«А что бы сделал Иисус?»

Маркус Борг

Источник: Борг М. Бунтарь Иисус. Жизнь и миссия в контексте двух эпох. М.: Эксмо, 2009. Избранные фрагменты.

…В некоторых книгах Нового Завета сказано, что Иисус снова придет на землю. И на протяжении всей истории христианства верующие многократно утверждали, что «время близко». Это было, скажем, накануне 1000 года н. э. или в эпоху Реформации в XVI веке, о том же христиане говорили и в другие времена, это происходит и сейчас.

В 1970-х такое представление стало популярным, например, благодаря книге Хэла Линдси «Бывшая великая планета Земля» (было распродано более тридцати миллионов экземпляров). Линдси уверяет, что «восхищение на небеса» и последние семь лет мировой истории отнюдь не за горами. Истинные христиане будут «восхищены» на небеса, что избавит их от семи лет «испытаний», периода страданий, за которым последует второе пришествие Иисуса. Те, кого не «восхитили» на небо, окажутся «оставленными». Им придется пережить страдания и пройти время испытаний, но у них остается возможность покаяться.

Романы из серии «Оставленные на земле» построены на таком представлении. Действие там начинается с «восхищения на небеса», а затем разворачиваются ужасающие события последних семи лет истории мира — это время бедствий, войн и последнего суда. Кульминацией таких повествований становится Армагеддонская битва, второе пришествие и Страшный суд, при этом большая часть людей уничтожается и получает осуждение на вечные муки.

Это более чем странный рассказ об Иисусе. Сторонники такой версии говорят, что они буквально понимают слова Книги Откровение, однако их интерпретация далека от буквализма. В метафорах Откровения, относящегося к I веку, они находят указания на события нашего времени и ближайшего будущего. Гигантская саранча с жалами на хвосте, производящая шум, подобный грохоту множества колесниц, — это вертолеты. Когда звезды падают с неба, которое сворачивается подобно свитку, это описание термоядерной войны. Орда всадников числом в двести миллионов (буквально: «две тьмы тем», где одна тьма составляет десять тысяч) на лошадях со львиными головами указывает на будущие армии (возможно, на китайцев).

Важно вспомнить, что вера в «восхищение на небеса» — это вовсе не древняя христианская традиция, такая вера родилась меньше двухсот лет назад. Хотя большинство из тех христиан, что воспринимают «восхищение на небеса» всерьез, того не знают (Barbara Rossing, The Rapture Exposed (New York: Basic Books, 2004). Описание «восхищения на небеса» впервые дал Джон Нельсон Дарби в 1800-х годах).

Это также неверный способ рассказывать об Иисусе: слова исполнены насилия. Главные герои здесь — члены «войск периода испытаний», с помощью современного оружия они борются с силами зла. Это христианская священная война, где Бог с Иисусом стоят на стороне верных. Представители такого направления чрезвычайно натуралистично описывают суд и уничтожение врагов:

Мужчины и женщины, солдаты и лошади как будто разорвались. Как если бы само слово Господа настолько разогрело их кровь, что та разорвала их вены и кожу. Их внутренности и кишки упали на землю, окружающие хотели бежать, но также погибли — их кровь вскипела перед невыносимым сиянием славы Христа (Tim LaHaye and Jerry Jenkins, Glorious Appearing (Wheaton, IL: Tyndale, 2004), PP. 225–226).

Это — кошмарные представления об Иисусе и Боге: «Бог-убийца» и «Иисус-убийца». Бог с Иисусом покарают нас, если мы не верим в нужные доктрины, не живем должным образом и не просим прощения за наши грехи. Хотя нынешние «апокалиптические» христиане также проповедуют Евангелие и Новый Завет, в их представлении об Иисусе не придается значения тому, что их учитель дружил с грешниками, но на первое место ставится иной образ: Иисуса-воина из Откровения, сидящего на белом коне и ведущего за собой войско для битвы со «зверем, и царями земными, и их воинством» (см. Откр 19:11–21).

