«Приручить, не применяя силы»

Альфред Шклярский

Источник: Шклярский А. Томек ищет снежного человека. Киев: Обериг, 1992, с. 68-72, 73-77.

Магараджа Алвара ожидал гостей в большом зале, стены которого украшала искусная лепка цветов и голов диких животных с глазами из драгоценных камней. В стороне, посреди тенистого садика из экзотических пальм, находился выложенный терракотой бассейн с небольшим островком, на котором как бы притаилась пантера, изваянная из черного мрамора. Из ее пасти, глаз и ушей били струи ароматной
воды.

Путешественники остановились у входа, и шедший впереди великий раджпут громогласно провозгласил:
— Друзья великого шикарра Смуги, бесстрашные охотники на диких зверей, благородные сагибы: Андрей Вильмовский, Томаш Вильмовский и Тадеуш Новицкий.

Среди собравшихся воцарилась тишина. Все повернули глаза в сторону столь торжественно представленных гостей. Великий раджпут, бывший одновременно придворным церемониймейстером, подвел их к возвышению, покрытому тигровыми шкурами. На этом возвышении, как на троне, сидел Манибхадра — магараджа Алвара.

Манибхадра медленно поднялся навстречу гостям. Отвесив низкий поклон, он скрестил на груди руки. Крупная алмазная брошь, придерживающая небольшой цветной султан на белой чалме, блеснула голубоватыми огоньками. Блестели и бриллиантовые запонки на длинном, достигающем колен сюртуке. За расшитым драгоценными камнями и жемчугом красным парчовым шарфом, которым был опоясан магараджа, блестел длинный кинжал в украшенных перламутром ножнах. Рукоятка кинжала была осыпана алмазами, а на самом верху ее горел огромный кровавый рубин. Длинные, свободные, белые, как и сюртук, брюки, спускались к мягким, расшитым золотом башмакам с загнутыми вверх носками. Тяжелая золотая цепь на шее — символ власти, и бриллиантовые кольца на пальцах рук дополняли необычайно богатый наряд магараджи.

Магараджа выпрямился и окинул своих гостей дружеским взглядом. Это был мужчина лет сорока, со смуглым лицом и черной, как вороново крыло, короткой бородой. На чистом английском языке он произнес:
— Приветствую вас как дорогих гостей, о прибытии которых меня предупредил шурин Пандит Давасарман. Я рад, что вы прибыли накануне великой охоты на тигров. Несмотря на то, что вы принадлежите к числу знаменитых звероловов, я думаю, что и наша скромная охота станет для вас приятным развлечением и отдыхом после длительного,
изнурительного путешествия. Позвольте вас представить моей супруге, рани Алвара, которая весьма благосклонно относится к вашему другу шикарру Смуге.

Магараджа слегка поклонился, обращаясь в сторону соседнего возвышения. Звероловы в молчании восхищались необыкновенной красотой молодой и гибкой, как тростник, княгини. Она глядела на них, словно сквозь сон, своими миндалевидными глазами бледно-голубого цвета. Улыбалась красными и нежными, как лепестки розы, губами. Коротенькая голубая блузка, покрытая златоткаными орхидеями, была застегнута тремя алмазными пуговицами и не закрывала видневшуюся выше сари полосу обнаженного тела, подобного светло-коричневому бархату.

Сари княгини наглядно свидетельствовало об огромном богатстве магараджи и было подлинным произведением искусства известных во всем мире джайпурских ткачей. Расшитый золотом голубой муслин горел от алмазов, как горит вечернее небо, усеянное мигающими звездами. Легкое сари, уложенное на бедрах широкими складками, свободно касалось стоп княгини. Один конец богатого наряда переходил сзади в длинный трен, тогда как второй был переброшен через левое плечо.

По обычаю «пурдах», которому подчиняются все индийцы высоких сфер, то есть запрещению показывать лицо чужим мужчинам, княгиня поддерживала правой рукой свисающий с левого плеча уголок сари и прозрачным муслином кокетливо закрывала лицо от взглядов гостей. Пальцы обеих рук княгини украшали драгоценные кольца, в ушах были продеты большие серповидные серьги, украшенные алмазами. Подобно своему царственному супругу, она носила на шее тяжелую золотую цепь. В гладко зачесанные назад черные волосы была вколота живая белая орхидея, что делало княгиню похожей на экзотический цветок.

