Трудовая этика

Игорь Подберезский

Источник: Подберезский И.В. Евангельские христиане России о себе и о мире. М.: Протестант, 2008. Избранные фрагменты.

Нажива как стимул труда?
Касаясь социальной проблематики, нам уже доводилось время от времени говорить на «Кафедре» о трудовой этике — на заседаниях, посвященных английскому газону и русскому просу, и особенно на заседании «А вот есть у нас…». Относительно трудовой этики между россиянами нет согласия. Что хуже — нет и разработанной трудовой этики. Есть кое-какие разрозненные высказывания умных людей, большей частью противоречащие друг другу. Есть еще более противоречивые поговорки и пословицы о труде, где все-таки похвалы лени, кажется, больше, чем похвалы трудолюбию. Выбирай, кому что нравится — и подкрепляй свои соображения «народной мудростью».

Разговоры о трудовой этике не обходятся без упоминания Макса Вебера и без цитат из него. Это понятно: никто другой не сделал больше для понимания «духа капитализма» и роли в нем религиозного фактора, определяющего всю культуру, в том числе культуру труда, культуру хозяйствования.

В какой-то степени веберианский подход противоположен марксистскому: Маркс и марксисты утверждают, что все дело в несправедливых структурах: экономических, социальных, политических, причем первые являются определяющими. Они предлагают анализ этих структур, их разоблачение, а потом преобразование «на разумных началах» — то самое знаменитое «изменить мир». Менять пробовали, наиболее рьяно — в наше стране. Это привело к столь печальным результатам, что поневоле вспомнишь приписываемое Бисмарку изречение: «Для строительства социализма надо выбрать страну, которую не жалко». И как раз у нас нашлись люди, которым было совершенно не жаль Россию.

Веберианский подход иной: существование структур несомненно, они действительно часто несправедливы, их действительно можно изменить, но это еще не значит «изменить мир», ибо остается прежней культура — та трудноуловимая среда, в которой структуры существуют и которой они порождаются. Культура с удручающей неизбежностью воспроизведет прежние несправедливые структуры, как правило, в ухудшенном виде. В чем россиянам пришлось убедиться на собственном горьком опыте — все плохое, что было в дореволюционной России, сохранилось и приумножилось (включая религиозные гонения), все хорошее погибло, кто знает, может быть, безвозвратно. И все потому, что начинали со структур, а не с человека, не понимали, что источник всех зол — его греховная природа, которая сказывается и на структурах, и на всей культуре. Жизнь можно и должно улучшать, но для этого надо услышать голос Бога и всегда следовать ему. Протестанты, как полагают многие, услышали, стали жить повинуясь этому голосу, что привело к улучшению жизни многих миллионов людей.

Правильное прочтение Библии, осуществленное в ходе Реформации, привело к появлению протестантской этики. Вебер показал, что именно она породила «дух капитализма» и сам капитализм. И сколько бы капитализм ни ругали (а было за что), только благодаря ему человечеству удалось столь рационально организовать труд, что он стал давать весомые положительные результаты, а земные блага (не без давления левых сил, за что мы им должны быть признательны) стали распределяться более справедливо, что привело к росту уровня жизни. А это немаловажно, что бы ни говорили поборники «чистой духовности».

Это особенно ясно видно на примере стран Востока. Сейчас много пишут об экономических успехах Японии, Китая, Южной Кореи. Аналитики почти всё объясняют трудолюбием, добросовестностью и честностью, присущими народам этих стран. Эти их качества бесспорны, но надо иметь в виду, что и трудолюбие, и добросовестность, и честность были присущи японцам, китайцам и корейцам на протяжении веков и даже тысячелетий, что, однако, не уберегало их от голода и нищеты. И только введение капиталистических принципов хозяйствования, только приход капитализма, этого несомненного порождения Европы и протестантства, сделал возможными те впечатляющие успехи, которые вызывают зависть в России, во всем незападном (а иногда и западном) мире.