И конечно, такой рассказ об Иисусе, как и все прочие, определяет собой представления части людей о христианской жизни. Быть христианином означает быть готовым к тому моменту, когда тебя «восхитят» на небо, когда настанет второе пришествие и Страшный суд. Только если ты относишься к «истинно верующим», ты будешь спасен при наступлении конца света. Здесь важнее всего горячая вера и чистота поведения — мир уже сегодня разделен на праведников и грешников, на чистых и нечистых, на верующих и неверующих.

Обычно такая позиция влечет за собой презрительное отношение к этому миру. Зачем заботиться о чистоте окружающей среды, если все это скоро кончится? Зачем стремиться к социальной справедливости, если скоро все политические системы перестанут действовать? Зачем быть миротворцем, если Библия учит, что в будущем нас ждет война? И даже, кажется, сам Бог хочет действовать через насилие. Важно только одно: верить и поступать так, чтобы оказаться в разряде спасенных, когда верные будут «восхищены» на небеса — или, в случае неудачи, хотя бы к моменту возвращения Иисуса. Это наиболее важное решение в жизни, потому что иначе нас ждет уничтожение в настоящем мире и осуждение в будущем.

Трудно сказать, какой процент из миллионов читателей серии «Оставленные на земле» верит в истины такого богословия. Иные, быть может, читают эти романы на отдыхе, лежа на берегу океана. Но, по данным проведенного в 2005 году опроса, более 20 процентов христиан США «убеждены» в том, что Иисус вернется в течение ближайших пятидесяти лет, а другие 20 процентов считают, что это «возможно». То есть они полагают, что второе пришествие Иисуса, конец мира и Страшный суд состоятся довольно скоро (Сэм Харрис рассказывает о данном опросе в книге The End of Faith (New York: Norton, 2005), P. 230: 22 процента христиан США утверждают, что «убеждены» в том, что Иисус возвратится в ближайшие пятьдесят лет, а еще 22 процента считают, что это «возможно»).

Мы живем в эпоху Американской империи. Раньше империей США называли только левые, но сегодня с этим определением согласились консервативные защитники и архитекторы нашей имперской власти. Добавлю, что империя не обязательно стремится к территориальной экспансии, похоже, у Америки нет таких стремлений. Но любая империя использует свою военную и политическую мощь, чтобы создавать вокруг себя мир, подчиненный ее интересам, при этом, насколько возможно, действуя в одностороннем порядке.

Наш культурный контекст остро ставит перед нами неотложный вопрос: что для нас значит быть одновременно христианами и гражданами империи? Разумеется, этот же вопрос стоял перед людьми древности, он занимает важнейшее место в Библии, в жизни Иисуса и в жизни первых христиан.

Правые христиане дают на это четкий ответ: они поддерживают имперскую политику Америки и одобряют использование военной мощи для осуществления этой политики. Демографическая группа, которая активнее всех (80 процентов) поддержала вступление в войну с Ираком, — это белые христиане евангелического направления. И до сих пор это самая многочисленная группа сторонников войны — несмотря на то, что нравственные принципы христиан (как католиков, так и протестантов) запрещают им развязывать войну, и христиане придерживались этих принципов в течение шестнадцати столетий. До того христиане были пацифистами. Затем они пришли к мнению, что можно участвовать в войне в том случае, когда это единственное средство самозащиты, но нельзя наносить упреждающий военный удар. Наше правительство заявило, что имеет на это право.

Почему же, коль скоро существует столь древняя традиция христианского отношения к войне, накануне вторжения в Ирак улицы Америки не заполнили миллионы христиан, почему они не говорили: «Мы не должны этого делать — это противоречит христианскому учению о том, при каких условиях мы можем вступать в войну»? На это можно дать простой ответ: потому что церкви в США в значительной степени — пленники империи.

Если говорить об охране окружающей среды, то большинство лидеров правых христиан не упоминают об этой проблеме или ссылаются на данное Богом человеку право господствовать над природой. В результате они не поддерживают меры по охране среды или даже выступают за их отмену. Многие из них насмешливо отзываются о проблеме глобального потепления, тем самым призывая других не принимать всерьез мнения ученых по этой проблеме.