Маленькие ступни княгини в золотистых сандалиях опирались на спину лежавшего перед ней большого гепарда, желтоватая шерсть которого пестрела частыми темными пятнышками. За княгиней стояли молодые служительницы. Они с помощью золотых шнуров приводили в движение большие пункхасы, то есть веера из разноцветных перьев, свисающие с потолка.

Вильмовский, а вслед за ним боцман и Томек, сделали шаг по направлению к красавице княгине и отвесили ей глубокий поклон.
— Мой брат, Пандит Давасарман, просил меня позаботиться о вас во время его отсутствия, поэтому будьте моими дорогими гостями, — сказала княгиня тихим, мелодичным голосом. — Я много слышала о ваших необыкновенных приключениях. Вы, по-видимому, тот храбрый молодой зверолов, который всюду завоевывает дружбу людей и приручает даже диких животных?
Говоря это, княгиня взглянула на Томека…

  • Несколько недель тому назад шикарр Смуга в обществе моего брата поехал по делам в Дели, оттуда они довольно неожиданно направились в какое-то длительное путешествие, — ответила княгиня. — Как раз позавчера я получила известие, что брат вернется сюда на днях, а с ним, быть может, приедет и шикарр Смуга. Поэтому, господа, вы сможете принять участие в нашей завтрашней охоте на тигров. Я полагаю, что для столь известных звероловов такая охота будет приятным развлечением.

  • Прошу прощения, ваше высочество, но мы не слишком охотно убиваем диких зверей и не любим на это смотреть, — вежливо ответил Вильмовский. — Наша задача — ловля живых животных и приручение их для зоологических садов.

  • То же самое говорил шикарр Смуга, — ответила княгиня. — Но я все-таки не могу понять, почему профессиональные звероловы отказываются принимать участие в охоте на тигров, когда на эту охоту к нам приезжают знаменитейшие охотники даже из самой Англии. Вот, например, полковник Ральф Бартон и генерал Джон Макдональд относятся к числу людей, которые не простили бы нам ни за что, если бы мы забыли их пригласить на такую охоту.

Два англичанина, одетые в военные мундиры цвета хаки, отвесили поклон прекрасной княгине.
— Слава алварской охоты на тигров уже давно достигла пределов далекой Европы, — льстиво заявил полковник Бартон.
— Стать лицом к лицу с джайпурским тигром — это подлинно мужское развлечение, — добавил генерал Макдональд.
— Да, но разве охотник, сидя на спине слона в полной безопасности, словно в крепости, не стреляет в тигра, как в мишень? — вмешался боцман.

Генерал Макдональд сделал движение, словно хотел что-то возразить, но Вильмовский помешал ему, сказав:
— Прошу вас, не удивляйтесь, что мы являемся противниками охоты, во время которой, в большинстве случаев, без всякой надобности уничтожаются животные. Мы не только звероловы, но и сторонники разумного и доброжелательного отношения человека к исчезающим представителям фауны. Мы любим животных и заверяем вас, что они великолепно чувствуют, как относится к ним любой человек.

  • Хищник всегда останется хищником, хоть он и прошел бог знает какую дрессировку, — заметил полковник Бартон. — Возьмите, например, великолепного гепарда Неро, лежащего у ног ее высочества. Он одинаково бросится как на меня, так и на вас, «любящего животных», как только мы попытаемся приблизиться к княгине.

  • Вы так считаете? — спокойно спросил Томек.

  • Не считаю, молодой человек, а вполне в этом уверен. Я видел, как Неро бросился на преступника, когда тот, обратившись к княгине с просьбой о помиловании, осмелился подойти к ней слишком близко.
  • Неро прошел специальную школу дрессировки. Он не допустит никого чужого к моей супруге, — хвастливо сказал магараджа.
  • Я не уверен в этом. Есть люди, которых природа одарила умением приручать животных, не применяя при этом силы и принуждения, — сказал Вильмовский.
  • Шикарр Смуга пытался нас убедить в том, что молодой Вильмовский умеет покорять животных, — недоверчиво сказал Манибхадра.