Без Вебера и сегодня не понять причины наших неудач в деле создания рынка, свободной конкуренции. На Вебера ссылаются многие наши ученые, в том числе православные, рассуждающие о путях преодоления кризиса, в котором оказалась Россия. Начал веберианскую традицию, напомню еще раз, С.Н. Булгаков, который первым обратился к трудам Макса Вебера и написал докторскую диссертацию «Философия хозяйства», основанную на положениях немецкого ученого и в то же время развивавшую и углублявшую их.

И в наши дни к Максу Веберу наш ученый люд относится с должным пиететом, цитирует с почтением — и изо всех сил старается доказать, что и у нас наличествует та самая протестантская этика, о которой Вебер высказал столь глубокие мысли. И в самом деле: были и есть в России люди, у которых слово не расходилось с делом, были честные предприниматели, которые внесли огромные вклад в становление «России, которую мы потеряли».

Вообще протестантская этика давно перестала быть достоянием только протестантских стран. Все христианские страны, многие страны Восточной (и не только) Азии доказали свою способность к рациональному хозяйствованию, построенному на строгом учете. Успешно хозяйствовали в России старообрядцы и «сектанты» протестантского толка. Но не надо забывать, что этот экономический строй впервые зародился именно в протестантской среде. А вот его полное торжество в нашей стране все же сомнительно.

Положительно оценивая апелляцию наших экономистов, социологов и политологов к Веберу, нельзя не отметить одно огорчительное обстоятельство, достаточно широко распространенное в нашем теоретизировании. Это — стечение у одного автора обращений к противоположным и даже взаимоисключающим источникам.

Говоря о наших экономических неудачах, вполне резонно указывают на отсутствие моральных качеств, которые Вебер считал совершенно необходимыми для торжества капиталистических отношений. И тут же — апология всех творящихся у нас безобразий уже с апелляцией к Марксу: это-де первоначальное накопление капитала, а оно без безобразий немыслимо. Все-таки надо бы что-то одно: или объяснять все по Веберу с его признанием твердых моральных основ в хозяйственной деятельности (эти основы в жизни нередко нарушались, но нарушения и воспринимались как нарушения, а не как позволительная практика), или по Марксу, который считал всю эту деятельность при капитализме совершенно аморальной («нет преступлений, на которые не пошел бы капитал ради прибыли»).

Думается, что прав все же Вебер, и потому стоит обратиться к некоторым его мыслям — тем более, что его часто цитируют из вторых рук. У нас весь капитализм нередко сводят к безудержной погоне за наживой, ради которой якобы предприниматели могут позволять себе все. Такой подход имеет широкое хождение в народной среде, что простительно, ибо честных капиталистов у нас и впрямь или совсем нет или есть очень мало, так что народ с ними не встречался. Но такой подход непростителен для людей, теоретизирующих на социально-экономические темы. Вебер никогда не сводил капитализм к погоне за наживой, вообще не считал ее главным стимулом при зарождении капитализма. Скорее наоборот:

«Стремление к наживе», к денежной выгоде, к наибольшей денежной выгоде, — писал он, — само по себе не имеет ничего общего с капитализмом. Это стремление наблюдалось и наблюдается у официантов, врачей, кучеров, художников, кокоток, взяточников-чиновников, солдат, разбойников, крестоносцев, посетителей игорных домов и нищих — можно с полным правом сказать, что оно свойственно all sorts and conditions of men всех эпох и всех стран мира… Безудержная алчность в делах наживы ни в коей мере не тождественна капитализму, и еще менее того его «духу». Капитализм может быть даже идентичным обузданию этого иррационального стремления» (Макс Вебер. Протестантская этика. М., 1972, с. 20-21).

Более того, Макс Вебер утверждает: «Повсеместное господство абсолютной беззастенчивости и своекорыстия в деле добывания денег было специфической характерной чертой именно тех стран, которые по своему буржуазно-капиталистическому развитию являются «отсталыми» по западноевропейским масштабам» (Там же, с. 69). И мы, живущие ныне в России, можем подтвердить справедливость этих слов: беззастенчивость и наглость в добывании денег у нас превзошла всякое разумение. И при этом слышится: «а что вы хотите: это же капитализм — все можно». Капитализм, скажем вслед за Вебером, вырос как раз из этических запретов, из строжайших моральных правил, которых придерживались протестанты — как работодатели, так и наемные работники. А не из «все можно», как пытаются доказать нам не очень грамотные и часто не очень добросовестные аналитики.