Встречаются исключения. В 2003 году организация «Евангелическая экологическая сеть» поддержала национальную кампанию под девизом «Какую машину выбрал бы Иисус?», чтобы привлечь внимание к проблеме чрезмерного потребления топлива. В 2006 году группа из восьмидесяти шести лидеров евангелических христиан опубликовала документ «Evangelical Climate Initiative», в котором рассматривалась проблема угрозы глобального потепления и предлагались меры на законодательном уровне для решения этой проблемы. Однако другие евангелические лидеры призывали Национальную ассоциацию евангельских христиан не подписывать этот документ (см. Randall Balmer, Thy Kingdom Come, An Evangelical’s Lament (New York: Basic Books, 2006), PP. 160–163). В главе 5 (PP. 143–165) описаны споры евангелических христиан относительно экологических проблем.

Правые христиане видят в правительстве в лучшем случае «неизбежное зло» и поддерживают риторику светских правых политиков, которые призывают «уменьшить правительство и снизить налоги». Таким образом, они поддерживают экономическую и налоговую политику, которая выгодна самым богатым членам общества. Все это происходит на фоне увеличения разрыва между богатыми и остальными членами общества, особенно бедными, хотя во многом это относится и к среднему классу. Такое расслоение усиливалось на протяжении последних двадцати пяти лет.

Смотрите легко читающийся и яркий рассказ о том, как правые политики манипулируют правыми христианами, чтобы те поддержали экономическую и налоговую политику, не соответствующую их собственным интересам, в книге Thomas Frank, What’s the Matter with Kansas? (New York: Henry Holt, 2005). Об увеличении пропасти между богатыми и остальными членами общества см. Wealth and Democracy: A Political History of the American Rich (New York: Random House, 2002). Многие правые христиане поддерживают экономическую и налоговую политику, которая прямо противоположна положениям Библии, в которой Бог желает, чтобы на земле воцарилось более справедливое распределение благ.

И снова я хочу подчеркнуть, что описываю не евангелическое направление в целом, но именно взгляды правых христиан. Не все евангелические христиане таковы. Более того, все высказанные мной замечания я позаимствовал у евангелических авторов, которые критически относятся к тому, что сегодня происходит с их традицией. В частности, см. Randall Balmer, Thy Kingdom Come; Jim Wallis, God’s Politics (San Francisco: HarperSanFrancisco, 2005); Jimmy Carter, Our Endangered Values: America’s Moral Crisis (New York: Simon and Schuster, 2005). См. также Mark Noll, The Scandal of the Evangelical Mind (Grand Rapids: Eerdmans, 1995), где автор критикует антиинтеллектуализм евангелических христиан; Ronald J. Sider, The Scandal of the Evangelical Conscience (Grand Rapids: Baker, 2004). Более полную картину представляют книги Brian McLaren, из них особенно Generous Orthodoxy (Grand Rapids: Zondervan, 2005).

К таким авторам принадлежит Джим Уоллис, автор бестселлера «Божья политика». В начале своей книги он задает вопрос: каким образом религия, основанная Иисусом, начала поддерживать богатых, войну и Америку в противовес всем остальным странам? Это провокативный вопрос для христианина, и он должен просто преследовать нас в этой стране, которая, как нам часто кажется, забыла Христа.

Поскольку публике хорошо известно, что такое правые христиане, это порождает у многих людей, стоящих вне церкви, крайне негативные представления о христианстве вообще. Приведу некоторые примеры из моего собственного опыта:

• Большинство моих студентов в Орегонском университете выросли вне церкви — штат Орегон, быть может, занимает последнее место во всей Америке по «христианизации» населения. Большинство из них крайне негативно относится к христианству. Несколько опросов показали, что с христианами у них ассоциируются следующие качества: буквализм, антиинтеллектуализм, самооправдание, склонность к осуждению, фанатизм. Нетрудно догадаться, что именно послужило источником для подобных представлений о христианах. Некоторые взрослые профессионалы говорили мне, что они стесняются признаться своим коллегам, что посещают церковь, потому что это изменит мнение о них в худшую сторону. Один из них сказал: «Стоит упомянуть об этом, и в разговоре наступает мучительная пауза».