  • Это правда, милостивый магараджа. У меня, бывало, волосы становились дыбом, когда наш Томек спокойно входил в клетки с дикими животными. Даже такой знаток, как Гагенбек, говорил, что не всякому удается сделать что-нибудь подобное, — вмешался боцман.

  • Если бы ты, сагиб, не был моим дорогим гостем, я бы предложил тебе испытать гепарда моей супруги, — сказал магараджа, саркастически улыбаясь.

Томек заметил недоверчивую улыбку и насмешливые, многозначительные взгляды англичан. Кроме того, он чувствовал волнующий взгляд княгини. После минутного колебания, Томек посмотрел княгине прямо в глаза и спросил:
— Что я должен сделать с гепардом вашего высочества?

Княгиня, будто забыв об обычае пурдах, выпустила уголок сари, которым заслоняла часть своего лица. Она взяла носовой платок, лежавший на ее коленях и, бросив его на пол у морды гепарда, сказала:
— Подайте мне мой платочек, молодой человек!

Томек сделал шаг в сторону княгини. Огромный, покрытый палевой шерстью гепард сразу же перевалился с бока на живот и залег у ног своей хозяйки. Батистовый платочек очутился теперь под его лапой, вооруженной крепкими когтями.

Полковник Бартон подошел к Вильмовскому и, тронув его рукой за плечо, шепнул:
— Удержите вашего сына от необдуманного поступка, который поистине бессмыслен. Я собственными глазами видел, как этот гепард насмерть загрыз туземца.
— Это странно, потому что, находись там кто-нибудь из нас, он немедленно застрелил бы гепарда, — также вполголоса ответил Вильмовский.

Англичанин покраснел, а Вильмовский, несмотря на то, что верил в благоразумие сына, красноречиво взглянул на боцмана. Впрочем, это было совершенно излишним, потому что, едва Томек стал медленно приближаться к княгине, моряк всадил правую руку в карман штанов, где всегда носил свой револьвер. Его чуткий взгляд остановился на палевом теле животного.

Томек тем временем уже находился не далее пяти шагов от гепарда. Он прекрасно знал обычаи этих хищников, познакомившись с ними во время достопамятной африканской экспедиции. У его друга, молодого царя Буганды, Дауди Хва, были два ручных гепарда, приученные охотиться на антилоп. Кроме того, Томек и в самом деле обладал странной способностью покорять диких животных, чему немало удивлялись европейские дрессировщики. Некоторые были даже убеждены, что он их гипнотизировал своим взглядом.

Теперь Томек упорно всматривался в гепарда, стоя перед ним совершенно неподвижно. Так прошло несколько минут. Гепард впился зелеными глазами в человека и зловеще выгибал спину. Длинный, покрытый пушистой шерстью хвост гепарда нервно бил о пол. Но постепенно гепард перестал бить хвостом. Он прижал короткие, округлые уши к голове, а Томек, не отрывая взгляда от глаз животного, шаг за шагом стал приближаться к нему.

В напряженной тишине Томек стал на одно колено рядом с гепардом. Легким, но твердым движением он коснулся левой рукой головы гепарда. Животное дрожало, как в лихорадке, и невольно обнажало клыки. Томек нежно гладил гепарда по голове, что-то говорил ему, и наконец зверь положил голову на колено Томека. Правой рукой Томек достал из-под лапы гепарда платок. Подал его княгине. Потом, продолжая гладить гепарда по голове, заставил его спокойно лечь на пол. Теперь поднялся сам, и, глядя животному в глаза, отступил к группе присутствующих.

Гепард вскочил на все четыре лапы, встряхнулся, словно только что вышел из воды, и отерся о ноги княгини, все еще глядя на необыкновенного укротителя.
— Но это же настоящий гипнотизер! Можете ли вы также усыплять змей, как это делают индийские заклинатели? — воскликнул Бартон, крепко пожимая правую руку Томека.
— Нет, я вовсе не гипнотизер, — возразил Томек. — Я просто люблю животных и стараюсь проникнуть в их существо. Они чувствуют, что я не намерен сделать им что-либо плохое. Кроме того, так можно поступать только с прирученными хищниками. Я ученик моего отца, который специализируется в области современной дрессировки животных.
— Нам только остается позавидовать и поздравить вас с великолепными результатами, — обратился Бартон к Вильмовскому. — Я очень беспокоился за вашего сына…