Современный упадок нравственного сознания

Гололоб Г.А.

Представление о том, что прогресс человеческой цивилизации не только возможен, но и обязателен, возникло в период Просвещения и связано с учением религиозного социал-утопизма. И это понятно: если мир управляется Богом, он непременно должен совершенствоваться. Эту мысль подхватили потом Дюркгейм, Гегель, Фихте, Гексли, Вебер и другие выдающиеся мыслители. Но прогресс прогрессу разница. А как оценить состояние современной морали? Действительно ли в этой сфере человеческой жизни происходит развитие, или же мы вынуждены констатировать тенденцию нравственной деградации современного сознания?

Немецкий социолог Макс Вебер известен тем, что первым подвел под экономику религиозный базис. Он считал, что христианская религия (правда, лишь в лице протестантизма) благотворно сказалась на экономическом развитии общества. Поэтому европейские страны перешагнули в своем экономическом развитии страны Востока. Весь капитализм, оказывается, обязан трудовой этике кальвинистов. Это означало, что Карл Маркс был не прав, когда считал экономические условия основанием духовности общества, а не наоборот.

Это подводит нас к постановке интересного вопроса, впервые поднятого Жан Жаком Руссо: «Первобытные племена были примитивными по той причине, что были менее просвещены, или же наоборот: они оказались непросвещенными, потому что были примитивны в техническом отношении?» Если подумать над ним немного, то можно прийти к следующему выводу: духовность или мораль человеческого сознания совершенно не зависит от технического прогресса. Это — сильно отличающиеся друг от друга сферы человеческой жизни. В данной статье мне хотелось бы посмотреть на духовное убожество современного общества глазами первобытных людей, еще кое-где сопротивляющихся такого рода их «просвещению» со стороны «высокоразвитых» в культурном отношении европейцев.

Современная разновидность нравственной дикости
В самом начале оговорим следующее: для роста нравственного сознания не нужна материальная база. У этого тезиса имеется два вида оснований: современное дикарство и древнее благородство. Так, современное дикарство в нравственном измерении ничем не уступает древнему. И, напротив, многие современные племена, находящиеся на примитивном уровне своего развития, показывают высокий моральный уровень своего сознания. Например, брачные отношения, существующие между папуасами Новой Гвинеи, оставили современные европейские семьи далеко позади.

Лично мне, например, трудно понять высококультурную логику современных политиков: если твой сосед слаб, его непременно нужно использовать в своих целях. Сказанное имеет прямое отношение не только к настоящей войне России против Украины, но также и к любым другим войнам. Сегодня мировые агрессоры не просто ищут, а создают условия для экономического ослабления стран, чтобы затем их поглотить военным или экономическим путями вмешательства. О результатах же гендерной политики в современном обществе нам приходится только ужасаться. И все это нам преподносят в якобы самом изящном современном «соусе».

Очевидно, что до столь «высокоразвитого» нравственного сознания еще не доросли первобытные племена Индонезии. Например, у современных папуасов есть обычай, который вступает в противоречие с военной политикой такой экономически развитой державы, как Израиль. В отличие от него, если в составе «военного подразделения» дикарей присутствуют женщины, цели его территориального перемещения совершенно мирные. Как видим, логика папуасов совершенно противоположна цивилизованной.

Многие авторы (вспомним, Майн Рида или Фенимора Купера) описывают нравственные качества североамериканских индейцев намного выше, чем европейских колонизаторов. По разным оценкам, жертвами геноцида американских индейцев стали от двух до 100 миллионов человек. Когда 12 октября 1492 года Христофор Колумб, со своим экипажем в 90 человек, высадился на одном из Багамских островов, произошёл первый контакт с местными жителями острова.

В своём личном дневнике в этот день Христофор Колумб оставил следующую запись: «Эти люди ни в чём не испытывали нужды. Они заботились о своих растениях, были искусными рыбаками, каноистами и пловцами. Они строили привлекательные жилища и держали их в чистоте. Эстетически они выражали себя в дереве. У них было свободное время, чтобы заниматься игрой в мяч, танцами и музыкой. Они жили в мире и дружбе…» Но уже 14 октября того же года, в одном из бортовых журналов была сделана уже другая запись: «50 солдат достаточно для того, чтобы покорить их всех и заставить делать всё, что мы хотим. Местные жители разрешают нам ходить, где мы хотим, и отдают нам всё, что мы у них просим».