• Мы с женой знаем многих людей, которые находятся в духовном поиске, в поиске пути, но при этом они совершенно не думают, что могут найти в христианстве хоть что-либо ценное для себя.

• Мой друг сказал мне: «В наше время самое сильное препятствие для евангелического христианства — это само евангелическое христианство».

Предыдущая часть эпилога была написана не ради красивых слов и не в качестве обличения; я просто хотел показать, какое воздействие на людей оказывает самая заметная форма христианства в Америке. Я знаю, что среди правых христиан есть немало прекрасных и достойных людей, которые искренне любят Бога и Иисуса. Но на их богословские и политические представления влияют лидеры, которых все видят и слышат. И это внушает мне опасения.

Я также боюсь, что кто-то услышит в моих словах осуждение. Я помню слова Иисуса: «Не судите, чтобы и вы не были судимы; ибо, каким судом судите, таким будете судимы» (Мф 7:2; Лк 6:37). Окончательный суд принадлежит Богу, это не наше дело. Но Иисус не говорил: «Не пытайтесь ничего оценивать». Напротив, он учил, что надо оценивать, надо пытаться понять, что происходит. Обращаясь и к своим современникам, и к нам, он сказал: вы способны предсказывать погоду — почему же вы не умеете различать знамения времени? (Лк 12:54–56; Мф 16:2–3).

Знаки надежды: развивающееся и возникающее христианство
Теперь я перейду к знакам надежды. Об одном я уже только что говорил: это закваска самокритики среди христиан евангелического направления. Это движение от жестких форм веры к новым, которые можно назвать «постевангелическими», при этом люди сохраняют евангелическое рвение и благочестие, стремясь выйти за рамки конфликтующих полярностей «консерватор — либерал». И к этому приходят не просто отдельные евангелические интеллектуалы, но целые конгрегации. Такое направление часто называют «развивающейся церковью».

А параллельно в основных деноминациях появилось еще одно внушающее надежду явление, что я, как и некоторые другие люди, называю «возникающим христианством». Этот тип христианства можно назвать «неотрадиционализмом». Тут важны обе части слова. «Нео» говорит о том, что это свежее, новое явление, которого раньше не существовало. А «традиционализм» указывает на то, что это не просто новое явление, но, скорее, восстановление и новое открытие важнейших элементов христианской традиции, возвращение к ней.

Это движение пустило корни не только в семинариях, где отдельные его ингредиенты можно было встретить уже сто лет тому назад, но и во многих конгрегациях, которые теперь иногда называют «возникающими». У них есть несколько характерных особенностей. См. очень важную новую книгу Diana Butler Bass, Christianity for the Rest of Us (San Francisco: HarperSanFrancisco, 2006), основанную на интенсивном изучении «на месте» большого числа процветающих конгрегации. Ее предыдущая книга о том же предмете также заслуживает внимания: The Practicing Congregation: Imagining a New Old Church (Herndon, VA: Alban Institute, 2004). См. также The Emerging Christian Way, ed. by Michael Schwartzentruber (Kelowna, ВС, Canada: Copperhouse, 2006).

• Здесь взрослые заново обучаются и пересматривают свои богословские представления, чтобы открыть для себя богатство Библии и христианской традиции. Такой пересмотр необходим, поскольку многие из нас были воспитаны в ранней парадигме христианства, которая потеряла для нас свой смысл. Однако возникающее христианство не отказывается от Библии и традиции, но вместо этого снова стремится сделать их основой христианской идентичности и жизни.

• Это общины практики, они обучают духовным практикам христианской традиции и призывают к их применению. Они со всей серьезностью относятся к реальности священного, и это становится «новым открытием» веры для христиан, которые сделались скептиками из-за неприятия ранней парадигмы. Духовные практики: повседневные, такие как созерцательная молитва или другие ее формы, чтение Библии или классической христианской литературы, память о Боге в обычной жизни; общие практики, такие как богослужение и акты сострадания, — позволяют глубже укоренить жизнь в Боге. Эти практики помогают внимательно относиться к тому, «что есть», к священному, к Богу.