Но для жизни, угодной Богу, мало соблюдать только моральные нормы, нужно еще упорно и добросовестно трудиться…

Где же выход?

Выход, видимо, в том, чтобы не только на словах признавать преимущества протестантской этики, но и следовать ей — тем более, что, как уже говорилось, для этого не обязательно обращаться в протестантство. Еще одно свидетельство того, что «протестантские понятия» обладают большой притягательностью для россиян: по данным опроса, опубликованного в одной из центральных газет, «В российской империи хотели бы жить 6%, 20% — в Советском Союзе и более 50% в государстве западного типа» («Известия», 19.04.2000). Но только хотеть — мало, для этого надо трудиться, как на Западе, и не отдельным «ударникам», а основной массе трудящихся.

Баптистам тут есть что сказать своим соотечественникам. Давно известно, что добросовестный труд у нас — удел прежде всего религиозных меньшинств. Недавно погибший Михаил Чулаки писал: «У нас любой прораб знает, что лучше всего — и быстро, и качественно — работу сделает бригада староверов, или баптистов, или других каких религиозных меньшинств, потому что странные сектанты не курят, не пьют, не воруют. Были бы в России все поголовно такие непьющие староверы и баптисты — Россия была бы сейчас в два раза богаче США — хоть при капитализме, хоть при социализме».

Я сам у себя на родине, на Брянщине, встречал такое же отношение к баптистам, хотя, надо сказать, бытует там и другое мнение: «Надо пить-гулять, как мы, а эти работают и не воруют!» Как тут не вспомнить слова апостола Петра: «Почему они и дивятся, что вы не участвуете с ними в том же распутстве, и злословят вас» (1 Пет 4,4). К счастью, не все — понимают люди, что без честного труда человек и сам не поднимется, и страну не поднимет. Наш великий современник, Солженицын, пишет с горечью, что у нас: «Данное честное слово — ничего не стоит, и его не держат. И: честный труд достоин презрения, он не накормит» (А. Солженицын. Россия в обвале. М., 1998, с. 109). Он тоже считает, что нашу страну может спасти только: «Мой дух, моя семья, да мой труд — добросовестный, неусыпный, без оглядки на захлебчивую жадность воровскую» (Там же, с.203). Но: Россия, даже почитая своих великих, редко следовала им. И сейчас мало тех, кто принял бы эти слова Солженицына за главный жизненный принцип, русскую пословицу «Смерть смертью, а крышу крой» знают многие, а следуют ей далеко не все.

Но все-таки они есть, а должно быть больше. Может, свою роль в этом сыграют баптисты? Мой православный коллега говорил мне, что сейчас важна не столько евангелизация, сколько свидетельствование о вере примером, всей своей жизнью. С этим можно спорить — Великое Поручение никто не отменял — но бесспорным является тот факт, что живой пример успешной трудовой деятельности тоже обладает евангелизационным потенциалом. Труд не только молитва, но и проповедь — хотя бы отчасти.

На меня очень большое впечатление произвел обмен письмами на нашем сайте между братом Сергеем Ивановичем Кочиным из Сибири и Председателем нашего Союза братом Юрием Кирилловичем Сипко. Письма появились недавно, но все же приведу выдержки из них. Брат Сергей Иванович писал:

«Даже неглубокий анализ экономического, политического, нравственного и духовного положения современной России говорит о том, что ожидать скорого улучшения социальных условий жизни народа нам не приходится. У нас далеко не скоро будет построена твердая и стабильная экономика, где каждый гражданин будет обеспечен государством постоянной работой и достаточной зарплатой. Поэтому церковь, христиане России, решая сейчас вопросы основания новых церквей, должны позаботиться и о строительстве церковной материальной базы и частичной социальной занятости своих прихожан, через создание христианских хозяйств и небольших промышленных предприятий, учитывающих местные условия. Или продумать возможность церкви выступать учредителем таких предприятий. Христианская церковь, в отличие от всякого другого коллектива, имеет уникальную особенность – единство во Христе, одну духовную ориентацию, некую соборность, где все объединяются вокруг Христа, но никто не теряет свой «талант», свою индивидуальность.