Не многие из нас знают о том, что известный португальский мореплаватель, состоявший на испанской службе, Фердинанд Магеллан (1480-1521) погиб на Филиппинских островах в битве с туземцами, которых он хотел насильно обратить в христианскую веру. А один из самых выдающихся путешественников мира, английский мореход Джеймс Кук был убит туземцами Гавайских островов за нарушение экипажем его корабля местного закона табу. Если бы европейские путешественники были бы более дружелюбными к туземцам, этого бы не произошло.

В отличие от них русский путешественник Николай Миклухо-Маклай, проживший в Новой Гвинее три года, имел с туземцами очень хорошие отношения. Правда, это имело место по той простой причине, что он держался одного важного правила: никогда — ни под каким предлогом — не говорить им неправды и не делать обещаний, которых он не мог выполнить. «Эти бедные создания, не умеющие даже добывать огня и потому тщательно поддерживающие огонь в своих хижинах, живут в условиях первобытного коммунизма, не имея никаких начальников, и в их поселках почти никогда не бывает ссор, о которых стоило бы говорить», — говорил о папуасах Петр Кропоткин.

Польский исследователь Ян Кубары, который провел среди жителей Океании почти двадцать семь лет, не только обучал туземцев грамоте и различным искусствам, но и женился на девушке с острова Палау, и от этого брака у него родилась дочь. Альфред Шклярский в одной из своих научно-популярных книг пишет об интересном выводе, сделанном польским этнографом Брониславом Малиновским: «На основании исследований Малиновского можно прийти к выводу, что в некоторых областях жизни «дикие» народы достигали большей степени развития, чем некоторые цивилизованные народы» (Шклярский А. Томек среди охотников за человеческими головами. Киев: Обериг, 1992, ссылка 94, с. 157).

Колониализм был бичом для всех народов Индонезии, отбросив назад их развитие на многие столетия. Шклярский об этом пишет следующее: «Политика колониальных властей стала причиной общей экономической и социальной отсталости населения Новой Гвинеи. В глубине острова часть населения до настоящего времени остается на уровне каменного века; среди жителей ее встречаются случаи каннибализма и охоты за человеческими головами» (там же, ссылка 29, с. 45). Шклярский отмечает появление также и облагороженной разновидности работорговли: «Блекбердинг, или работоговля, процветала в Новой Гвинее и Полинезии еще в период Первой мировой войны. Теперь формы несколько изменились – рабов вывозят на плантации после подписания ими «добровольного договора» (там же, ссылка 57, с. 84).

Конечно, «дикие» племена Индонезии воюют друг с другом, однако не по тем же причинам, по которым сегодня воюют между собой цивилизованные «племена». Если их не трогают, они первыми не начинают вражды. Конечно, они убивают людей из других племен за нарушение зон охоты или по другим важным причинам, но делают это только в том самом количестве, которое потеряли сами. Современные же дикари способны отправить на тот свет огромное число даже мирных жителей, и все это они могут сделать за малейшую провинность, или же «просто так». Они создаются военные базы и ведут экономические войны с единственной целью – неустранимым желанием уничтожить другие народы или страны без какой-либо пощады.

У «дикарей» Новой Гвинеи хватает еды для того, чтобы не искать ее на чужой территории, дикари же современной цивилизации ищут себе выгоду за пределами своих стран. «Во время Первой мировой войны тихоокеанские колонии Германии были захвачены Великобританией и Японией, но после окончания военных действий Соединенные Штаты сумели вытеснить Японию и усилили эксплуатацию французских, британских колоний и британских доминионов – Австралии и Новой Зеландии. В настоящее время основные стратегические базы США в Океании охватывают всю северную зону Тихого океана, Аляску, арктические области Канады, Японию, Формозу (Тайвань) и Филиппины; военные базы США находятся также на Марианских, Каролинских и Маршальских островах. Незадолго до Второй мировой войны США и Великобритания захватили даже забытые и необитаемые атоллы, организуя на них авиационные и морские базы» (там же, ссылка 74, с. 106).