• Это общины, требующие верности Богу и целенаправленной жизни, их члены принимают путь христианина всерьез. Это открытые общины, готовые принять любого желающего. Но чтобы стать их членом, а не просто гостем или близким по духу, необходимо желание посвятить этому себя, вступить в завет, чтобы углубить свои взаимоотношения с Богом, открывшимся в Иисусе.

• Эти общины часто ценят красоту как средство передачи священного. Добро, истина и красота, если использовать древнюю классификацию, воспринимаются как знаки священного. Как именно совершается богослужение: музыка, слова, движения, — все это немаловажные вещи.

• Эти общины ценят сострадание, справедливость и миротворчество как важнейшие христианские добродетели. Это главное следствие нового открытия Библии с ее стремлением к справедливости и миру. Они с благоговением относятся к замыслу Бога относительно нашей земли. Что касается их политических взглядов, большинство из них прогрессивисты — одни умеренные, другие радикальные. Хотя в целом они остаются меньшинством среди американских христиан, сейчас их стало больше, чем было десять лет назад. И эти христиане — именно как христиане — начинают подрывать монополию правых христиан в политике.

Если же сказать одним предложением, эти конгрегации совершают переход от христианства обычаев к христианству осознанного выбора — именно такой выбор делает человека членом церкви. Этот феномен в какой-то степени новый для западного христианства. В США до самого недавнего времени было принято считать, что каждый человек должен быть членом церкви (вероятно, это же можно сказать и о синагоге), это положение изменилось лишь несколько десятилетий назад. Пока существовали такие культурные ожидания, основные деноминации сохраняли большое количество своих членов, которые стремились к безопасному и респектабельному христианскому образу жизни. Никто не требовал от них каких-либо необычных или рискованных поступков.

Сегодня в большинстве частей США таких экспектаций уже нет, а потому за последние сорок лет количество членов основных деноминаций резко сократилось. Но это оказалось и «хорошей новостью», так как вскоре там остались лишь те, кто сделал свой сознательный выбор, а не просто подчиняется обычаю. Это дало возможность церкви снова стать альтернативной общиной, а не общиной по обычаю, и такие новые общины углубляют свои взаимоотношения с Господом, а не с господствующей культурой. Это — удивительный феномен…

«А что бы сделал Иисус?»
Вопрос «А что бы сделал Иисус?» впервые обрел популярность более ста лет назад после выхода в 1897 году бестселлера Чарльза Шелдрна «По Его стопам: „А что бы сделал Иисус?“» (Charles Sheldon, In His Steps: «What Would Jesus Do?»). А примерно десять лет назад эта фраза вновь сделалась знаменитой, чаще всего ее употребляют христиане евангелического направления. Можно встретить даже ювелирные изделия с надписью WWJD.

Это правильный и важный вопрос. Но наш ответ на него зависит от наших представлений об Иисусе. Какой это Иисус? Тот, кто говорит, что нам важно верить в него, чтобы мы жили вместе с ним вечно? Иисус, который скоро придет снова и станет судить мир? В этом случае Иисус постарается обратить людей, чтобы они уверовали в него. Или это Иисус, который учит суровым моральным принципам? В этом случае, вероятно, он предложил бы нам правила нравственной чистоты, многие из которых касаются сексуальной жизни.

Я не знаю, как на этот вопрос отвечают в тех кругах, где широко используют это выражение. Я же хотел сказать, что на ответ на данный вопрос влияет наш образ Иисуса. Что бы сделал Иисус в современном мире, если мы воспользуемся тем наброском его жизнеописания, что представлено на этих страницах? Быть может, он снова нарушил бы порядок в храме — бросил бы вызов нечестивому союзу религии с империей. Я думаю, он говорил бы об опасности применения насилия в отношениях и о тщетности такого подхода. Он говорил бы о сострадании и справедливости как о важнейших добродетелях, которые появляются там, где на первое место ставят открывшегося ему Бога. И конечно, он говорил бы о том, как важно углублять свои отношения с Богом. Без этих отношений стремления Иисуса были бы лишены всякого смысла.