…Я отлично понимаю, что ломать или менять многолетние устоявшиеся формы и традиции очень сложно и болезненно, и в старых церквах делать этого, возможно, не нужно. Другое дело в новых церквах, которые образуются с нуля. В них, помимо духовного созидания (это есть главное и основное), параллельно необходимо создавать небольшие церковные хозяйства или некрупные промышленные предприятия, где члены церкви будут проводить большую часть времени вместе. Трудовой режим необходимо максимально сориентировать на духовное созидание, конечно, с учетом специфики данного производства. Я имею в виду коллективные духовные беседы на рабочих местах, совместные молитвы, разборы Писания в конце дня или в перерыве на обед и т.п.

Таким образом, народ Божий получит возможность приобретать хлеб духовный и насущный в тесном ежедневном общении. Считаю важным, дорогой брат в Господе, подчеркнуть – знаю!!!, что даже среди верующих, возрожденных христиан вести совместные хозяйства с единой производственной собственностью довольно трудно. Но с верой – возможно. Здесь важно подчеркнуть, что каждый член таких христианских общин не лишается права иметь свою частную собственность и возможность укреплять и расширять эту собственность.

В настоящее время основная трудоспособная часть членов церкви где-то, кое-как работает или мучительно ищет подходящее место. На работе в мире мы проводим большую и главную часть своей жизни. А ведь в нынешних экономических условиях трудовую занятость можно организовать под контролем церкви, которая, как я уже отмечал выше, может выступать учредителем небольших производств. Такая церковь, в которой большинство членов трудятся на своем производстве и сами зарабатывают себе на жизнь совместным трудом, будет особенно понятна российскому люду. Важно, чтобы все были равны, и все было по справедливости. Авторитет такой духовно цельной и материально независимой церкви в современной, духовно опустошенной России несоизмеримо возрастет».

Брат совершенно справедливо ссылается на опыт первохристиан. Насколько я понял, речь не идет о воссоздании колхозов, пусть и баптистских. Полезно вспомнить, что баптистские кооперативы, в том числе на селе, до 30-х годов прошлого века славились в России своей сплоченностью, дисциплиной и высокой производительностью. За что и были уничтожены большевиками как «кулацкие».

Обнадеживающим был и ответ брата Юрия Кирилловича, который писал:

«Я согласен с Вами в оценке церкви и служения миссионеров. Хочу добавить лишь то, что в это самое время, когда общее состояние страны жалкое: пьянство, тунеядство, полная опустошённость, мы имеем пример трезвой и успешной жизни, развития производства с высокой культурой и высокой производительностью труда.

… Я от всего сердца благословляю Вас на развитие начатого служения в пос. Октябрьское. Очень точно Вы заметили, что миссионер должен быть частью народа, среди которого он живёт. Это не только язык, но и быт, и уровень жизни, и знание интересов и проблем народа. Такое «внедрение» миссионера в новую среду помогает ему стать «своим», что помогает людям принять и ценности миссионера.

Я желаю, чтобы Ваше производство было высокорентабельным, чтобы желающих устроиться на работу к Вам собралась целая очередь.

Я также хочу Вас предупредить: необходимо, чтобы требования к работающим были чёткими, строгими, обязательными для всех. Производственная дисциплина, безопасность работ и понятная система оплаты труда должны быть утверждены без оглядки на братство.

Я тысячи раз находил подтверждение известному выражению: «русский мужик на трёх сваях стоит: авось, небось, и как-нибудь». Это «авось» довело страну нашу до вселенского позора.

Что касается инвентаря для Вашей мастерской, пришлите письмо и назовите конкретно, что сегодня самое важное и сколько это стоит.