Петр Кропоткин в своей книге «Взаимная помощь как фактор эволюции» (1907) отмечал, что первобытное общество было способно на многие благородные поступки, недоступные представителям современной цивилизации. И он был прав, хотя бы в вопросе о коллективном мышлении первобытных людей. Первобытные дикари жили и работали сообществами и не имели никаких представлений о «преимуществах» современного индивидуализма. Как выразился Кропоткин, «необузданный индивидуализм — явление новейшего времени, но он вовсе не был свойствен первобытному человечеству». Современный же капитализм не знает, что такое сотрудничество. Он знает только, что такое конкуренция. А конкуренты не могут относиться друг к другу иначе, как к тем, кто хочет любыми путями обойти своего соперника.

Кропоткин ссылается на исследователя готтентотов Кольбена: «Кольбен, хорошо знавший готтентотов и не обходивший молчанием их недостатков, не может нахвалиться их родовою нравственностью. «Данное ими слово — для них священно», — пишет он. «Они совершенно незнакомы с испорченностью и вероломством Европы». «Они живут очень мирно и редко воюют со своими соседями». Они «полны мягкости и добродушия во взаимных отношениях… Одним из величайших удовольствий для готтентотов является обмен подарками и услугами». «По своей честности, по быстроте и точности отправления правосудия, по целомудрию готтентоты превосходят все, или почти все, другие народы».

Вывод Кропоткина однозначен: «Когда необразованные европейцы впервые сталкивались с первобытными расами, они обыкновенно изображали их жизнь карикатурным образом; но стоило умному человеку прожить среди дикарей более продолжительное время, и он уже описывал их как «самый кроткий» или «самый благородный» народ на земном шаре». Оказывается, нам еще тянуться и тянуться до морали папуасов, хотя они иногда позволяют себе отдельные акты каннибализма (в частности, они употребляют в пищу сердце своих врагов, чтобы заимствовать у них мужество).

Но как поступили европейцы с этим мирным племенем? Когда в середине XVII века началась экспансия европейцев на юг Африки, первыми, с кем столкнулись голландцы в районе мыса Доброй Надежды, были готтентоты племени кораква. Вождь этого племени Кора заключил первый договор с комендантом Капстада Яном ван Рибеком, но в мае 1659 года голландские поселенцы нарушили договор, приступив к захвату земель. Эти действия привели к первой готтентото-бурской войне, в ходе которой был убит вождь готтентотского племени. В течение XVII-XIX веков готтентотские племена, населявшие южную оконечность Африки, были практически полностью уничтожены.

Можно ли облагородить современных дикарей?
Сегодня многие говорят о том, что современный капитализм принял «человеческое лицо». При этом часто ссылаются на немецкого социолога Макса Вебера, который придавал большое значение идейным основаниям капитализма, якобы содействующим его развитию. К сожалению, все эти исследователи его творчества упускают один важный факт: выдающийся социолог недооценивал роль падшей греховной природы человека в трудовой этике. Протестантское сознание было присуще лишь религиозным людям, пуританам.

Это значит, что выводы Вебера следует признать односторонними. Обратная их сторона менее утешительна для морали: современные капиталистические отношения продолжают напоминать собой «борьбу за выживаемость» Дарвина, так что облагородить их искусственными средствами невозможно. Христиане, конечно, стремятся внести этику в трудовые отношения, что, кстати, способно лишь уменьшить накопление прибыли и развитие производства, но неверующему сознанию все это является совершенно чуждым. А кто сегодня владеет крупным капиталом? Христиане? Нет, большинство капиталистов всех стран мира – это безбожники, которые всячески противятся христианизации экономических отношений.

Мало того, сами христиане начинают им подражать, поскольку путем использования нечестивых методов труда и торговли можно достигнуть большей прибыли. Поэтому хотя Вебер и прав в том, что христиане (у него: просто протестанты) несколько облагородили труд, но эта его правота не оправдывает существование капитализма, как будто – это высшее достижение христианства в вопросе его влияния на секулярное общество. Делать много и качественно, чтобы заработать на этом – не требует много благодати. А вот поделиться с бедными или создать для них справедливое общественное устройство – вот, где проявляется вершина христианского влияния на этот мир. И здесь, к сожалению, христиане не всегда подают должный пример.

