чреве морского чудовища (Ассирии), так и неверующие люди не обратятся, пока их не коснется рука Божьего наказания. Подобным образом этот путь страданий прошел и Христос, но не для того, чтобы искупить собственные грехи, а для того, чтобы взять на Себя грехи всех людей.

Книга Ионы имела целью, с одной стороны, привить евреям терпимость по отношению к другим народам, а с другой — еще раз напомнить им об их долге перед этими народами. С точки зрения Бога, преподавшего этот урок Ионе, язычников нужно не проклинать, а спасать. Подобно Ионе, Христос спустился в самый ад, где проповедовал Благую весть душам умерших людей, которые во время своей земной жизни не могли спастись по своим заслугам, но успели покаяться, ожидая своего будущего избавления верою (1 Пет. 3:18-22).

Реклама
Запись опубликована в рубрике Наше кредо с метками , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s