«Бог же мира, воздвигший из мёртвых Пастыря овец великого, Кровию Завета Вечного, Господа нашего Иисуса Христа, да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его, производя в вас благоугодное Ему чрез Иисуса Христа. Ему слава во веки веков! Аминь!» (Евр 13: 20-21).

Не знаю, имел ли продолжение этот обмен письмами, и как идут дела у братьев в Сибири. А знать очень бы хотелось. Почему и обращаюсь с просьбой к брату Сергею Ивановичу не оставлять нас в неведении относительно как достижений, так и огорчений. И не только к нему: я знаю, что кое-где, в частности в Рязанской области, тоже есть «баптистские хозяйства», и я как-то имел краткий разговор с одной сестрой оттуда.

Она рассказала, что там у них три общины. Ее община насчитывала 25 постоянных членов церкви, за праздничным столом собирались до 50 человек, летом и до 70. Была кое-какая сельхозтехника. Пробовали обрабатывать сельхозпродукцию, да тут же разорили налогами. Много братьев из горячих точек, из Казахстана, из Средней Азии, им просто некуда деться: тут у них все — дом, хозяйство. Отношение к ним неприязненное, часто откровенно враждебное: «хозяйствуют тут, не пьют, не воруют, не матерятся, американцы им помогают».

  • Мы для них как инопланетяне, — не раз повторила сестра…

В этом, по ее словам, главная беда: всех, кто честно трудится, современная русская деревня встречает в штыки. Найдется один фермер — и тут же десятки людей, готовых его поджечь (и действительно поджигают), сотни — готовых украсть у него (и действительно крадут), как привыкли в колхозе красть. Тут власть целиком с народом, искать управу на нарушителей закона бесполезно — «вы тут люди пришлые, нам ненужные…» Это про русских-то людей, честных, непьющих, трудолюбивых! Был хороший православный батюшка, который прямо говорил, что «на вас», т.е. на баптистах, благословение Божие, отказывался писать в местной печати против баптистов. Его убрали — не пошел «в стаю».

К детям тоже отношение сложное: им приходится отстаивать себя в школе. Очень, очень трудно быть баптистом в России, очень трудно тут служить и Богу, и своему ближнему. Но служат.

Такой вот рассказ. В нем много невеселого, но все же баптисты не падают духом. Наши братья и сестры, живущие трудом рук своих, заслуживают самого уважительного отношения и всяческой поддержки. В том числе информационной: хорошо бы нам на сайте завести постоянную рубрику о «делах и днях» таких вот общин, в том числе и из Сибири, откуда пришло послание брата Сергея Ивановича Кочина. И хорошо бы братьям и сестрам (в том числе зарубежным) проявить интерес к таким начинаниям и помочь, чем смогут. И, кто знает, может кто-нибудь пожелает принять участие в таком вот служении Господу.

Солженицын прав: спасти страну может только труд — «добросовестный, неусыпный, без оглядки на захлебчивую жадность воровскую». Но и власть должна создать условия, при которых можно было бы честно работать и жить трудом рук своих. Начальствующие должны быть «…страшны не для добрых дел, но для злых» (Рим 13,3). Пока так у них не получается, о чем свидетельствует общее печальное положение нашей экономики и тщетность попыток выбраться из него. Вот уже десять с лишним лет мы идем «путем рыночных преобразований», как уверяют нас преобразователи, — а результатов мало. Что наводит на очень грустные мысли — туда ли идем, так ли идем. Ведь за более чем десятилетие можно было бы кое-чего добиться.

И еще надо помнить, что возвращение к добросовестному честному труду — условие для процветания отечества необходимое, но не достаточное. Новые времена несут новые вызовы, и надо научиться отвечать на них. Не стоит думать, как нас иногда пытаются уверить, будто все ответы на вопросы дает прошлое. Эпоха кувалды (которая олицетворяла всю технологию) и «Дубинушки» (которая олицетворяла всю идеологию) прошла безвозвратно. Грядет информационная эпоха, эпоха высоких технологий, и если мы хотим сохраниться как народ и сохранить нашу страну, нам надо научиться жить в ней, добросовестно трудясь и соблюдая все Божьи заповеди.