Исторически банкирами различных мастей было награблено столько, что теперь им стало выгодно отстаивать свои права на это богатство. Христианский же подход к этому делу таков: награбленное раньше (пусть даже и твоими отцами) должно быть возвращено бедным (пусть даже и их детям или внукам). Если мы сегодня требуем просить прощения за исторические грехи, тогда уж необходимо поступить как Закхей и с историческими грехами колониального получения прибыли. Имел решительность грабить, имей ее и раздавая. Но, к сожалению, сами христиане в этом вопросе похожи больше на нехристиан. Почему богатых среди них немного. Им просто тяжелее расстаться со «своим» богатством. Христианам выжить честно в этом порочном мире намного труднее, чем нехристианам. Например, им греховно укрываться от налогов, или платить бюрократам за незаконное получение социальной помощи, но это делают все.

Да, лень – это грех, но разве только бедные ленятся, а богатым недоступен этот порок? Разве богатые трудятся с такой же отдачей, как и бедные? Конечно, умственный труд нельзя сравнить с физическим, но даже с этой поправкой мы не можем согласиться, что труд банкира можно легко приравнять к труду инженера. На банкира работает само время, которое он заставил работать на себя путем хитрой политики ростовщичества. Разве это моральный способ извлечения прибыли? Да, наши банки стали умны, они не будут поднимать проценты безудержно, поскольку привязаны к покупательской способности населения, но они все равно наживаются на тех процентах, которые нельзя назвать справедливыми.

Да, труд не был проклятием изначально, но стал им после грехопадения, причем не прямо, а опосредованно через человеческую алчность. Коль заработать себе на жизнь стало тяжело, хитрые люди решили делать это путем обмана или принуждения других. Получается, труд стал проклятием по вине нравственно испорченных людей. И здесь нет разницы, кто ты – богач или бедняк. Кто добрался до возможности управления другими людьми – тот и герой. Поэтому алчность губительная для обеих этих категорий людей, просто одному удалось ее удовлетворить, а другой к этому только стремится, пусть и безрезультатно. Как заметил Лев Толстой: богатые и бедные – это по природе одни и те же волки, только одни из них голодные, а другие сытые.

Падшей человеческой природе свойственно достигать своего путем эксплуатации других людей. И это она называет «достойным трудом». Капитализм, конечно же, больше занят земным благополучием, чем небесным, но и здесь, на земле, он выгоден, прежде всего, богатым. Остальные призваны обеспечить это их богатство должным покупательским спросом. Монополия, работа на износ (и по времени и по требованиям) и безработица – основные бичи капитализма. Кстати, социальные программы придумали именно христиане. В частности, благодаря им, первые пенсии начали начислять в Австралии. Здесь, действительно, христиане несколько облагородили капитализм.

Есть свои проблемы и в социализме, однако их меньше, чем при капитализме, если убрать из социализма фактор насилия. Были ли тому исторические примеры? Да, Фидель Кастро строил на Кубе христианский социализм, плохо только то, что он делал это насильственными мерами. Многие Латиноамериканские страны, Швеция и Китай считают возможным построение социализма «с человеческим лицом», коль таковым сегодня объявляют современный капитализм.

В любом случае, остается еще много вариантов совмещения капитализма с социализмом, что является средним путем, вполне способным устроить одних и других теоретиков. Действительно, если уж не думать только о небе и только о земле, тогда остается только какая-то их комбинация. Поэтому предложение о воссоздании практики христианских коммун сегодня актуально, как никогда, по крайней мере, по отношению к больным и малообеспеченным членам Церкви.

Конечно, мы еще не привыкли к существованию отдельных стран, устроенных на основе христианского социализма. Мало того, социализм у нас всегда ассоциируется с кровавым террором. Но причина тому — не сам социализм, а его союз с насилием. Заботу о бедных нельзя проводить насильственным путем. Поэтому более правыми были социал-утописты ненасильственного крыла. Но богачи не пошли на их реформы. И в этом проявился антихристианский характер всего капитализма. Поэтому непоследовательно осуждать социалистическое насилие, одновременно оправдывая насилие капиталистическое, так что нам все равно приходится делать выбор лишь между двух зол.

Заключение
Основной вывод из нашей статьи неутешителен: если признать, что всемирной экономикой сегодня правят неверующие в Бога и не придерживающиеся какой-либо морали олигархи, тогда из этого следует то, что развитие западных держав более правильно следовало бы объяснять не религиозным духом протестантов, а колониальной алчностью к наживе. Крайний индивидуализм эпохи Постмодерна только добавил масла в огонь первоначального капитализма, который Адам Смит по своей наивности еще пытался создать «с человеческим лицом». Теперь же каждый вынужден спасаться от такого «дикого» капитализма кто как может.